Эсклатор

Несомненно, многие из вас были в Московском метрополитене. Люди, лица, которых вы видели, спускаясь или поднимаясь по бегущим дорожкам эскалатора, грустны, веселы, угрюмые или навеселе, сосредоточены, сонны, или оживленно болтающие.
Из-за постоянного гула голосов и свиста летающих электричек вам едва удаётся разобрать слова соседей, а участь остальных быть лишь актёрами немого кино. О смысле их слов можно лишь догадываться. По их виду, мимике, жестам.
Эскалатор резво бежит вверх, в сходящемся в маленькое окошко туннеле, под бесконечными рекламными щитами. «Только у нас…», «Мы не делаем скидок, у нас небольшие цены», «Только здесь, круглосуточно». Я устаю от этих постных обещаний, и рассеянно отвожу взгляд в сторону. На соседний эскалатор. Слева.
Там наверху Она привлекает моё внимание. Она – это девушка в коротком белом топике, с короткой стрижкой обесцвеченных волос. Она могла бы быть красивой, если бы не надменность, исказившая её лицо. Рядом с ней молодой человек в лёгкой спортивной куртке, с сигаретой в зубах. Он сердит. Они ругаются.
Произнося что-то резкое, не разжимая губ, девушка не смотрит на своего собеседника, а пальцы левой руки пытаются нервно щёлкать по резиновой ленте движущегося вместе с эскалатором поручня. Молодой человек отвечает ей, небрежным жестом вынимая изо рта сигарету, и выдыхая дым. Сизое облако сигаретного дыма, расплывшейся каракатицей оставаясь позади, и поднимаясь к потолку туннеля, исчезает в рассеянном свете ламп.
В какой-то миг эскалаторы — мой бегущий вверх, и их спускающийся вниз, выносят нас на один уровень. И я вдруг улыбаюсь девушке. Она смотрит сквозь меня, отворачивается, сталкивается взглядом с парнем.
Эскалаторы разносят нас в разные стороны.
Людей много, и чтобы ещё раз увидеть девушку, я немного наклоняюсь к бегущему поручню. Её белый топик и светлые волосы нахожу не сразу. Сначала путаю с ней старика в светлом. Но вот и она. Я вижу её улыбку. Потом мы летим дальше. Я думаю, что она наверно теперь развернётся к своему спутнику, и осторожно возьмёт его под руку. Он на мгновение замолчит, но потом затушит сигарету, а потом…
Этого я уже не вижу.
Я оглядываюсь на эскалатор справа, что также как мой несёт людей наверх и вижу…
Женщина просто огромна. Фиолетовая кофта похожая на футболку обтягивает немыслимо тучные телеса, делая женщину похожей на баклажан. Изредка поворачивая круглое лицо с отвисшими, как у бульдога щеками, и мелкими глазками, прятавшимися под жидкой чёлкой окрашенных хной волос, женщина что-то говорила…
Сначала мне казалось, что она говорит с пролетающими фонарями. Но потом свет очередной лампы осветил мне её собеседника. Тощий мужичонка в темной рубашке и темными по-армянски жесткими волосами.
«Ты купил колбасу?»
«Да», — кивком отвечает мужичонка, чьё лицо не видно из-за спины фиолетового баклажана с рыжей ботвой.
«А вина?»
«Две бутылки вина, четыре водки», — он поднимает и показывает пакет. Я не могу различить в очертаниях распухшего пакета очертания бутылок. Но мне кажется, что они всё-таки разговаривают о спиртном. Только желание показать бутылки может заставить мужчину поднять тяжёлую сумку.
Громкий детский плач привлекает моё внимание.
Наверху, где входили на левый эскалатор, появился молодой человек, лет 20, с виду обычный студент, с девочкой лет пяти, одетой в зелённый комбинезончик, с двумя короткими хвостиками из-под бейсболки. Наверно, девочка впервые в метро. Парень пытается ссадить её с рук, на ступени, но она плачет и брыкается.
«Успокойся, ничего страшного», — шепчет парень, склоняясь к девочке.
«Нет, нет, нет», — верещит она, и машет головой так сильно, что хвостики поднявшись в воздух зависают параллельно полу.
«Но ты же видишь, остальные люди едут… И с ними ничего не случается.»
«Нет, мне страшно. Я боюсь её! Она похожа на змею» — продолжает отказываться девочка, и почти с ужасом смотрит на движущуюся ленту поручня. Я тоже смотрю на чёрную резину под моей ладонью. Действительно, похоже на змею. Будь она блестящая, это бы усилило впечатление. А так… просто резина.
Я дожидаюсь, когда девочка посмотрит в мою сторону, и делаю вид, что бью поручень зонтиком.
Смех подсказывает мне, что идея сработала. Малышка больше не плачет. Доверчиво прижавшись к плечу парня, она внимательно смотрит на меня. Внимательно, изучающе.
Я жду.
Она улыбается мне. Сначала робко, а потом… Как любой другой ребёнок. Потом наклоняется, и осторожно, одним пальцем трогает бегущий поручень. В первую секунду отдёргивает руку. Но снова смотрит на меня, на мою руку спокойно едущую на резиновой ленте, и вдруг ударяет поручень кулаком. Когда он отскакивает, смеётся. Она что-то шепчет парню, и тот, кивнув, начинает её опускать…
— Извините, — бурчит мне на ухо жирдяй в джинсе, и припирает меня к краю эскалаторной ступеньки, протискиваясь мимо с двумя огромными чемоданами и висящей на плече спортивной сумкой.
Угол чемодана бьёт меня по ноге. Я матерюсь, но толстяк бурчит своё нелепое извинение кому-то впереди. Мне досадно.
Дождавшись, когда неожиданная помеха уйдёт, я склоняюсь к поручню, и ищу взглядом девочку. Но не вижу. Если парень действительно поставил её на бегущую лестницу, то такая маленькая она просто не видна из-за бортика.
Но я смотрю. Смотрю до самого последнего момента. До того, как эскалатор, наконец, выезжает наверх, и окружающие меня люди начинают шевелиться. Последний взгляд назад…
Может быть, мне это только показалось… Где-то там, в глубине туннеля, светлая, как платок, ладошка, машущая на прощание.
Я вливаюсь в общий поток бегущий к электричкам. Эскалатор с мыслями и проблемами едущих на нём людей остаётся позади.

Конец