У синих Тиренских прибоев,
у мраморных пармских снегов,
где горы застыли в покое,
где память блуждает веков,
где каждой горе продолженье:
иль крепость Вольтеры иль сад,
оставлены кем-то творенья,
что грустно о прошлом молчат.
Как старец забытый сынами,
упершись устало в гранит
дом брошеный здесь под ветрами
у кромки дороги стоит.
Кругом разливаются склоны,
как море волной на волну,
плывут переливами звоны,
зовя на молитву страну.
Но в той пасторали умильной,
где запахи вторят цветам,
ветшает в надежде наивной
покинутый паствою храм.