Статист ч-2

* * *
Кирилл в задумчивости ходил по кабинету. Набил табаком трубку. Закурил. Сделал глоток кофе: – Остыл. Нужно заварить. Которая это сегодня чашка по счету? Увидел входящих в кабинет Виктора и Павла: — Наконец – то. Скоро утро. Где пропадал? У Лизы? Что я так волнуюсь? Нет, я вовсе не против того, что ты был с Лизой. Дело не в этом. Вот возьми почитай медицинское заключение по результатам генетического обследования.
Виктор просмотрел несколько страниц документа:
— Что ж, тебя можно поздравить с появлением законной наследницы!
— Спасибо! Ты ниже читай внимательно.
Виктор прочитал текст полностью:
— Ни хрена себе…
Ошибки быть не может?
— Какая ошибка? О чем ты? Завтра ложу Вику в клинику на обследование и лечение.
— Что думаешь предпринять, Кирилл?
— Думаю, что необходимо начать поиски ртути по всему дому, в офисе, в машинах.
Разделимся на две группы. Я буду руководить работами в офисе. Ты здесь. Машинами займется Павел. Поспим пару часов и приступим.
— Ok, — ответил Виктор.
Следующий день ушел на тщательный осмотр всех возможных мест, где могла бы храниться ртуть.
Поздняков с группой охранников тщательно осматривал помещения офиса, объясняя работникам эти мероприятия тем, что проверяет противопожарную безопасность перед инспекцией.
Павел начал осмотр автомобилей с «Мазды», которая принадлежала Виктории. Вытащив сидения, коврики, проверил салон и багажник. Все было чисто. Осмотрел днище – тот же результат. Закурив, включил магнитофон.
Задумался…
Ритмичные звуки полились в помещение гаража. Павел затушил окурок, выключил музыку, отверткой постучал по объемным динамикам. Затем один за другим открутил крепежные винты. На ладонь ему выкатился небольшой увесистый металлический цилиндр.
— Есть, — воскликнул Павел. Поставил контейнер с ртутью к стене гаража и, набрав номер телефона Кирилла, сообщил о находке.
— Кирилл, я нашел… в динамике магнитофона у Вики в машине. Что у Вас? Ничего?
Посмотрите в своем « Мерседесе» в колонках.
Положив трубку, открутил крышку со второго динамика: — Второй.
Вечером все собрались в холе дома.
— Докладывайте: сколько контейнеров нашли и где? – сказал Кирилл.
— Четыре контейнера в автомашине Вики, — ответил Павел.
— В доме ничего не обнаружил, — сказал Виктор.
— В моей машине два контейнера,- подытожил Кирилл. – Контейнеры мы закопаем в лесу.
— Подожди, подожди, — прервал его Сухов. – Пусть криминалисты эти занятные цилиндрики прощупают. Может это и не ртуть вовсе.
— Согласен. Забирайте. Следующий вопрос таков: кто мог контейнеры разместить в наши с Викой авто и когда?
— Когда? Да когда угодно. Где? Думаю, что в гараже под офисом. Здесь исключаю. Ребята в охране подобранны надежные. Каждого знаю лично не первый день, — ответил Виктор.
— А вот в гараже на работе народ снует туда – сюда постоянно. Запросто могли…
Кто это напакостил, правда, не могу даже и предположить.
— Надо камеры наблюдения установить в гараж, — теребя мочку правого уха, сказал Кирилл.
— Сделаем. Но это на будущее. А …- начал было говорить Виктор. Но его прервал Кирилл:
— Ты хотел сказать, что поздно пить боржоми? Правильно мыслишь, друг.
— Это не я, народная поговорка.
— Что мы имеем… Подвожу итог. Противник на пол – шага постоянно опережает нас в действиях. Бьем по хвостам. Так дело не пойдет. Можем зевнуть очередную акцию, которая будет дорого нам стоить.- Решительно произнес Кирилл.
— Кирилл, — обратился к нему Сухов. – Окна в доме, какие установлены? Обычные, или…
— Или… хрен пробьешь, — ответил Поздняков.
— И то хлеб, одобряю, — кивнул Сухов. Не мешало бы обозреть окрестности на случай…
— Думаешь, пойдут на крайние меры? – спросил Виктор.
— Чем черт не шутит, проверить не мешает.
— Ты прав, Женя. Завтра утром я сам все проверю. Проведу очередной инструктаж с охраной, — поблагодарил Сухова за совет Кирилл.
Подойдя к Виктору, отозвал в сторонку:
— Вике ни слова о генетическом анализе.
— Я помню, Кирилл, будь спокоен.
На следующий день, едва рассвело, Кирилл, и Павел в сопровождении четырех охранников покинули дом. Со стороны могло показаться, что мужчины вышли поохотиться. С карабинами наперевес, одетые в камуфляжную форму, чем не охотники?
Дом Кирилла стоял в старом лесу. По соседству высились скалы. Близился конец марта. Снег под ногами расползался кашицей. Идти было тяжело. Осмотрев близлежащую местность, и не обнаружив ничего подозрительного, Кирилл предложил разделиться на две группы, чтобы ускорить поиски. Павел пошел с ним и еще одним охранником налево, три других охранника – направо.
Взобравшись на скалу, Кирилл посмотрел в бинокль вниз. Большой город просыпался…. Кое – где, еще горели фонари ночного освещения, по дорогам неслись автомобили.
— Смотрите, Кирилл, — окликнув его, Павел указал на ложбинку между камнями.
Кирилл осторожно подошел и опустился на колени. Темное пятнышко блестело на граните.
Окунул в пятно палец, поднес к носу, понюхал:
— Оружейное масло. Вот так – то. Прав был товарищ Сухов, прав…
Оглянувшись по сторонам, посмотрел вниз на дом:
— Отличное место для снайперской стрельбы. Окна, двор, конюшня, все как на ладони.
Выбирай мишень и…
— Что будем делать? – спросил озадаченный Павел. – Выставим пост?
— Пост? – переспросил Кирилл. – Не годится… заметят. Снег еще полностью не сошел вокруг. Следы видишь птиц…
Непременно,… спугнем.
Давай спустимся по скале обратно. На камнях следов не видно. Будем издалека наблюдать. Может, повезет. Придет еще сюда охотник за мной, придет, а там поглядим кто кого? Давайте возвращаться.
Запросил по телефону другую поисковую группу:
— Что, нашли? Нет? Добро. Спускайтесь аккуратно вниз, не наследите только .
Вернувшись в дом, Кирилл уловил приятный запах пищи. Переодевшись, зашел на кухню.
Сухов стоял, опираясь на костыли у плиты. Нарядный фартук, белая шапочка на голове…
Вика с Олесей сидели рядом на стульях, глотая слюнки.
— Чудная кампания вся в сборе? Что готовит кок? Никак борщ!
— Он самый, — утвердительно махнул половником, словно дирижерской палочкой Евгений.
— Дядя Женя, оказывается, так вкусно готовит папа, — восхищенно воскликнула Вика. – На завтрак такую класснючую яичницу с помидорами и сыром сделал. Блеск!
— А еще папа умеет макароны делать по-флотски, — раскачиваясь на стуле, похвасталась Олеся.
— Сухов, ты на флоте служил?- спросил Кирилл, пробуя борщ.
— Так точно, господин капитан первого ранга. Разрешите представиться?
— Разрешаю!
— Старшина первой статьи Сухов,- Краснознаменный Черноморский флот, дивизион торпедных катеров.
— Вольно, вольно, старшина. Костыли не потеряй, — рассмеялся Кирилл, поддерживая Евгения за руку.
— Как борщец?
— Умеешь, умеешь, Женя.
— Наркомовские заработал?
— На все сто процентов, — ответил Кирилл.
— А я уже и тару приготовил, — сориентировался Сухов, ставя четыре стакана на стол.
Кирилл вынул из холодильника бутылку водки, пакет с томатным соком. Налил себе и Сухову водку, Вике и Олесе – напиток.
— Ну, для аппетита… Вздрогнем!
— Вздрогнем, — подставила стакан Олеся.
Взрослые захохотали. – Подрастающее поколение… дает…
Сухов, отпив водку, поднес к носу кусок хлеба, понюхал: — Уважаю… Лепота.
Слушай Кирилл, а водка с ртутью того…стыкуется, как думаешь?
Кирилл оторвал взгляд от тарелки с борщом.
— Какая ртуть? Что за ртуть папа? – ничего не понимаю,- спросила Вика.
Кирилл положил ложку, вздохнул: — Ой,… Вика, короче говоря, кто – то нас с тобой пытался отравить. Думал, как тебе это сообщить, да вот Евгений…
— Да не специально я, Кирилл. Вырвалось…- начал было оправдываться Сухов.
— Все правильно. Без обид. Какие уж тут обиды.- Похлопал его по спине Кирилл. – Я сейчас приду. Кушайте… сейчас. Поднялся и быстро вышел из кухни.
— Куда это он? – спросила Вика.
Сухов в ответ пожал плечами. – Ешь хорошо с хлебом, — прикрикнул на Олесю.
— Я уже наелась, — ответила девочка
— Тогда вытри губы и марш из-за стола. Книжки бери, читай. Каникулы скоро кончаются. Готовься к школе.
Девчушка нехотя вышла из кухни что–то, бормоча под нос.
Вошел Кирилл с бумагами в руке. Протянул их Вике: — Читай.
— Что это?
— Читай, читай, доченька.
Вика, отодвинув стакан с соком, протерла стол полотенцем, положила документы, стала внимательно читать.
— Значит я и правда твоя дочь?
— Ты сомневалась? – гладя ее по голове, спросил Кирилл.
— Значит я твоя дочь, папа, — повторила девушка, вставая. — Сомневалась, не сомневалась, но постоянно думала, а вдруг это совпадение, случайность. Вдруг… Папа…
— Вика ты прости меня, что я….
— Нет – нет, папа. Ты правильно поступил, правильно. Не кори себя, — обняв, поцеловала его в щеку. – Ты самый хороший отец на свете. Я… я, горжусь тобой папа.
Спасибо тебе! – заплакав, она выбежала из кухни.
Кирилл пошел за ней следом. Нашел дочь в своем кабинете. Она, стоя у стола, рассматривала фотографию Ирэны. Увидев отца, смутилась.
— Ничего Вика, мы найдем ее, дай только время разобраться…
— Да, да, папа. А как же теперь ….
— Завтра же ложишься в клинику к Крайнику на лечение.
— А ты?
— Я буду амбулаторно лечиться. Заодно и тебя проведывать, чтобы не скучала.
Согласна?
— А что есть другие варианты?
— Других нет.
— То–то же.
Вытерев слезы платком, Вика сказала: — Пойду к Олесе, помогу с домашним заданием.
— Может, ляжешь и отдохнешь? – спросил ее Кирилл.
— Ничего папа, я не плохо себя сегодня чувствую. Не беспокойся родной.

Кирилл вернулся на кухню.
— Выяснили отношения? — спросил Сухов.
— Слава Богу, что она адекватно восприняла проверку нашего с ней родства, — наливая в стакан водку, ответил Кирилл. – Камень с души.
Выпил залпом.
— Закуси, закуси, — подал ему на вилке соленый гриб Сухов.
— Угу, мерси.
— Как разведка прошла утренняя? Что обнаружили?
— Ты был прав Женя. Лежку снайпера Павел нашел на скале. Дом как на ладони.
— Ишь ты… Круто. Может я своих ребят подключу?
— Я сам, это дело чести, — Кирилл подошел к окну.
— Мое дело предложить. Твое дело…
— Отказаться Женя.
— Смотри сам. Я здесь на птичьих правах, как говорится. Давай еще по одной, — занес бутылку над стаканом.
— Ты пей, мне хватит. Мало ли что…
Вызвал по телефону Виктора.
Когда тот вошел, жестом указал ему на стул:
— Организуем круглосуточное наблюдение за той скалой, да и за всей местностью.
Выдай своим ребятам приборы ночного видения, проверь еще раз связь между постами, сигнализацию. Понял?
— Чего тут не понять, — ответил Виктор.
— Если что обнаружат, без меня никаких действий не предпринимать.
— Есть, — ответил Виктор. – Могу идти выполнять?
— Иди… И еще, пусть бронежилеты наденут охранники.
— Добро.

Ночь прошла спокойно. Утром, приняв душ, побрившись, позавтракав, Кирилл поднялся на чердак:- Как обстановка? — спросил у старшего охраны.
Тот, поздоровавшись, протянул Кириллу бинокль и жестом показал на скалу.
Поздняков посмотрел в окуляр: седая дымка, ветки деревьев.
— Чуть левей, — подсказал ему охранник.
Укрывшись маскировочной сеткой, в той самой ложбинке между камней лежал человек.
Время от времени поглядывал то в прицел снайперской винтовки, то на часы.
— Давно пришел?
— Час полтора назад. Не хотели Вас будить.
— Почему? – строго спросил Кирилл.
— Думали, снайпер будет ждать, когда полностью рассветет, когда Вы на работу поедете.
— Правильно думали, но разбудить нужно было все равно. Он один?
— Один.
— Точно один? – повторил вопрос Кирилл.
— Если кто его и страхует, то не рядом. Возможно там под скалами, но вряд ли.
— Виктор где?
— Сейчас придет. Вышел в туалет.
Сзади раздались шаги. Кирилл обернулся. Виктор, на ходу вытирая руки, поздоровался шепотом:
— Доброе утро!
— Что шепотом – то?
— А, черт, — буркнул Виктор. – Зарапортовался совсем.
— Какие мысли?
— Будем брать?
— Как? Учует, и только его видели. Делаем так: подгоняешь машину не к парадному входу, а с тыльной стороны дома. Я надену бронежилет, быстро сяду в машину. Стекла в «Мерседесе» бронированные, не страшно. Главное спутать ему карты, чтобы засуетился.
— Стоп, стоп, Кирилл. Отменяется. Рисковать тобой… Давай я сейчас его аккуратненько подстрелю в руку, и вся любовь.
— Хм…слушай, а ведь верно. Хотя,… а Сухов?
— Что Сухов?
— Скажет потом, что мы невинного человека подстрелили? Скажет, мол, может это просто охотник…
— Угу, охотник на уток, Мюнхгаузен еще скажи.
Кирилл подумал…: — Была, не была. Но машина пусть подъедет к запасному выходу. Активность, активность нужна…

« Мерседес» подкатил к дому. Водитель открыл дверь, якобы поджидая хозяина…
— Смотри, смотри, — показал рукой Виктор.
— Ага, вот и второй, — не отрываясь от бинокля, ответил Кирилл.
Из- за деревьев появился второй стрелок. Он, низко пригибаясь, бежал вдоль скалы.
— Не видно им машины за домом вот и засветились, вот и засуетились.
Беру первого, ты второго, Витя.
Кирилл прицелился, мягко нажал на спусковой крючок:
— Черт.
Виктор не отвлекаясь, увидел, что второй человек, услышав выстрел, упал на живот, пытаясь отползти в сторону, произвел выстрел: — Есть.
— Что у тебя Кирилл? — спросил, пока они бегом спускались по лестнице.
— Кажется, я своего грохнул намертво прямо в лобешник.
— Думаешь?
— Дернулся он перед самым выстрелом, словно почувствовав что – то. Я не успел повторно прицелиться.
— Сейчас посмотрим, — ответил Виктор, садясь за руль джипа.
Подъехав к скале, они в сопровождении охранников вскарабкались на скалу.
— Бляха муха, и точно в лоб, — сокрушался Кирилл.
— Второй ушел в лес.
— Надо было обоих мочить, — выругался Кирилл.
— Что толку от двух трупов, — возразил Виктор. – За мной ребята. Дал команду охранникам и устремился в погоню. Один из них остался с Поздняковым, подошел к снайперу, проверил пульс. Отрицательно покачав головой, перевернул труп на спину и начал осмотр.
Кирилл стянул с мертвого маску: незнакомое окровавленное лицо, мокрые темные волосы. Приоткрытые серые глаза, перекошенный улыбкой смерти рот.
— Нашел, что нибудь? – спросил у охранника.
— Пусто,- ответил тот. – Ни документов, ни телефона, ни татуировок…
Кирилл сел на землю, закурил. Спустя двадцать минут вернулся Виктор. Развел руки в стороны:
— Машина у них с другой стороны скалы была спрятана в лесу. Подранил я его, кровищи не меряно натекло вдоль следа.
— Надо Сухова попросить, чтобы по больницам контроль установил, — ответил Кирилл.
-Давайте этого закопаем под деревом.
Охранники вырыли могилу, бросили в нее труп, закидали землей и ветками.
— Карабин его куда девать?
-С собой захватим. Проверить пальчики нужно по картотеке,- заметил Виктор.
Кирилл еще раз осмотрел местность:
— Поехали.
Вернулись домой около десяти часов утра.
Сухов сидел в холле в кресле.
Увидев хмурого Кирилла, спросил:
— Как дела?
— Хреново. Двое их было. Одного я с дуру уложил на месте. Второго Виктор ранил. Догнать не смогли. На машине скрылся.
Сухов выматерился: — Вашу мать нехай. Войнушку все-таки устроили. Где труп?
— Закопали в лесу.
— Да… дела… Все с меня хватит. Степанович уволит меня на хрен . До пенсии год – другой остался, а тут…. Что вы со мной делаете? Узнает пресса, общественность, вам и мне каюк.
Все… завтра гипс снимают, забираю Леську и домой.
— Что ты раскипятился, Женя? Кто узнает? Как узнают?
— Как? Да завтра же пол города будет знать, что ты в лесу бойню устроил.
— Слушай, а ведь это идея…
— Какая еще на хрен идея? — спросил Сухов.
— Давай-ка опередим события на этот раз. Пусть СМИ напишут, что на меня было совершено покушение. Мол, раненный киллер задержан и дает показания. Разворошим муравейник.
— Думаешь? – потер переносицу указательным пальцем Сухов. – Пробуй. Я все равно завтра домой, на работу пора выходить.
— Вот и выходи. Ты же мое дело ведешь? Ты! Разместим одного из моих парней в городской больничке, якобы он и есть тот самый киллер. Понаблюдаем! Заказчикам не выгодно его в живых оставлять, пошлют чистильщика, а мы его цап…
— У меня складывается впечатление, что ты боевиков начитался, Кирилл, извини…
— Женя, да будь моя воля, я бы этого мерзавца на кол насадил и на всеобщее обозрение выставил на площади. Во всяком случае, после этого многие террористы и подобная им сволочь задумались бы,… почесали жопы.
— Террористы… Ты еще скажи, что миром правит жидо – масонское мировое правительство.
— И скажу.
— Не громко на ушко мне можешь сказать.
— Намекаешь, что я одно из щупалец этого монстра? — спросил, насупившись, Кирилл.
— Ни на кого и ни на что я не намекаю.
— Намекаешь, намекаешь. Хорошо… я живу не так как многие, не так как ты в частности. Согласен. Но, как ты успел заметить, живя продолжительное время под одной крышей с моей семьей, в этом доме, пусть и большом, просторном, нет золотых унитазов, минимум обслуживающего персонала. Если ты успел заметить, — прохаживаясь по холлу, продолжал Поздняков,- я и моя дочь сами стираем и гладим себе одежду, постельное белье, в еде не гурманы,- улиток, моллюсков, лягушек не едим. Десяток машин нужен для деловых поездок мне и моим сотрудникам. Есть еще и вертолет, кстати, ты об этом еще не слышал, мой друг? Вертолет для перелетов по вопросам бизнеса и для души…
— Конюшня, — добавил Сухов.
— Конюшня, где я содержу любимых существ, которые давно бы уже сдохли от голода, между прочим, у старых хозяев. Что еще? Где ты видел у меня рабов, которых я на плантациях хлещу плетью, заставляю валить лес, гною в шахтах? Где? Да я добился многого, но не благодаря чуду, воровству или провидению, а благодаря своему усердию, благодаря уму и… Впрочем, нет смысла продолжать.
— Богатство не упрек, ты это хотел сказать в своей пламенной речи, Кирилл?- уточнил Сухов.
— Вот именно. Не ровняй всех под одну гребенку, Женя.

— Ладно. Согласен. Не кипятись. Ближе к нашим баранам. Попробуем осуществить твою задумку. Винтовку хоть привезли с собой или вместе со снайпером прикопали?
— Привезли, — ответил Кирилл.
— Пусть принесут ее мне. Завтра на экспертизу отправлю. И трупик откопать придется для опознания. Но этим я, пожалуй, сам займусь.
Кирилл кивнул и пошел в кабинет. Набрал номер телефона:
— Юркис? Привет. Поздняков беспокоит. Есть дело. Слушай меня внимательно…

Уже к вечеру информация о покушении на Позднякова просочилась на страницы газет. Телевизионные каналы в выпусках новостей, в криминальных программах сообщали подробности и детали происшествия.
Утром Кирилл отвез Вику в клинику профессора Крайника, Олесю домой, Сухова в госпиталь МВД, где ему сняли гипс. Костыли сменила палочка. Спустя два часа
прихрамывая, он вошел в свой кабинет. Сев в кресло, протер тряпкой пыль.
Дверь распахнулась, и в нее влетел Степанович:
— Наконец – то голубь ты наш сизокрылый — прилетел, осчастливил. Без ножа меня режешь. Столько дел без тебя в воздухе зависло. Что там, у Позднякова случилось?
— А я почем знаю?
— Не темни, докладывай. Как водочку с олигархами пить, это запросто, а начальство ввести в курс событий сразу в отказ?
— Что докладывать – то? Пресса уже все сообщила.
— Сухов! – стукнул по столу кулаком Степанович.
— Короче говоря, план таков…- Евгений кратко изложил задумки следственно – розыскного мероприятия.
— Давай, действуй, и смотри у меня, чтобы комар носа не подточил. Дело на контроле у самого,… — показал пальцем на потолок.
— У господа Бога что ли? – съязвил Сухов.
— Господь Бог грехи нам с тобой отпустит, когда срок наступит, а вот Генеральный, сам понимаешь, штаны спустит, да задницу надерет так, что мало не покажется.
-Кто в мою квартиру лез, конечно, не нашли? – задал вопрос Сухов.
— А ты как думаешь? Вот-вот,… можешь не отвечать, раз сам все понимаешь. По коням, по коням Женечка.
Сухов созвонился с Кириллом:
— Твой парень готов к маскараду?
Услышав положительный ответ, сказал: — Сейчас я буду, жди.

В доме у Позднякова рядом с Кириллом Сухов увидел молодого мужчину лет тридцати. Евгений, подойдя к нему, спросил:
— Как зовут сынок тебя?
— Станислав. Стас.
— Не боишься?
— Я сам согласился – добровольно.
— Комсомолец – доброволец значит. Ну- ну. Похвально.
— По росту, возрасту, цвету волос вроде бы подходит, — заметил Кирилл. – Черты лица, правда, другие…
— Голову мы ему перебинтуем так, что лица видно не будет. Сделаем все аккуратно, чтобы от жмурика того отличить нельзя было даже на близком расстоянии.
Слушай инструктаж, Стас: охрану я к твоей палате приставлю из надежных ребят. Большая часть медперсонала будет считать, что ты и есть тот самый киллер. Главврача, заведующего отделением, и пару проверенных медсестер введем в курс дела и все. Из палаты не выходить. В разговоры с больными не вступать.
— А туалет? — уточнил Стас.
— В палате у тебя будут туалет, душ.
— Санаторий…
— Почти. Но учти, от тебя зависит многое. Играем в темную, на руках один козырь – мы знаем, что настоящего киллера нет в живых. Они – заказчики, этого не знают. На это и ставим, рассчитывая на успех.
— И сколько времени мне выступать в роли наживки? — спросил Стас.
— Думаю, что недолго. Они считают, что ты начал давать показания, значит, будут действовать решительно и быстро.
— Мне все ясно, — ответил Стас.
— Держи ушки на макушке, парень. Удачи всем нам.
Стасу перевязали голову, уложили на носилки. Двое охранников подхватили его и быстро погрузили в санитарную машину, которая тут же стремительно в сопровождении машин прикрытия отъехала от дома.

Кирилл, приехав в офис, вызвал Павла.
Лиза поискала его и, не найдя, постучала в дверь кабинета.
— Да, — ответил Кирилл.
Она вошла, остановившись на пороге:
— Кирилл, Павла ищут. Вам кофе приготовить?
— Ищите, ищите Лиза Павла. Кофе? Да, пожалуй.
— Я хотела у вас спросить, Кирилл…
— Что еще?
— Что – то Викторию давно не видно, она уехала?
— Почему тебя это интересует?
— Я брала у нее журналы. Хотела вернуть.
— Неси. Я заберу.
— Хорошо, Кирилл. Одну минутку.
Вышла, включила кофеварку. Порывшись в ящике стола, нашла два журнала, протерла с обложек пыль. Приготовила кофе, всыпав в кружку одну ложку сахара, налив несколько капель коньяку. Поставила чашку на серебряный поднос, журналы зажала под мышкой, постучав, вошла в кабинет Кирилла.
— Пожалуйста, Кирилл. Кофе готов.
— Спасибо, Лиза. Журналы положи на стол. Павла нашли?
— Еще нет.
— Безобразие! Где он может быть?
— Я сейчас сама поищу его.
— Спасибо, Лиза.
Девушка, выключив компьютер, закрыла сейф и вышла в коридор. Прошлась по кабинетам. Павла никто из сотрудников не видел. Спустилась в вестибюль и увидела Павла, который, распахнув входные двери, спешил к лифту.
— Павлик!
Тот, обернулся:
— Что случилось Лиза?
— Поздняков тебя обыскался? Рвет и мечет. Где ты прохлаждаешься в рабочее время? Наверное, с Викой?
— Что с Викой?
— Ну,… у тебя же с ней тесный контакт, — снимая с куртки Павла светлый волос, сказала Лиза.
— Тесный, скажешь тоже. Хотел бы я, чтобы контакт был действительно близкий, но не тесный.
— Что так, Павлик? Не везет в любви? Сочувствую, сочувствую… Такой импозантный молодой человек и обделен женским вниманием.
Увидела висящий у Павла на руке мотоциклетный шлем:
— Покатаешь меня на досуге? Страсть как люблю скорость и острые ощущения.
— Так,… Лизок, не пудри мне мозги. Я тебя прокачу, а потом мне твой Виктор такую сцену ревности устроит…
— Мой Виктор? С чего ты взял, что он мой?
— Как же, как же… А чем вы с ним в бане занимались ? Печку что ли складывали в два часа ночи? Или в морской бой играли?
Лиза расхохоталась: — Морской бой, говоришь? Подглядывал, сознайся?
— Большая честь подглядывать за вами. Делать мне больше нечего.
— Ну, смотри, Павлик, если что — дорогу знаешь, приезжай. Поиграем в крестики — нолики.
Вике привет от меня передавай. Беги, а то у Позднякова удар еще случится. Как будем тогда без шефа работать, а?
Павел побежал к лифту, а Лиза еще долго стояла в вестибюле в задумчивости, рассматривая поток машин.

— Где тебя носит? – увидев Павла, спросил нервно Кирилл.
— К Вике ездил.
— Как она там? – смягчил тон Поздняков.
— Как, как – скучает. Процедуры, анализы… Завтра будут делать гемосорбцию. Кстати, профессор и вас ждет на прием, Кирилл.
— Да знаю я. Некогда… Доложи, что ни будь узнал нового про фирму « Фромакс»?
— Узнал.
— Серьезно? И молчишь?
— Так с этими киллерами, ртутью совсем не было времени рассказать.
— Рассказывай, не томи.
— Компания « Фромакс» зарегистрирована недавно. Если верить официальным данным занимается торговлей лесом. Офис расположен на Кипре. Интересен такой факт, что лес, если верить приходно – расходной документации скупают они в России, затем транспортируют в Германию на мебельные фабрики. Но… на бумаге лес есть, а вот мебели то и нет на выходе.
— Что же получается, Павел?
— Получается, что компания все операции проворачивает виртуально, так сказать.
-Подстава? – уточнил Кирилл.
— Думаю, да.
— А нефть, наша нефть на хрена им?
— Вот и я думаю, Кирилл, зачем они скупают ваши активы?
— Перепрофилировать свой бизнес. Цена на нефть лезет в гору. Купить месторождение, инвестировать капитал, — раздумывал вслух Кирилл. Может быть и так…
— Кирилл, у меня есть друг. Он давно живет на Кипре. Держит небольшой отель, ресторан.
Давайте я его попрошу, чтобы навел справки на месте.
— Что за друг? Надежный?
— Натан Риксель. Мы с ним в Чечне воевали.
— Еврей и воевал Чечне?
— А что? Отличный парень, снайпер- десятка два чехов завалил.
— Да так,… в принципе ничего. Говоришь, что ресторан у него?
— Отель, ресторан. Зовет в гости уже второй год.
— Вот что Павлик, бери билет и завтра же вылетай на Кипр, раз зовет тебя однополчанин.
Уважь друга, а заодно и по «Фромаксу» информацию соберешь. Потом в Германию слетай и на эти фабрики взгляни издали мебельные. Только все аккуратненько, нежно, я бы сказал, нужно сделать.
— А Вика? – стал отнекиваться, Павел.
— Не усохнет твоя Вика за неделю.
— Будем думать, — грустно ответил Павел.
-И вот еще что, билет на самолет бери сам, — сказал Кирилл, посмотрев на журналы лежащие, на краю стола.
Подойдя к Павлу, крепко пожал руку:
— Ни пуха.
— К черту.

* * *
Вика лежала на кровати, укрывшись белой простыней. В бедренные артерии девушки были воткнуты большие иголки, к которым присоединялись тонкие пластмассовые трубочки. Гонимая электрическим насосом циркулировала кровь. Двигатель шумел едва – едва, словно хорошо настроенный импортный кондиционер. Рядом сидела медсестра, следила за показаниями приборов.
— Девушка, сколько мне так лежать? — спросила Вика.
— Часа три – четыре, — не поднимая головы, ответила медсестра.
— Долго. А сколько таких процедур нужно будет сделать?
— Как минимум четыре, — входя в палату, ответил Крайник. — Как минимум, для пользы дела. Если Вам скучно, включите телевизор.
— Пожалуй, — ответила инертно Вика.
— Ничего не болит? — осторожно откинув простыню и осмотрев крепление иголок, уточнил профессор.
— Нет, доктор. Спасибо. Все нормально, — сказала Вика улыбнувшись.
В дверях с цветами в руках показался Кирилл.
— Папа…
— Ага, — обрадовался Крайник. – Вот и второй наш пациент. Прошу, прошу… Раздевайтесь и ложитесь рядом с дочкой. Даша, — окликнул медсестру, — подготовьте господина Позднякова к операции
— К операции? – раздался голос Кирилла из-за ширмы.
— Ну, это мы так называем эту процедуру… операцией, Кирилл. Не волнуйтесь. Пара укольчиков и все будет Ok. – Поспешил успокоить его профессор.
Спустя некоторое время отец и дочь, поглядывая то в телевизор, то друг на друга, начали тихо беседовать.
Медсестра тактично вышла в смежную комнату.
Вика взяла руку отца:
— Папа расскажи, где и как вы с мамой познакомились?
Видя, что Кирилл не спешит с ответом, продолжила:
— Понимаешь, был у меня свой мир. Я когда была маленькой девочкой, хотела стать актрисой. Рисовала образно сцену, на которой героями были близкие мне люди. Такими были в то время, приемная мать, которую я считала настоящей мамой до того момента, когда она не заболела и перед смертью не рассказала мне, что я не ее дочь, соседи, которые приходили вечерами пить чай с бубликами и вареньем, друзья по школе.
Потом одни герои моих спектаклей с воображаемой сцены уходили, на смену им приходили другие. У меня создавалось впечатление, что кто- то ими управляет по четко спланированному сценарию, кто – то, но не я. Когда и кому уйти, какую нацепить на себя маску, грим. Я в руках режиссера была и остаюсь марионеткой. Он дергает за веревочки, подсказывает текст, опускает, поднимает занавес, когда удобно ему, а не мне, не тем, другим актерам. Потом появился ты, и вроде все стало меняться вокруг. Место режиссера занял ты, папа. А Ирэна,… она все время рядом, но по другую сторону рампы, сидит в первом ряду, наблюдает, словно ждет, когда мы совершим неправильный шаг и свалимся в оркестровую яму, она словно правая рука, набирающего вновь власть над всеми нами режиссера. Я падаю, но в последний момент вместо жесткого пола, чувствую, чьи то сильные руки. Наверное, твои?
Кирилл внимательно выслушал Вику:
— Вот – вот…. Гены, видимо у нас тобой действительно совпадают. У меня всю жизнь было такое впечатление, что я,…. что мне внутренний голос подсказывает те или иные выходы из ситуаций, которые разыгрывает на сцене невидимка – режиссер. Но в последнее время поток ситуаций так стремителен и глубок, что порой теряюсь в догадках, где стоит нырнуть, где отплыть к берегу или против течения направить свой плот.
Рассказать о Ирэне? Как встретились?
Кирилл умолк, смотря как его кровь, мечется среди тесных трубок аппаратуры. Затем, вздыхая, сказал: — Мне было бы гораздо интереснее узнать, а затем рассказать тебе, почему мы расстались в то дивное и далекое лето прошлого века, Вика. Но я этого не знаю, увы… Все произошло так странно, стремительно, что…
Вика – встречный вопрос к тебе. Хотя не в моих правилах вмешиваться в личную жизнь людей, но так как ты у меня одна единственная на всем белом свете, скажи, что у тебя с Павлом?
Вика, шмыгнув носом, покрутила завиток волос:
— Павлик, Павлик… Папа, … если быть краткой, наши отношения еще не созрели для того, чтобы обрести полную ясность.
— Важно, чтобы ты сама и Павел смогли без потрясений и гроз разобраться в своих чувствах.
— Дай нам время, папа.
— Не боишься в девках засидеться?
— Да ну тебя папка…
Слова Вики прервало мелькание лампочек в люстрах под потолком. Насосы, которые качали кровь по трубкам, стали издавать жалобные звуки помощи. Свет моргнул несколько раз и погас.
Медсестра, вбежав в комнату, стала вручную качать кровь. В палату спешно вошел Крайник:
— Опять электричество выключили сволочи. Даша прекращаем операцию – срочно.
Поднимаясь с кровати, Кирилл, спросил у взволнованного профессора:
— И часть электричество выключают энергетики?
— За неделю по несколько раз.
— А как же операционные, реанимации?
-Никак. Сидим, звоним, кричим, ругаемся. Одним словом, ждем у моря погоды.
— Да… — протянул Кирилл. – Не сочтите за подхалимаж или за взятку, но я завтра же куплю для университета автономный дизель – генератор. С таким безобразием мириться дальше нельзя.
— Что вы, что вы, Кирилл, — изумился Крайник.
— Возражения не принимаются. Я сказал, значит сделаю.- Ответил Поздняков. – Вика, Чао. Завтра буду. Не скучай.
— Папа, Леське и Сухову привет от меня передавай, — помахала Кириллу Вика и, посмотрев ему вслед, вытащила из тумбочки книжку, подняв повыше подушку, погрузилась в чтение.
* * *
Сухов сидел в кабинете и разгребал завал из скопившихся бумаг. Черкал страницы, рвал ненужные, бросал в переполненную урну. Завеса сизого табачного дыма нарушилась сквозняком из открывшейся двери.
— Проводишь ревизию? – спросил Сухова входя, Степанович.
— Угу.
— Террорист наш как? Не звонил?
— Я запретил ему пользоваться телефоном. Связь через охрану.
— Смотри, чтобы все было тип – топ!
— Сейчас сожгу мусор и поеду к нему, если машину дашь, — ответил Сухов, взяв урну, вышел из кабинета, пропуская начальника.
— Бери. Часа тебе хватит?
— До больницы доеду, верну тебе машину, не переживай. Уже вечер. Оттуда домой на трамвае доберусь.
Войдя в больничный коридор, Сухов увидел двух милиционеров сидящих по обеим сторонам двери палаты, в которой находился Станислав. Поздоровался, узнал обстановку.
— Все тихо? Посторонних лиц не было?
— На первый взгляд, все в норме, товарищ подполковник, — ответил старший сержант.
— А на второй взгляд?- прищурившись, уточнил следователь.
— Ходят врачи, медсестры, посетители. Все в белых палатах. Лишних вопросов не задают, правда, по началу интересовались, что мол, за больной, почему охрана. Сейчас видимо привыкли…
— Смотрите, и вы у меня тут не привыкнете. Тишина обманчива. Утром смену пришлю, — дав последние указания, Сухов вошел в палату.
Стас с перевязанной головой лежал на кровати и смотрел в окно.
— Здравия желаю, — поприветствовал радостно Сухова.
— И тебе здравия, — ответил, пожимая руку парня, Сухов. – Скучаешь?
— Отсыпаюсь. А вообще скучновато, конечно. Был бы, что ли сосед, какой нибудь…
-Телевизор чем тебе не сосед?
— Сплошные шоу, да мыльные оперы, — махнул Стас.
Сухов включил « Панасоник»:
— Хм,…
Раньше бывало, один канал включаешь – «Вести с полей», другой – «Сельский час», третий – « Программа Время» — репортаж о заседании Политбюро. А сейчас, смотри, как зажигает! — На экране брюнетка с томным взглядов поливала себя « Спрайтом», ручеек проложил устье между грудями третьего размера, прозрачная жидкость устремилась к впадине пупка в лагуну лона едва прикрытого лоскутком голубой тряпочки.
— Ух,… дух захватывает. Ее б сюда тебе вместо соседа да, Стас?
— Было бы неплохо.
— Ладно, я побежал. Держи апельсины, сок.
— Не надо, — начал отказываться Стас. – Мне здешнего питания хватает…
— Бери, бери… Оружие где хранишь?
Стас, расстегнув больничную куртку, показал висящий под мышкой в кобуре пистолет.
— Молодец. Ну, давай, покедова.
Сухов вышел на трамвайную остановку. Закурил, достал телефон:
— Степанович? Все, Ok, Стаса проверил, еду домой.
Трамвайный вагон остановился возле Сухова. Он занял место у окна, думая, чем бы накормить Олесю на ужин. В этот момент раздался оглушительный грохот. Сухов обернулся: — Ни хрена себе!
Водитель резко затормозил. Сухов, показывая ему служебное удостоверение, крикнул: — Открой дверь.
Дверь распахнулась. – Езжай отсюда, быстрей.- Скомандовал Сухов. Трамвай звякнув, набрал скорость.
Из окна на третьем этаже больницы валил густой черный дым.
Сухов, опираясь на палочку быстро, насколько позволяла ему это делать больная нога, заспешил к зданию больницы, боковым зрением, уловив удаляющийся джип темно – синего цвета.
Из дверей больницы выбегали в ужасе люди – больные, медперсонал. Сухов, на миг, остановившись, вызвал по телефону пожарную команду, дежурный наряд милиции.
Протиснулся среди спускающихся по лестнице людей на третий этаж. В воздухе коридора летали сгустки гари, клочки бумаг, клубился удушающий едкий дым. Скамейка у дверей палаты, которую Сухов покинул несколько минут назад, валялась на полу, придавив одного милиционера. Второй склонился над ним.
— Жив? – тяжело дыша, спросил Сухов.
— Вроде бы да. Дышит. Что это было, товарищ подполковник?
Сухов, не ответив, глянул на дверь палаты, которая болталась на одной петле. Вошел в задымленное помещение, размахивая руками перед лицом. Вместо окна зиял проем с рваными краями бетона. На кровати Стаса дымилось постельное белье, догорал в углу телевизор. Сухов осмотрелся,- Стаса в палате не было. – Где Стас? – позвал Сухов милиционера. Тот пожал плечами.
В этот момент они услышали стук. – Туалет, — крикнул Сухов и подбежал к двери заваленной разрушенным шкафом. Дверь не открывалась.
— Заклинило замок. Позвал: — Стас, это ты? Живой?
Услышав утвердительное бормотание, скомандовал: — Отойди от двери.
Достал пистолет и несколько раз выстрелил в замок. Распахнул дверь.
Якушкин сидел на кафельном полу, зажимая правой рукой рану на левом предплечье.
Сухов подбежал к нему: — Ух,… пронесло.
— Ага, хорошо, что мне в туалет приспичило, а так бы, неслась бы моя душа в Рай уже на полных парах, — пытаясь подняться, кряхтел Стас.
— Помоги, — крикнул Сухов.
Вдвоем с милиционером они подняли Стаса и вывели его из палаты.

Поздняков с Виктором сидели в кабинете, подводя итоги рабочего дня.
Лиза вбежала без стука:- Кирилл, Виктор, включите телевизор быстрей, быстрей…
На экране появился корреспондент с микрофоном в руках: — Только что в здание городской больницы номер один, в одно из его окон был произведен выстрел из гранатомета. Вы видите за моей спиной дым. Это пожар в больничных палатах.
По предварительным данным выстрел был произведен неизвестными лицами, которые скрылись на машине марки « Тойота» синего цвета. Есть пострадавшие…
Кирилл, схватил телефон, показывая рукой Лизе, чтобы она вышла и закрыла за собой дверь.
— Сухов? Женя? Ты где? Телевизор… Ты в больнице? Как Стас? Хорошо… понял, буду на месте, приезжай.
— Что? – спросил Виктор.
— Жив, Стас, — тяжело садясь в кресло, ответил Кирилл.
— Слава Богу. Закурил. – Вот это номер. Значит даже так…
— Второго снайпера видимо в живых тоже нет. Зачищают хвосты, — налив в рюмки коньяк, размышлял Кирилл. – Держи, давай выпьем.
— Давай.
Они, чокнувшись, проглотили коньяк.
— Лиза, машину к подъезду. – По громкой связи распорядился Кирилл. – Поехали, Виктор.

Часа через два, под покровом вечерних сумерек, Сухов приехал к Позднякову.
— Привет, Женя! Как все случилось?
— Из « Мухи» влепили в окно, — ответил, снимая куртку, Сухов. – И главное так шустро, что толком ни свидетелей, ни улик.
— Из « Мухи»? Знакомая штуковина:
Разрывной заряд марки «Окфол» располагается в головной части гранаты.
Реактивный двигатель имеет одношашечный реактивный заряд из пороха ППК-5.
Шустро, говоришь, отстрелялись? Значит, опыт имели за плечами боевой. Хотя «Муху», чтобы привести в боевое состояние достаточно открыть заднюю крышку и раздвинуть трубы до упора, при этом передняя крышка откроется, а предохранительная стойка с диоптром и мушка займут вертикальное положение. Много ума не нужно. Убойная штука – « Муха» — РПГ-18: Длина:- в походном положении -705 мм,- в боевом-1050.
Калибр, 64 мм. Масса, — 2,6 кг.
-Всего 2,6 кг, — уточнил Сухов.
— Да, всего 2.6 , мальчишка сможет справиться запросто. Начальная скорость, -114м/с,
Дальность прямого выстрела,-135 м.Прицельная дальность ,-200 м
Бронепробиваемость,-150 мм
Масса гранаты, 1,4 кг
Для взведения ударного механизма следует повернуть предохранительную стойку вниз до упора и затем отпустить её. Производство выстрела осуществляется нажатием на спусковой рычаг шептала. После перевода в боевое положение (в случае неизрасходования) РПГ-18 предписывается разрядить выстрелом в сторону противника. И все дела, Женя.
— Шпаришь, как по учебнику, — улыбнулся Сухов.
— Академии не зря кончали.
— И сколько у тебя, их, академий?
— Три. Военная, финансовая и самая главная – академия — жизнь.
— Это ты верно, Кирилл, подметил, жизнь, она всему научит.
Так что, ищи этих ребят на джипе, Женя, как ветра в поле. Взял бы автомат и всех к чертовой матери,… — выругался Кирилл. — Стас где?
— Выпить дашь? Стаса отвез в наш госпиталь. Ранение у него осколочное в мякоть, сквозное. Говоришь автомат? Что так мелко? Уж лучше огнемет, или атомную бомбу на город сбрось, Кирилл. Хватит! Из снайперских уже постреляли? Результат видишь?
-Наливай полней, наливай, — пригнул горлышко бутылки к рюмке Сухов. Выпил залпом: — Еще плесни…
Кирилл наполнил его рюмку. Поставил, пустую бутылку. Открыл новую. Налил себе.
— Результата нет, Кирилл. Отпечатки на карабине киллера ничего не дали, раз – загнул палец. Труп, не опознан – два.. – Кто ртуть подложил, неизвестно – три. Кто следил за Викой в лесу – четыре. Кто – следит за тобой и прослушивает разговоры – пять. Кто на меня наехал – шесть. Продолжать? Сложи все нули, получишь большую баранку, Кирилл.
Уезжать тебе нужно из страны иначе…
— Не дождутся, — оборвал его Кирилл. Посмотрим, что Павел на Кипре раскопает.
* * *
Павел, прилетев на Кипр, вышел из здания аэровокзала. Стоял весенний солнечный и теплый день. Павел, огляделся по сторонам: пальмы, велосипедисты, двухэтажные автобусы, пестрая разноязычная толпа людей. Вынув из кармана ветровки блокнот, поискал нужный номер телефона.
— Ало, Натан? Привет, старик? Кто говорит? Не хорошо, не хорошо забывать голоса однополчан. Да, я, Павел. Откуда звоню? Да вот, в какой – то вшивый городишко под названием – Никосия меня нелегкая занесла, отсюда и звоню. Не надо за мной приезжать, на такси доберусь, стол накрывай, — закончил разговор Павел и крикнул: — Такси!
Возле него тормознул серебристый «Фиат». «Kopiaste!» — открывая дверь и улыбаясь белоснежной улыбкой, произнес смуглолицый молодой человек в бейсболке.
Когда Павел сел на заднее сидение водитель спросил на английском языке: — Куда ехать?
Павел, с трудом подбирая слова, назвал адрес.
— Украина, Россия? — поинтересовался водитель.
— Россия.
— О! У меня жена русская, зовут Наташа, — на хорошем русском языке заговорил таксист. – Здравствуйте. Вас покатать по городу?
— Нет, нет, спасибо. Меня ждут.
Водитель включил двигатель. По ходу движения, неустанно крутя головой, успевал воспевать свою страну:
-Кипр, дорогой друг — это не просто остров отдыха, это страна нескончаемых удовольствий и воспоминаний, которые заставят возвратиться сюда снова .
Афродита, Вы слышали про Афродиту?
Рожденная из пены морской, воспетая Гомером, она впервые ступила на землю, населенную людьми, именно на побережье маленького Кипра. Богиня любви и красоты знала, что лучшего места для своего появления на свет ей не найти. Поезжайте на берег нашего моря, ласковые бирюзовые волны омывают песчаные берега, почти круглый год солнце светит, не прячась за тучи. Уют и покой охраняют мощные утесы и скалистые горы, поросшие густым лесом. Быть может, и Вы встретите здесь свою Афродиту, — улыбнулся таксист.
— Посмотрите, какие вокруг замечательные люди, открытые, добросердечные. Недаром Афродита пришла к нам, на наш уютный остров. Гостеприимство на Кипре считается священным долгом. Увидев Вас, я сказал «Kopiaste!», — это приглашение: «Kopiaste!», что переводится как: «Входите, пожалуйста!».

-Кипр, продолжал энтузиаст – экскурсовод, — третий по величине остров в Средиземном море, располагается в его восточной части. Наши предки долго воевали, впрочем, как и ваши в России.
— Уж, нашим предкам досталось, наверное, по — более, — заметил, Павел.
— И нашим, и вашим, — ответил, объезжая заглохнувший посреди дороги автобус, таксист.
— Кто только не хотел полакомиться таким лакомым и соблазнительным кусочком, как Кипр. И древние египтяне, ассирийцы и финикийцы. Древние греки внесли наибольший вклад в развитие нашей культуры т цивилизации, но поначалу тоже были чужестранцами.
— Вы похвально начитаны, — заметил Павел.
— Моя Наташа работает гидом. Вот и я читаю разную литературу, чтобы от нее не отставать.
— Знаю, что Кипр поделен на две части, как уживаетесь с соседями?- продолжил беседу Павел.
— Это больной вопрос. Вечный спор между турецкой и греческой общинами Кипра: террор и изгнание с насиженных мест нанесли земле и людям незаживающие и глубокие раны. Они саднят и поныне, через три десятилетия после ужасной гражданской войны. Та война, закончилась в 1974 г. разделом острова. Пожилые люди не хотят и слышать о том, что у них сохранилось много общего с земляками из другой общины, а многие молодые люди этого попросту не помнят. Но иностранцы, видя, турок — киприотов, играющих на бузуках, поющих греческие народные песни и танцующих «сиртаки», ошеломленно спрашивают меня, зачем и кому понадобился этот раздел. Зачем эта колючая проволока, опутывающая демаркационную линию и буферную зону между двумя кипрскими общинами. Ведь недавно рухнула стена, делившая Берлин на две части. Почему остаются границы у нас? Вопросы открыты.
-Наверное, не пришло время, — сказал Павел.
— Наверное, — ответил таксист, подъезжая к уютному ресторанчику возле высотного здания.
— Приехали.
— Спасибо, — поблагодарил Павел. – Спасибо за лекцию и приятную поездку. Протянул таксисту сто долларовую купюру.
Тот отсчитал сдачу.
— Не нужно сдачи, — отмахнулся Павел, закрывая дверь.
— Э, нет. Вы из России. Моя жена Наташа, тоже из России.
Держите сдачу. До свидания.

Павел распахнул дверь ресторана. За отполированными столиками сидели посетители, пили пиво, обедали. Услышав звук колокольчика висевшего над входной дверью навстречу Павлу, улыбаясь, широко разведя руки, вышел хозяин заведения:
— Павлик, дружище, сколько лет, сколько зим.
— Здорово, здорово, бродяга, — ответил Павел, рассматривая Натана Рикселя. – Полысел, погрузнел, — похлопывая Натана по упругому животику, усмехался Павел.
— Да… годы идут, — поглаживая лысину, ответил Натан. – Какими ветрами в наши края?
Пошли, рассказывай.
Друзья обнялись, расцеловались и пошли за столик, стоявший в углублении зала.
— По делам фирмы, если коротко, — усаживаясь удобней, ответил Павел.
— Что за дела, если не секрет? — спросил Натан, наливая в узкие бокалы янтарное пиво.
— Много будешь знать, скоро состаришься, Нат…
— Не хочешь, не говори.
Увидев, что друг насупился, Павел похлопал его по плечу:
— Не обижайся. Короче говоря, шеф послал на разведку…
— Разведку боем? – уточнил Натан.
— Желательно без боя. Уточнить нужно, чем одна из фирм здешних торгует.
— Промышленным шпионажем занялся, Павлик?
— Ну, можно и так назвать мою миссию. Фирма «Фромакс», не слыхал?
— « Фромакс», Фромакс»…вертится на языке, в уме… нет, Паша. Нужно спросить у жены.
— Так ты женат?
— Естественно, — солидно ответил, Натан. – Женат и сын есть. Три года недавно отметили.
— И кто твоя жена?
— Жена? Гречанка, зовут Лара. Работает на таможне. У нее уточним про твой « Фромакс».
— Натанчик, только так, чтобы…
— Понял, понял Павлуша. Комар носа не подточит. Она у меня умница – кремень. Умеет язык за зубами держать.
— Красивая? – спросил Павел.
— А вот и она, легка на помине, — ответил Натан.
Павел увидел, что к их столу подходит высокая загорелая брюнетка. Брючной костюм… туфли с высоченными каблуками…
— Познакомься, Лара, мой старый друг из России, Павел.
Павел поднялся, приветствуя девушку, поцеловал ей руку:
— Павел.
— Лара, — чуть картавя, ответила девушка, обнажив белоснежные зубы.
— Очень приятно познакомиться.
— И мне.
Натан отодвинул стул, помогая жене сесть за стол.
Она, поблагодарив его, вытащила из сумочки пачку сигарет.
Натан щелкнул зажигалкой.
Павел уловил запах благородного табака, запах дорогих духов.
— Натан, не очень любит рассказывать о России, о Чечне, но о Вас, Павел говорил и только добрые слова.
Вы спасли ему жизнь? Это так? – спросила Лара, расстегнув воротник рубашки мужа, который обнажил шрам на груди.
— Ларочка,…- отстранился Натан, застегивая пуговицу.
— Было дело. Мы тогда в засаду попали в ущелье летом. Кусты, трава, горы… Видимость – ноль. Задали нам трепку чехи, — ответил Павел, смотря на покрывшееся капельками пота лицо друга.
— Чехи? – спросила, затягиваясь дымом, Лара.
— Чеченцев мы так называли, боевиков, — уточнил Павел.
— Спасибо Вам Павел. Если бы не Вы, у меня сейчас не было бы такого неподражаемого мужчины, как Натанчик, — произнесла Лара, положив руку на плечо мужу.
— Пользуйтесь, дарю, — рассмеялся Павел.
— Подарок еще тот, — в тон Павлу ответил Натан. – Ларочка, Павел к нам на пару дней. Его интересует…
— О делах чуть позже, Натан, — прервала его жена. – Ты нас голодом морить собрался?
— О! Прости, Павел, прости, Лара. Я сейчас, я мигом, — Натан скрылся на кухне.
— Хорошая у вас страна, Лара, — для поддержания разговора, произнес Павел.
— Да, здесь многим нравится. На Кипре любой человек найдет занятие по душе. Можно составить свою индивидуальную программу, взять напрокат автомобиль или яхту. Созданы все условия для водного спорта, верховой езды, рыбалки. Есть теннисные корты, площадки для гольфа, сквоша, волейбола, футбола. Вас наверняка заинтересует возможность отправиться в один из морских круизов. На комфортабельных теплоходах Вы сможете совершить путешествия в Израиль и Египет, где самые квалифицированные гиды проведут увлекательные экскурсии, — затараторила Лара.
— Давайте на «ты», Лара. Так проще, — улучив паузу, предложил Павел.
— Давайте,… давай… так вот, тебя ждет много приятных сюрпризов и необычайных приключений: уютные национальные таверны, кафе, рестораны, ночные клубы, бары и дискотеки, морские и автомобильные экскурсии по всей стране, охота на осьминогов, увлекательные сафари.
Киприотские фирмы экспортируют одежду, обувь, кожевенные изделия; разнообразные овощи, картофель, цитрусовые, виноград и знаменитые вина.
— О винах и еде, разреши я Павлу, расскажу, — предложил Натан, подходя к столу и ставя на него поднос с угощениями.
— Да уж, выпить и вкусно поесть ты мастер, не изменяешь вкусам, — глядя на яства, сказал Павел.

-Кипрские вина, Павлик, считаются древнейшими в мире, они упоминаются уже в «Илиаде» Гомера. Бутылка вина объемом 0,75 л стоит 0,8–2,5 фунта. Как свидетельствуют многочисленные исторические хроники, кипрским винам отдавали предпочтение еще древние римляне. На состоявшейся в Лимасоле в 1191 году свадьбе британского короля Ричарда Львиное Сердце и Беренгарии Наваррской рекой лилась «Кумандария» (Commandaria) — густое красное вино, которое до сих пор производят на Кипре. «Кумандария» была популярна в средние века при дворах английских и французских королей, а также в Венеции. Кипр — признанный производитель не только вин, но и бренди, коньячного спирта, ликеров, шерри и узо–анисовой водки.- Торжественно произнес Натан.
— Мы что пить будем? – спросил Павел.
— За встречу выпьем «Кумандарию», припасено у меня несколько раритетных бутылок,- наливая в бокалы темную жидкость, ответил Натан. – Пробуй…
Павел поднес бокал к носу, понюхав, пригубил, — да… такого вина я не пил раньше.
— Не мудрено, дружище. Пей, закусывай.. Кипрская кухня чем-то напоминает кавказскую: в ней также сильны влияния арабского и турецкого кулинарного искусства. Популярен шашлык, завернутый в лепешку, и кипрский сыр, подаваемый в натуральном или жареном виде.
Павел взял с тарелки шашлык, передал его Ларе.
— Спасибо, Павел. А еще у нас готовят баранину, говядину и свинину, жарят на углях, запекают в глине или в горшочках с луком, лавровым листом, перцем и другими специями. Очень вкусно готовят рыбу, осьминогов, крабов, креветок, устриц, мидий. Из сладких блюд наиболее традиционны: зеленые грецкие орехи в сиропе; ризогало, это сладкая рисовая каша с корицей; халва, приготовленная из манной крупы и орехов с добавлением сахара, меда и растительного масла; баклава; кадаифи, — отпивая вино, продолжила рассказ мужа, Лара.
— Экзотика, — жуя мягкое мясо, ответил Павел. – А водочку не пьешь, Натан?
— Исключительно в день дембеля. Только в этот день, — сморщив лоб, ответил Натан.
— Запирается на целый день в своей комнате. Орет какие – то сумасшедшие песни, играя на гитаре. К нему лучше не стучаться, не откроет, — сообщила Лара.
— И не пробуй даже. Не открою никогда. Это мое, это наше, святое, да Павел?
— Давай выпьем за ребят, — предложил Павел.
Они налили себе по полному бокалу вина, поднялись, выпив, не чокаясь, обнялись.
Спустя пару часов, слегка пошатываясь, друзья вышли из-за стола.
— Пойдем домой, Лара. Пошли, Павлик. Думаю, что сие заведение сегодня управится и без своего хозяина, — Натан посмотрел в зал, — до завтра, господа, до завтра…
Павел, бросив сумку на кровать, переоделся и спустился по лестнице на первый этаж квартиры Рикселей. Лара разливала кофе в маленькие чашечки.
— Павел попробуй кофе по моему рецепту с минеральной водой и мятой.
— У… необычный букет. Нужно взять его на вооружение.
— Возьми, возьми, не жалко.
— Где ваше чадо? – увидев фотографию, на которой кучерявый мальчуган позировал, обнимая плюшевого льва.
— У мамы с папой в Афинах. Отправили на пару недель, соскучились… он у нас такой славный….
— Да,… на Натана похож, как мне кажется.
— Очень похож, только глаза мои – карие, а все остальное его…
— Так и должно быть. Сын в отца, дочь в мать, — войдя в холл, отметил Натан.
— Какая еще дочь, Нат?- спросила, уперев руки в бока, Лара.
— Наша будущая дочь, женушка. Я уже и имя придумал. Назовем малютку Валерией, Лерочкой.
— Вот видишь, Павел, так всегда. Сам все решает за двоих, я, я, я… Меня ты спросил?
Имя мне нравится. Я подумаю над твоим предложением, Нат, — улыбнулась Лара.
— А нечего тут думать. Дети не спрашивают разрешения у родителей перед появлением на свет, родители не спрашивают детей. Много думать — вредно, быстро состаришься, а у стареньких тетушек детишки не рождаются. Поэтому…
— Ага, прямо сейчас… разогнался, — отстранилась Лара.
— Мое дело предложить, — отпивая кофе, пробурчал Натан. — Паша, давай водочки вмажем?
— Натанчик….- погрозила пальцем Лара.
— Мы по стопочке… по одной… Дорогуша принеси из холодильника,… умоляю.
Хочешь, на колени встану?
Лара поняв, что приговор окончательный, вышла на кухню.
Павел снял висевшую на стене гитару, взял несколько аккордов:
— Настроена, отрадно.
— А как же… обижаешь, — перекинув ногу за ногу, сказал Натан. – Споешь?
— Давно не играл, не пел, но попробую, — Павел откашлялся и негромким баритоном запел:

Зимний вечер,- солнце устремилось на Запад,
Темная мгла, — хвоей насыщенный запах.
Утро разбудит, постучавшись воробьями в окно,
Снова вставать, бриться, пить кофе, и спускаться в метро.

Люди читают Донцову, Толстую, Коэльо,
Смотрят друг на друга наспех, мимо, в плечо.
Не знают, иль не хотят испытать уваженья,
Берут, что плохо лежит, что дается легко.

Ленч на ходу, любовь и секс по заказу,
Дети,… скорей по привычке, не больше двоих.
Чем вытравить нам эту злато – заразу,
Как научиться бесплатно, ценить ближних своих?

Зимний полдень, — березы… грачи прилетели,
Слышен скрип телег, напевы нежной капели.
Черный крест или черный равнодушный квадрат?
Не захочешь, не воротишь былое назад.

Роза ветров,- курс в неизвестность по наклонной,
Азимут ноль. Чаша треснула, вылилась боль.
Не поют соловьи и купола с позолотой
Ржа покрыла, испарилась меж стеклами соль.

Зимний вечер,- солнце устремилось на Запад,
Слышно: « Вау», «Есть сэр», гомерический хохот…
Хочется послать всех на Кудыкину гору,
На фиг, не сжигая Библию, Коран, Тору.

Вот возьму, и пошлю! Не заржавеет за мной,
Ведь научились запускать в космос ракеты.
Дом сохраню, жене подарю поцелуй,
На полатях мал — мала, любимые дети…

Кредо Вселенной печаль и одиночество,
Где – то бомж страдает и Ваше Высочество,
Всем хочется свой угол иметь и приют,
Верьте себе, а классики чуждые врут.

Зимняя ночь… луна… падает комьями снег,
Синие с поволокой родные глаза,
В них раствориться, утонуть до утра…
Слушать тихо Любовь и твой ласкающий смех.

-Браво, Павел! Точно подмечено, да Ларочка? – «Дети,… скорей по привычке, не больше двоих…» — захлопал в ладони Натан. – Привычка – вторая натура…
— Хорошая песня, Паша, откровенная, искренняя, — присаживаясь к столу изящно ставя на него запотевшую бутылку, похвалила хозяйка.
Натан наполнил рюмки.
— Давненько не бывал я в России… Выпьем за матушку Русь.
Павел выпил, закусив тонким ломтиком хлеба с сыром:
— Вот еще одна песенка, коротенькая:

Волнуют вечера в России…
Закаты, Луна, прозрачный горизонт…
В них писатели творили,
И веря, уходили, бойцы на фронт.
На бумагу, сколько строк легло
Одухотворенных, в века не счесть, не счесть…
Столько люду в землю полегло,
Русь спасая. За это хвала им, честь.
Волнуют вечера в России…
Страдают музы — эхо, костры, пальба.
У русских своя отметина – судьба:
Стук в дверь… вдовы заголосили….

За столом на миг повисло молчание, которое прервала Лара:
— У русских своя отметина – судьба… Павел, ты не женат?
— Нет, как — то не складывается, Лара.
— Отчего? – спросил, наливая по второй, Натан. – Парень ты видный. Что принцессы перевелись на Руси?
— Может и не перевелись….
— А как та девушка, чья фотография висела над твоей койкой в палатке в Чечне? Вика, кажется? Не дождалась тебя?
— И да, и нет, — задумчиво ответил Павел, разглядывая рюмку.
— Знаешь, Лара, красивая такая барышня…загляденье, — продолжил Натан.
— Натанчик… — с упреком произнесла Лара, видя, что Павел умолк.
— Спасибо, Лара. Вика дочь моего шефа…Кирилла.
— Ого, — воскликнул Натан. – Так что же ты пасуешь?
— Вот вернусь домой… Давайте выпьем …
— Можно тост, мальчики? – спросила Лара и, не дожидаясь ответа, продолжила:
— За Любовь!
Павел, выпив, поднялся:
— Натан, так как насчет той фирмочки «Фромакс»? Найдем концы?
— « Фромакс»? – уточнила Лара. — Какие – то проблемы, Павел? Я знаю эту фирму…
Павел с Натаном переглянулись?
— Рассказывай, Лара, рассказывай,… — откинувшись в кресле, попросил Натан.
— Что вас интересует?
— Все! – ответил Павел.
— Я же в таможне работаю. Через меня многие фирмы оформляют дела. В принципе это коммерческая тайна…
— Лара, умоляю тебя, — возмутился Натан. – Свои же люди…
— Ладно… Так вот эта фирма « Фромакс» за все время существования произвела всего одну транспортную операцию, завезла из Германии дорогое компьютерное оборудование, мебель, два микроавтобуса, три авто дорогих, «Мерседесы» кажется, точно не помню.
Существует уже год, никаких сделок по покупке – продаже, перемещению товаров за пределы страны не осуществляет. Более того, моя подруга, работающая в банке, говорила мне по секрету… Она с одним из сотрудников « Фромакса» роман крутит, говорила, что денежные потоки, счета у них очень и очень крупные. Короче говоря, мальчики, я вам ничего не говорила, хорошо?
— Без сомнения, Лара, – целуя ей руку, ответил Павел.
— Кстати, Натанчик, сотрудники этой фирмы регулярно обедают в нашем ресторане и грех тебе не знать своих клиентов.
— Точно! Какой же я болван, — хлопнул себя по лбу Натан. – Думаю, что – то мне это название знакомо… Завтра покажу тебе одного интересного типа, Павел. Утро вечера мудренее…
— Спасибо, друзья!- довольно потирая ладони, поблагодарил супругов Павел.

Приняв душ, Павел лег в чистую постель, выключил ночник, с удовольствием вытянувшись в полный рост на мягкой кровати, подумал:
— Пока все складывается как нельзя удачно.
Перевернулся на бок, сон не приходил:
— Впечатления дня минувшего не дают заснуть, — проворчав, поднялся, закурил и открыл настежь окно.
Из соседнего окна донесся мощный храп.
— Вот Натан дает…
Выбросив сигарету, укрылся простыней и незаметно для себя уснул.
Ему снилось, что с Викой идут по лесу. Под ногами листья дуба – в прожилках, листья тополя, плоские и хрупкие. Вокруг мглистая сырость, поднимающаяся от земли, не похожая на настоящий туман, который спускается сверху, и своеобразными языками расползается повсюду. Висит мгла, плотная словно портьера. Они осторожно идут, руками раздвигая темноту. Им кажется, что за ней кто – то стоит неподвижно. Их сопровождает тишина, а в ней стук шагов, ритм сердец. Вдруг незнакомец выступает из укрытия и требует у Павла: « Брось ее руку, брось…».
Они бросаются бежать вверх по склону, влажные листья скользят под ногами, струи дождя хлещут по лицам. У Вики широко открыты глаза, она часто – часто дышит, прижимается к нему телом, ошеломленно выкрикивая: «Кто это? Кто это, Паша?».
Они взбираются на вершину и кубарем катятся, слыша за собой шаги незнакомца.
Павел, схватив толстую ветку, оборачивается и со всех сил бьет ею по голове преследователя. Раздается дикий визг, переходящий в хохот….
— Ты очумел что ли?
Павел вскочил в постели:
— А? Что?
Перед ним стоял, хохоча, Натан, держа в руках ботинок .
— Чуть не убил своим ботинком…
Павел свесил ноги:
— Извини, Нат. Сколько время?
— Уже 11 утра. По Москве все 12.
— Заспался я, однако, у вас в гостях. Я сейчас быстренько умоюсь.
— Как будешь готов, спускайся в ресторан. – Улыбнулся Натан, кинув Павлу ботинок.
Надев костюм из белой плащевки, черные очки, Павел неспешно спустился по лестнице.

Натан, жестикулируя, что – то объяснял одному из официантов. Увидев Павла, предложил присесть за свободный столик.
-Кофе, чай? – тут же подбежал услужливый официант.
— Пиво, — ответил Павел.
— На старые дрожжи, — хмыкнул Натан присаживаясь.
— Ты же знаешь, я почти не пью спиртное, — выпив залпом кружку пива, ответил Павел, рассматривая посетителей.
— Тогда нужно хорошенько покушать, чтобы голова не болела, — понимающе покачал головой Риксель. – Вот, смотри…за столиком у окна сидит мужчина в светлой рубашке, спина прямая у него, словно лом проглотил. Лара говорит, что он в «Фромаксе» служит.
Павел глянул направо:
— Батюшки, хорошо, что очки нацепил…
— Знаешь его?
— Еще бы, это же Збарский собственной персоной. Конкурент, блин… — поворачиваясь спиной к Леониду, сообщил Павел. – Впечатляет…. – Слушай Натан, сиди, как сидишь, я попытаюсь его незаметно сфотографировать.
— Нет, — покачал пальцем, Риксель. — В зале не нужно, заметит.
Пошли в служебное помещение, оттуда удобней будет это сделать.
Я сначала поднимусь, а потом, спустя минут пять – ты.
— Добро, — ответил Павел.
Сделав с десяток снимков, Павел с Натаном вышли через внутреннюю дверь в квартиру Рикселей.
— У тебя комп подключен к Интернету, Нат?
— Естественно. Хочешь снимки скинуть шефу?
— Угу.
— Нет проблем, присаживайся, трудись, а я пойду делами займусь поварскими, халдейскими…- подпрыгнув, шевельнул ногами, склонился до пола в поклоне.
— Хохмачом, как был ты Натан, так им и остался, — рассмеялся Павел, включив компьютер, набрал электронный адрес Кирилла, прикрепил файлы с фотографиями.
— Есть… полетели голубки через моря и океаны…
Порылся в дискетах в ящике стола. Нашел стратегическую игру:
— Разомнем косточки пока суть, да дело…
Минут через двадцать в его кармане зазвонил телефон.
— Да, Кирилл! Получили фото? Збарский, точно – он. Могу возвращаться? Хорошо! Беру билет, завтра буду дома.
* * *
Степаныч… Николай Степанович Осинцев, сидел за столом и чертил на листе бумаги замысловатые фигуры: Овалы, перевернутые в плоскостях, конусы, рассеченные пополам эллипсами…. Чертил, штриховал. Если бы его кто — либо мог видеть в данный момент, то созерцателю могли прийти на ум разные мысли по поводу занятия этого грузного и немолодого уже человека. Всевозможные предположения, кроме, наверное, истинного, — Осинцев обдумывал план своих действий в отношении Сухова после посещения начальства. На ковер Осинцев был вызван с утра, сейчас же время неуклонно приближалось к полудню. Нужно было принимать решение и докладывать наверх. В принципе, Степанович уже принял решение об отстранении своего зама от ведения дела Позднякова. Но принять решение, это не значит еще выполнить его. Как сказать Сухову об отстранении? Деликатно, пряча взгляд под стол, или командным голосом? Они давно работали вместе, ни один пуд соли съели, многих друзей похоронили…. — Да, задачка – головоломка, кубик Рубика.
— О, полководец обдумывает стратегический план действий, — входя в кабинет, и ставя на стол пакет с продуктами, сказал Евгений. – Перекусим, Степанович? Когда человек сыт, он добр.
— Где пропадал? – заглядывая в пакет, спросил Осинцев.
— Топтал землю, Степанович. Что плохи мои дела, да?
— Скажи Женя, на хрена ты с этим Поздняковым связался?
— Это как понимать изволите? Расследую дело, рискуя жизнью…
— На хрена дружбу с ним завел? Почему дело топчется на месте четвертый, или какой там пошел месяц?
— Пятый, — уточнил Сухов.
— Вот именно, где это слыхано, пять месяцев расследовать одно дело?
— Отвечаю по пунктам: Первое: дружу с кем хочу, имею право . Хотя, между нами говоря, я бы наши отношения с Кириллом Поздняковым, не назвал дружескими. Скорее — доверительными.
Второе: Пять месяцев? Много? По мере поступления все новых и новых фактов по делу, принимаю действия к скорейшему обнаружению и привлечению к уголовной ответственности преступных элементов, покушавшихся на жизни Позднякова и его дочери.
— Где протоколы допросов? Где фото — роботы преступников? Где улики? Кто заказчик? – спросил Осинцев, вставая.
— Пожалуйста, шеф, — Евгений открыл сейф, достал несколько увесистых папок с документацией по делу.
Степанович, полистал, почитал… — Последнее китайское предупреждение или…
Не сносить нам с тобой головы обоим. Понял?
— Казнить нельзя помиловать? – серьезным тоном, произнес, открывая пакет с молоком, Сухов.
— Вот именно, дружок. Хочешь, расскажу тебе сказку… — окончил разговор Осинцев, подставляя стакан.
— О том, кто заказчик? – съязвил Сухов.
-Ну, что мне с тобой делать, Женя? Наливай, наливай…

* * *
Прошел месяц. Поздняков, узнав, что источником всех его бед, является все- таки Ивановский, продал тому часть своих активов. Сделка состоялась. Акула заглотала наживку.
В отдыхе нуждаются все, даже бизнесмены. Тем более что наступило затишье на фронтах. Время от времени охрана, да и сам Кирилл замечал слежку за собой. Но активных действий противоборствующая сторона не предпринимала. Значит, можно было восстановить энергию тела и духа.
Вика выписалась из клиники. Кирилл прошел амбулаторный курс лечения. Свободное время они проводили в бассейне, спортзале, совершали прогулки на лошадях.
Как–то утром Вика предложила: — Папа давай сходим на концерт.
Завтра в 19:00 в католическом костеле Пресвятой Богородицы состоится концерт органной музыки. В «Вечерке» есть анонс.
В репертуаре произведения, охватывающие промежуток времени от музыки в стиле «барокко» до произведений прошлого века. Представляешь, этот единственный концерт дает дипломант Международного Московского Конкурса органной музыки, студентка Нижегородской консерватории, ученица заслуженного артиста России, доцента, лауреата многочисленных конкурсов Даниэля Зарецкого, Александра Забегаева. Она будет исполнять произведения на концертном электрическом органе, изготовленном известной американской органной фирмой «Роджерс».
— Электрический орган? – спросил, Кирилл.
— Ну, да,
— Хорошо давай сходим. Позвони Лизе, чтобы заказала три билета. Павла берем с собой?
— Берем, — вздохнула Вика.
— Что так тяжко вздыхаешь, дочь?
— Не любит он классическую музыку. Представляю, как будет сопротивляться, искать предлог…
— Ничего, потерпит два часа. Электрический орган, говоришь… В Домском соборе слушал настоящий. Акустика, репертуар…
Огромные выразительные возможности, богатство тембров, масштабы звучаний, широта звукового диапазона, всепоглощающее фортиссимо, трепетное пианиссимо.
— Вот и сравнишь, — заметила, улыбнувшись Вика.
Зал был полон зрителей. Атмосфера предстоящего соприкосновения с великим искусством волновала. Нарядные дамы обмахивались веерами, посматривая по сторонам. Найдя, знакомые лица, кивком – приветствовали. Галантные кавалеры с умным видом рассматривали программки с репертуаром.
Кирилл с Викой и Павлом заняли места в середине зала. Концерт начался. Волшебные звуки органа волной распространились по залу. Величественный инструмент жил душой композитора, душой исполнителя. Кирилл откинулся на спинку кресла, поглощенный действием. Павел незаметно взял руку Вики . Скосил взгляд. Девушка словно загипнотизированная смотрела на сцену. Вздернутый слегка носик, длинные ресницы, чуть пухлые губы, раскрасневшиеся щеки, частое дыхание.
Вика, вздохнув глубоко, посмотрела на Павла, кивком, спросив: « Ну, как?»
Павел сжал ее ладонь: « Нравится!»
Раздались громкие аплодисменты. Завершилось первое отделение.
— Пройдемся? — предложил молодым людям, Кирилл.
— Буфет есть? – спросил Павел.
— Паша, это же костел. Какой буфет! – прыснула Вика.
— Я пройдусь, подышу воздухом, — сказал Кирилл и вышел на улицу.
Был вечер. Казалось, что природа, убаюканная звуками органной музыкой, заснула. Листья на деревьях притихли, не шевелясь на ветру. Звездное небо было прозрачно и искренне.
— Отдыхаем?- услышал Кирилл, обернулся – возле него стоял, засунув руки в карманы брюк, Эдуард Ивановский.
— Отдыхаем, — однозначно ответил Поздняков.
Охрана возле его машины напряглась. Кирилл жестом успокоил их.
— Есть разговор, Кирилл, отойдем – пригласил спуститься по лестнице Ивановский.
Со стороны было смешно наблюдать за парой мужчин: один высокий, стройный, другой – метр с кепкой, толстый увалень в широченных брюках, с походкой старого гуся.
— Крепко ты меня надул, Кирилл, — произнес Эдуард Захарович.
— И давно мы стали на «ты», господин Ивановский? Что за панибратство? Вы же интеллигентный человек, я так думаю?
— Какая к черту интеллигентность, продал мне месторождение, в нем нефти на два стакана. Что за херня, Поздняков?
— Серьезно? Всего два стакана? Ай, ай, ай… Вот ведь матушка природа! Она как истинная женщина – непредсказуема. Заманит, заворожит,… а потом утром думаешь,- Бог мой, куда девалась вчерашняя принцесса! – ответил Кирилл.
— Короче говоря, возвращаешь мне деньги, забираешь свою землю, — поставил условие Ивановский.
— Любишь деньги, Эдуард?
— А как же… у меня семья. Ты можно подумать, Поздняков деньги не любишь.

— Деньги, как таковые для меня давно не главное. Меня больше занимает процесс их получения. Бизнес – творчество.
— Творческие люди так ранимы, Кирилл. Часто впадают во фрустрацию.
— Хм. Все зависит от психологической уравновешенности индивидуума, Эдуард. От таланта.
Иногда у человека может иметь место «ложный талант», точнее, наличие ложной склонности к той или иной деятельности. Такая склонность не связана с реально существующими потребностями личности и является результатом внушения и самовнушения.
Не думаю, что у меня ложная склонность к занятию бизнесом.
Результаты на лицо, не так ли?
А вот у тебя видок не очень, Эдуард. Не слишком увлекся? Учти, что человек с ложной склонностью может быть очень увлечен соответствующей деятельностью, но, как правило, достигает в ней незначительных результатов. Синяки под глазами, отдышка.
Нехорошие симптомы. Ивановский. Так и до внутреннего конфликта недалеко. А там гляди и к психиатру придется обращаться.
— Так,… хватит меня мифами и байками лечить, Поздняков. Бабки на бочку, как принято говорить у нас, у нетворческих людей, — нервничал Ивановский.
— Ультиматум? Эдик ты, по крайней мере, смешон. Поздняков тебя заставлял силой покупать этот шлейф? Не заставлял! Кроме того, у меня данные другие по нефти в том районе. Месторождение богато нефтью. Это подтверждает геологоразведка на момент сделки между нашими компаниями. Документы подписаны. Пользуйся, Эдуард.
Или подавай в суд. Вот цирк будет – то. Купил пан порося, а оказался кнур.- Рассмеялся Кирилл.
— Я все сказал. Даю тебе трое суток.
— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь, Эдуард?
— Кого, скажи на милость, будь добр?
— Вождя краснокожих. « Я все сказал. Хау. Мы на тропе войны, братья-гуроны»,- воткнул с силой палец в рыхлый живот Ивановского, Кирилл.
— Ты… ты… пожалеешь. Ты ответишь, — покрылся потом Эдуард, упершись спиной в холодную стену костела.
— Подключишь административный ресурс? Губернатора, депутатский корпус?
Не путайся под ногами, Эдик. Раздавлю, как лягушку.
— Трое суток. Время пошло, — ответил, хрипло Ивановский и, махнув охране, сел в машину.
— Попутного ветра, голубая птица, — но прощание крикнул Кирилл.
— Тебе конец, Поздняков, — хлопнул дверцей Ивановский. Машина, рванув с места, скрылась в вечерней дымке.
— Поговорили на славу, — входя в костел, прошептал Кирилл. Тихонько сел в кресло.
— Ты где был так долго, папа? – спросила Вика.
— С Ивановским мило побеседовали.
— С Эдуардом? Он здесь? – озираясь по сторонам, удивилась девушка.
— Уже уехал. Слушай музыку, Вика. Это благородное занятие достойней, чем разговор с безумцем.

Когда до окончания концерта оставалось несколько минут Кирилл, взяв за руки Вику и Павла, показал кивком на выход.
— Нам пора… обстоятельства, — опередил вопрос Павла, спускаясь по ступенькам.
В машине уточнил: — Вика, собирайся в дорогу. Завтра утром ты уезжаешь.
— Куда это?- широко открыв глаза, удивилась девушка.
— В спецкомандировку.
— Ой, как интересно, папа. Инструкции, когда получить можно будет? Сейчас или у трапа самолета?
— Не ерничай, дочь. Тебе необходимо на время покинуть этот город.
— Срок командировки? Цель?
— Срок? Цель? Возможно, надолго с целью спасти твою жизнь.
— Все так плохо, папа?
— Плохо, не то слово, Вика. Тревожно на душе. Ивановский идет в атаку. Не думаю, что в его колоде одни тузы, но застраховаться нужно. Павел, остаешься руководить фирмой. Справишься?
— Я? Руководить фирмой?
— Справишься! Возражения не принимаются. Наделаешь ошибок – не страшно. От теории пора переходить к практике. Лучшая практика – самостоятельная работа. Знаешь, как учат плавать?
— Ага. Не выгреб, значит, был не мой день.
— Выгребешь, куда тебе деваться. Хватка у тебя еще та. Мне бы такую хватку иметь в молодые годы.
— Папа, ты у нас еще и сейчас выглядишь суперски, — заметила Вика.
— Ну, да, хоть в мавзолей. Комплимент мужчине? Значит, женщина чего-то хочет. Я прав, Вика? – Уточнил Кирилл.
— Женщина хочет знать, на какой край света ее отправляют, чтобы подобрать правильно гардероб.
— Детали завтра утром, Вика.
— Секрет?
— Секрет, это когда о сути дела знают, как минимум двое людей. Не секрет, Вика. Тайна. Тайна, это, когда ею владеет один человек.
В данном случае – любящий тебя отец.
Павел присвистнул: — Вышли мы с тобой Вика из доверия у твоего отца, однако.
— Без обид, дети мои, но…- оборвал Павла, Кирилл.
— Ясно, — отвернулся к окну Павел.
Рано утром Кирилл приехал в офис. Охрана удивилась. 7 утра, шеф по расписанию должен еще плавать в бассейне.
— Не ждали, голубчики, — улыбнувшись, спросил Кирилл. – Проверка караула. Постовую ведомость, пожалуйста…
— Все нормально, шеф, — вытянувшись по стойке смирно, ответил старший смены.
– За время Вашего отсутствия на охраняемом объекте происшествий не случилось.
— Молодцы, орлы!
— Рады стараться, господин полковник, — в тон начальнику раздался дружный ответ.
— Кто из менеджеров на месте? – переходя на деловой тон, уточнил Кирилл.
— Никого. Рано же еще…
— Как только появятся Подольский и Лиза, сразу ко мне их.
— Есть.
Поздняков взбежал по лестнице, открыл дверь приемной. Заварил кофе и, пройдя в кабинет, поднял телефонную трубку аппарата. Подержал ее в руке:
— Рановато еще, ну да ладно, не обидится.
Положил трубку и, вынув из кармана мобильник, набрал номер. Посмотрел на часы, слыша длинный гудок. Побарабанил пальцами по столу с нетерпеньем…
— Есть. Иван? Рябой? Привет старина! Узнал? Да, это Кирилл. И я рад тебе слышать.
Слушай, брат, у меня к тебе просьба, нужно дочку мою приютить на некоторое время.
Сделаешь?
Говоришь, с девочками не умеешь обращаться?
Вообще – то она уже взрослая девочка, Иван. Поможет по хозяйству.
Кстати она твоя коллега – художник. Общий язык я думаю, найдете.
Я с ней еще и охранника пришлю, ты не возражаешь, Ваня?
Вот и хорошо.
Я знал, что на тебя смогу положиться в любой момент. Спасибо Иван. Нет. Сам не могу приехать, извини, дела. Может чуть позже, когда завалы разгребу.
Что? Много ли завалов? Ой, Иван, до конца жизни бы управиться… Я не грущу, Иван.
Я в норме. Ну, все. Пока. Жди Вику. Да, Викторией дочку зовут, Викторией. До встречи.
Кирилл положил телефон на стол.
В дверь заглянула Лиза:
— Вызывали, Кирилл?
Поздняков посмотрел на ее слегка заспанное лицо без признаков макияжа, улыбнулся:
— Лиза, в первый раз вижу тебя такой…
— Какой? — не поняла секретарша.
Потом спохватилась:
— Извините, Кирилл. Пять минут, и боевая раскраска будет восстановлена.
— Не спешите, Лиза. Рабочий день еще не начался. Кстати, Вам и так идет, без грима.
— Моложе выгляжу, да?
— Не то, что моложе, но как – то более натурально, я бы сказал, — ответил Кирилл, отпивая кофе.
— Спасибо, Кирилл. Ой, Вы и кофе сами сварили? Надо же!
— Лиза закажите, пожалуйста, четыре билета на вечерний поезд до Риги в «СВ» .
— На какие фамилии? – вытаскивая блокнот и ручку, уточнила Лиза.
— Так… На Позднякова и Подольского.
— И Виктор уезжает? – вырвалось у Вики.
— Да, а что?
— Кто остается руководить фирмой?
— Павел!
— А Вика?
— Вику я отправил в Лондон вчера, Лиза.
— Ясно, Кирилл. Я побегу?
— Аккуратней, Лиза.
— Угу, тише едешь…
— Дальше будешь, — завершил поговорку Кирилл. – Лиза!- окрикнул секретаршу.
— Да, Кирилл, — приоткрыла она дверь.
— Никто не должен знать об этой поездке, ясно?
— Конечно, конечно, Кирилл.

Поздняков с дочерью и Стасом Якушкиным выехали на трассу, ведущую за город.
— Итак, друзья мои, путешествие начинается, — повернув голову к заднему сидению , сказал Кирилл. Стас, я вручаю в твои мужественные руки свою дочь. Надеюсь, что причин беспокоиться за ее жизнь отныне у меня не будет.
— Можете на меня рассчитывать, Кирилл Павлович, — ответил Стас.
— Вика, помнишь, я тебе рассказывал про своего давнего друга Ивана Рябова?
— Да, папа.
— Поживете со Стасом у него до тех пор, пока я не дам команду возвращаться.
Я звонил сегодня утром Ивану, предупредил его. Он согласился вас приютить.
Ты взяла кисти, краски, бумагу?
— Естественно. Ты же знаешь, что я не могу не рисовать. От общения с твоим Рябым у меня, надеюсь, не исчезнет вдохновение? — выпалила Вика.
— О, Вика, увидишь, Рябой – человечище, глыба. С ним не заскучаешь.
— Вот и отлично, па…
— Он же художник — самоучка. Маляром, сам себя называет. Поэтому… Впрочем сами увидите и выводы сделаете. Свое мнение я не навязываю. Мне не звонить. Павлу не звонить. Буду сам выходить на связь при случае.
— Папа… — попробовала возразить девушка.
— Вика! – погрозил пальцем Кирилл. – Отберу телефон.
— Кирилл Павлович, а мне домой звонить можно? – спросил Стас.
— Ты сказал родственникам, что уезжаешь?
— Сказал, но куда и насколько нет, ведь я не знал…
— Звони сейчас и предупреди, что на связь выходить у тебя не будет возможности, — дал команду Кирилл, посматривая в зеркало заднего вида.
— Хорошо. Вы не могли бы остановить машину?- попросил Стас.
— Не хочешь, чтобы мы слушали твой разговор? Сейчас поговоришь, мы уже подъезжаем.
Джип свернул в темный проем лесополосы и, раскачиваясь на ухабах, выехал на небольшое взлетное поле аэродрома, на котором стояло несколько самолетов и вертолетов.
Поздняков подъехал к одному из вертолетов. Увидев джип, из кабины летательного аппарата вылез человек в комбинезоне.
— Ты готов, Валдис? – пожимая руку пилоту, спросил Кирилл.
— Как пионер.
— Познакомься, это твои пассажиры: моя дочь – Вика и Стас Якушкин – верный телохранитель.
— Валдис Стауче, — представился летчик, сняв шлем с головы. Длинные пшеничные волосы рассыпались по плечам летчика.
— Вика, — элегантно присев, сказала девушка.
— Стас, — протянул руку Якушкин.
— Вика, давайте ваши вещи я уложу их аккуратно в салон, — предложил Валдис.
— Пожалуйста, Валдис, только аккуратней, пожалуйста, у меня в сумке краски, бумага…
— Мадемуазель, я буду как никогда осторожен, — улыбнулся летчик.
— Красивая у Вас стрекоза, Валдис, — рассматривая вертолет, сказала нараспев Вика.
— Стрекозел, — поправил ее Валдис. – MD-900 – Модифицированный Дуглас.
Только он не мой, а Кирилла Павловича. Я пилот всего лишь…
— И еще, какой пилот, — похлопал Валдиса по плечу, Поздняков. – Так, Валдис, маршрут полета ты знаешь. С диспетчерами я согласовал все нюансы, коридор тебе дают. Баки под горловину, как я вижу, — щелкнул переключателем датчика уровня топлива. – Тогда ни пуха!
— С Богом! И синего неба нам, — перекрестившись, ответил Валдис.
Кирилл обнял и поцеловал Вику. Та, не сдержавшись, заплакала.
— Ну-ну, дочка. Скоро все наладится, — погладил ее по голове Кирилл.
— Обещаешь? — спросила, всхлипывая, Вика.
— Клянусь, Виктория. Ремни пристегните.
— До встречи. – Попрощался Кирилл и выпрыгнул из вертолета.
Стауче подождал пока Поздняков отошел подальше, запустил двигатель.
Лопасти распрямились, набирая обороты. Вертолет, проехав несколько метров по взлетной полосе, поднялся в воздух, чуть наклонив к земле нос. Валдис сделал круг над аэродромом и стал набирать высоту.
— Я балдею, — заглядывая в иллюминатор, громко, стараясь перекричать шум двигателя, крикнула Виктория.
— Смотри, Стас, смотри, папина машина поблескивает на солнце краской, словно капелька росы. Да?
— Точно, Виктория,- вытянув шею, ответил тот.
— А вон и сам папа, машет нам руками, — продолжала девушка. – Все дальше и дальше. Все выше и выше…
— Не грустите Вика, прорвемся.
— И Поздняков так всегда говорит: « Прорвемся…». – А мы все бьемся, бьемся головой об стенку.
— Вика, — крепко сжал ее руку, Стас.
— Ладно, Станислав. Все, все,… я больше не буду портить настроение окружающим.
Стас, Вы женаты? – перевела разговор на другую тему.
— У меня жена и маленькая – маленькая дочка. Ей всего четыре месяца.
— Да… И что же Вы в телохранители пошли работать? Опасная работа!
— Мани, мани…Отец Ваш, Вика оплачивает хорошо мой труд. Семью нужно содержать на уровне…
— Ой, так Вы и не позвонили домой? – заволновалась Вика.
— Почему не позвонил? Позвонил, пока Вы вертолет разглядывали.
— Точно? Я и не заметила, — смутилась Вика. – Классная машина. Меня отец обещал научить летать на ней.
Валдис, — позвала пилота, — можно рядом с Вами сесть?
— Садитесь, Вика, только ничего не трогайте руками и ногами.
— Хорошо.
Вика отстегнула ремень и, держась за обшивку вертолета села в кресло второго пилота.
— Красота! Парим как птицы:

«…Отец Небесный, я хочу в полёт!..
Сними с меня вериги и оковы,
Открой моим мечтам небесный свод,
В разбеге Мир предстанет в красках новых…

…Разбег? Допустим. Но скажи мне кто
Не тратил сил последних для разбега?..
И что с того? Превращены в ничто
Мечты его… Они подобны снегу,

Который сотней тысяч покрывал
Лежит зимой… Но снег сойдёт под жалом
Лучей весенних… Дальше? Вновь провал…
Желающих взлететь, мой друг, немало…

Отец Небесный знает лишь один
Кому звездой блистать на небосклоне
Сквозь толщу лет… Он властный Господин
Всех наших бед и судеб. Узаконен

Всевышний Суд!.. Усилия? – тщета
Что-либо изменять в судьбе капризной!..
Мы – пепел, мошкара… Всё – суета
Немых рабов с рожденья и до тризны

В борьбе существ корыстных… Кто живёт,
Стремится выжить – такова природа…
Да, гибнет слабый!.. Весь вселенский род
Вершит войну… веками, год от года…
И нет конца в бессмыслице борьбы!»

Читая стихи, помня указания Валдиса, Вика держала руки под мышками.
Валдис рассмеялся: — Стихи – высший пилотаж. Исполнитель – супер!
Автор кто, Вика? Вы?
— Нет, что Вы, не мои стихи. Я в Интернете на одном из литературных сайтах увидела эти строфы. Они мне так понравились. Жаль автора не помню. Думаю, что после нашего полета я нарисую картину под впечатлениями стихов, неба, виражей, Стрекозела.
Спустя несколько часов полета, Валдис попросил Вику раскрыть карту. Быстро взглянул на нее:
— Кажется, приближаемся к пункту назначения. Устали Вика?
— Есть немного.
Валдис выбрал место посадки на окраине небольшого города. Вертолет повисел в воздухе и мягко опустился на траву.
— С удачной посадкой дамы и господа, — снимая шлем, сказал Стауче. – Стас, звони Рябову. Пусть приезжает.
— А Вы, Валдис? – спросила, соскакивая, Вика.
— Я? Сейчас вас провожу, отдохну и обратно.
— Может Вас накормить, как следует? У меня с собой грудинка, сыр, кофе с молоком…
— Не откажусь. Полейте мне на руки воды, — попросил Вику Валдис.
Вымыв руки, Валдис сел на брезент. Вика выложила из сумки на импровизированный стол продукты.
— Хорошо сидим, — проглатывая солидный кусок грудинки, сказал Стас.
— После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать, — прошептал Валдис, лег на спину, укрыв лицо полотенцем и, мгновенно уснул.
Вика отозвала Стаса в сторонку:- Пошли, не будем ему мешать.
Они аккуратно собрали остатки еды, взобрались по лестнице в салон вертолета.
— Что-то Рябова долго нет, — посмотрел на часы, Стас.
— Подождем еще несколько минут, и позвоним ему вновь, — причесываясь, ответила Вика.
— Стас, как Ваша рука? Зажила?
Якушкин скосил взгляд на раненную руку:
— Почти не болит.
— Страшно было тогда в больнице?
— Страшно? Пожалуй, да. Неожиданно все произошло. Только с кровати встал, пошел умыться, вдруг бабах… Уши заложило, дым, копоть. Дверь дергаю, а она не открывается.
Если бы не Сухов, сгорел бы заживо, наверное. Неприятное было ощущение.
Страх охватил позже, когда увидел, что с палатой стало после взрыва гранаты. А по началу в голове одна мысль крутилась, — там же телевизор остался включенным…
— Да…. Смотрите, Стас, машина…. Это, наверное, Рябов.
К вертолету подкатила белая «Нива». Стас спустился с лестницы, подал Вике руку.
Из кабины автомобиля вылез грузный бородатый человек. «Нива» облегченно качнулась на рессорах.
— Так, так, так…
Перелетные птицы, — осматривая незнакомцев, раздался густой бас Рябого.
— Вижу, вижу Поздняковскую стать. Встречай, говорит мою доченьку, Ваня. Доченька скажу я вам, что надо. Такая уже барышня….
— Здравствуйте, дядя Иван, — смущенно поздоровалась Вика.
— Здравствуй, здравствуй дочка, — поцеловал ей руку Иван. – Как отец?
— Нормально. Наказывал, что бы я вела себе хорошо, помогала по хозяйству…
— Да? Ну, уж нет. Отдыхать, отдыхать и отдыхать… Согласна?
Вика кивнула головой, подбежала к Валдису:
— Валдис, спасибо за полет.
— Возвращайтесь быстрее Вика, будем летать, — попрощался Стауче.
Стас загрузил вещи в « Ниву».
— До дому, до хаты, — улыбнулся Иван и завел двигатель.
— Папе привет передавайте, Валдис, — крикнула в открытое окно Вика.

* * *
Поздняков и Подольский встретились на перроне.
— Что за сбор по тревоге, Кирилл?
— Мы уезжаем в Ригу, Витя.
— Мог бы предупредить меня заранее.
— Не мог.
— Не мог или не хотел?
— Виктор, давай не будем выяснять отношения. Не та ситуация.
Предъявил проводнице билеты: – У нас четыре « СВ».
— Я вижу молодые люди. Приятной дороги,- ответила симпатичная девушка в униформе.
— Виктор, мы займем купе рядом друг с другом, а соседние будут пустыми до самой Риги.
— Мудро. Так в чем все-таки дело? — садясь на мягкий диван, спросил, Виктор.
Кирилл открыл дипломат, бросил на столик пачку журналов, затем рассказал о состоявшейся беседе с Ивановским.
— А Вика где?
— Я ее вчера отправил в Барселону со Стасом. Давай по рюмочке коньяка перед сном Витя? – предложил Кирилл.
— Нет- нет, я не хочу. Ты ложись, я покурю, поразмышляю. Есть повод.
— Как хочешь. Много не думай. Все ясно, как Божий день. Надо переждать. Замести следы.
Пусть Эдик рвет и мечет. Нас нет. Мы в отпуске долгосрочном, заслуженном.
— Павлик не напортачит без нас?
— Справится. Финансовый директор на месте, начальники отделов опытные, подскажут ему, если что.
— Кирилл, мне твоя идея напоминает бегство с корабля во время шторма.
— Это не бегство, Виктор. Это элементарный ход белыми.
— Возможно, ты и прав. Ладно, отдыхай, Кирилл. Я на вахте.
Зашумела пневматика, машинист отпустил тормоза, состав мягко тронулся вдоль перрона. Кирилл закрыл на замок дверь, переодевшись, лег в постель, и укрылся с головой одеялом.
Спустя минут тридцать в конце коридора раздался женский смех. Небольшая компания праздновала отъезд.
— Давайте к нам присоединяйтесь молодой человек, — держа в руках бутылку шампанского, глянула бойким взглядом на Виктора полногрудая блондинка средних лет.
— Спасибо леди, вынужден отказаться, — ответил скупо Виктор.
— Не скромничайте. Не бойтесь. Мы не кусаемся, — высунулась из двери еще одна женская голова с ярко рыжими крашеными волосами.
— Извините, — ответил Виктор и прошел в свое купе.
— Ну и хрен с ним да, Танюшка?
— Ага, — рассмеялась подруга. – Подумаешь тоже мне кавалер, ломается, как девочка – целочка.
Виктор потянул окно вниз. В купе ворвался свежий воздух. Колеса отстукивали на стыках морзянку: « Мы едем, едем, едем, в далекие края…».
Подольский, закурив, с наслаждением затянулся ароматным дымком.
Растянулся, не раздеваясь на полке, включил ночник, и уставился в потолок.
Кирилл проснулся оттого, что поезд замедлил ход. Отбросил в сторону одеяло, потянулся. В коридоре вагона раздались шаги, заскрежетала на полозьях дверь купе.
Состав, лязгнув несколько раз буферами, остановился на станции. Слух Кирилла уловил звук, который он морской пехотинец не мог спутать ни к каким другим звуком: так передергивают пистолетный затвор перед стрельбой. Поздняков скатился с полки на пол, вытащил пистолет и тихонько приоткрыл дверь купе. Раздались несколько выстрелов — хлопков из пистолета с глушителем. Кирилл рванул дверь и, пригнувшись, выскочил в коридор. Из купе Подольского выбежал человек невысокого роста в глубоко надвинутой на голову спортивной шапке темного цвета. Кирилл и незнакомец выстрелили одновременно. Выстрелом в грудь Позднякова отбросило на пол. Он не выпуская пистолет из руки, успел два раза выстрелить в упавшего на пол человека.
На звук выстрелов стали выскакивать сонные люди из купе. Первой к Позднякову подбежала проводница: — Что с Вами? Вы ранены?
— Все нормально. У меня бронежилет под курткой, — морщась от ушиба, ответил Кирилл. Поднялся на ноги и, подбежав к лежащему без движений на полу человеку, пощупал пульс на шее.
— Кажется, готов.
Открыл дверь купе Подольского. Виктор лежал лицом вниз в проходе между полок. По полу растекалась бурая кровь.
Кирилл перевернул Виктора на спину:
— Витя, Витя. Стал тормошить тело друга, прикладывать ухо к груди, пытаясь услышать дыхание и пульс.
— Бинт, нашатырный спирт?
— Сейчас, сейчас, — проронила проводница и убежала в служебное купе.
— Вот держите аптечку.
Кирилл приподнял голову Виктора. Одна из пуль попала ему в шею, другая в область таза.
Кирилл, перебинтовав Подольского, дал тому понюхать нашатырного спирта.
Виктор, тяжело застонав, открыл глаза.
— Ты меня узнаешь? – спросил его Кирилл.
— Это я во всем виноват Кирилл. Это я… — прошептал пересохшими губами Виктор.
— Перестань, Витя. Нет твоей вины. Сейчас вызовем «Скорую», ты только держись, сознание больше не теряй. Сейчас я тебе обезболивающий укол сделаю. Потерпи браток, потерпи.
— Не надо, Кирилл. Крышка мне… Холодно… Ног не чувствую. Это я виноват. Деньги…
— Ты о чем? — склонился над Виктором Кирилл.
— У меня в сейфе дома деньги и кассеты. Забери все и прости, Кирилл, если сможешь меня, — пробормотал Виктор из последних сил. Его глаза закатились, тело несколько раз дернулось, из горла полилась черная кровь.
— Витя, Витя, — тряс его что есть силы Поздняков.
— Дайте пройти, расступитесь, — раздался голос в тамбуре.
Санитары с носилками и врач с трудом протиснулись в вагон.
Доктор склонился над телом, лежащим в коридоре:
— Все ясно. Уносите.
— Подождите, — крикнул Кирилл. Осмотрев одежду преступника, вывернул карманы.
— Паспорт, деньги, билет… больше ничего. Сложил найденные вещи в целлофановый пакет, сверху бросил пистолет.
— Что с Виктором? Жить будет? Жив?- спросил у сидящего на корточках в купе врача «Скорой».
— Его звали Виктором? – поднялся врач.
— Не может быть, как же так, доктор?- с ужасом, не веря в случившуюся трагедию, спросил Кирилл.
— Ранения очень тяжелые, несовместимые с жизнью, как принято говорить в таких случаях. Примите мои соболезнования. Увы…
Обращаясь к санитарам, повторил: — Голубчики, ну что же вы? Выносите, выносите тела. Поезд нужно отправлять со станции, и так задержали на целый час.
Кирилл быстро собрал вещи и выскочил на перрон.
— Подождите доктор! Не увозите… их…. Я сейчас….
Набрал на мобильнике номер: — Валдис, ты где? Понял! Я на железнодорожной станции « Бахметьево». Жду тебя! Срочно! Срочно!

— Доктор! Сейчас прилетит мой вертолет, я забираю тела с собой.
— А как же?
— Я все улажу.
— Что вы все уладите? Ваши документы! – заявил появившийся, наконец, сотрудник транспортной милиции.
— Я забираю тела с собой, — повторил Поздняков, протягивая милиционеру документы и пачку долларов.
— И Вы, доктор возьмите, — сунул в руку врача деньги.
— Что Вы, что Вы, — пробормотал врач, пряча купюры в карман. – Не надо.
— Надо. Единственная просьба к вам, пусть Виктор полежит до прилета вертолета в машине. А этого ублюдка, — ткнул ногой в бок убийцы, — выбросьте на асфальт.
И, — обратился к милиционеру, — организуйте надежную охрану.
— Есть, — ответил милиционер, почувствовав командные нотки в голосе Кирилла.
Электровоз издал протяжный гудок. Состав дернулся и медленно- медленно стал набирать ход. Пассажиры, сокрушенно качая головами, смотрели из окон на стоявших возле «Скорой» людей. « Кошмар! Сколько езжу, такого еще не видала», — произнесла проводница, подняла трап и захлопнула дверь вагона .

* * *
Вертолет приземлился во дворе дома Позднякова. Кирилл спустился по лестнице и увидел встречающих его Павла и Сухова.
— Ты как, Кирилл? — протягивая ему руку, спросил Сухов.
— А… — отмахнулся Поздняков. – Когда впервые убиваешь человека, пусть даже он твой враг, испытываешь шок. Тебя всего трясет после боя, тошнит, рвет. Затем это состояние проходит. Знаешь, когда проходит, Женя?
— Когда?
— После того, как убиваешь второго, третьего,… двадцатого.
Другое дело, когда гибнут друзья… Их лица, слова, привычки… Друзья…. Не могу к этому привыкнуть, хоть убей, Сухов. Не могу.
— Друзья это святое, — согласился следователь.
— Женя, сколько у тебя уйдет времени на то… Короче говоря, хочу Виктора по – человечески похоронить. Прокрути все свои следственные дела быстрей. Прошу тебя!
— Сделаю. Он мне, собственно говоря, и не нужен. Судмед — эксперты напишут заключение и можно будет Подольского хоронить. С напавшим на вас бандитом будет сложнее.
— На хрен он мне нужен, — выругался Кирилл. – Пора разрубать этот гордиев узел. Баста.
— Не кипятись, — попытался успокоить его Сухов.
— Я абсолютно спокоен, Женя.

Проводив Сухова, Кирилл, спросил у Павла:
— Твой мотоцикл здесь?
— Да, Кирилл Павлович.
— Я возьму его на пару часов!
Приведя себя в порядок: приняв душ, переодевшись, Кирилл сел на мотоцикл и направился к дому Виктора. Подъехав к кованым воротам, открыл калитку, вкатил мотоцикл во двор. Войдя в дом, включил свет и спустился в подвал. Достал связку ключей, которые забрал из куртки Подольского, подошел к стене, сдвинув в сторону чучело полярной совы, отключил сигнализацию, подобрал ключ и открыл дверцу сейфа.
Папки с документами, пачки долларов, видеокассеты, компьютерные дискеты….
Сложил содержимое сейфа в сумку, закрыл дверцу на ключ и, вернулся наверх, включил компьютер.
— Так…это не то, опять не то…. Господи, что это?- вырвалось у Кирилла.
На экране компьютера замелькали тактико – технические данные зенитно ракетных комплексов: Переносной зенитно-ракетный комплекс 9К32М «Стрела-2М» (SA-7B Grail).

Создан в 1970 году на основе комплекса «Стрела-2» и предназначен для поражения низколетящих воздушных целей (самолётов, вертолётов, крылатых ракет).

Состав ПЗРК: •самонаводящаяся зенитная управляемая ракета 9К32М;•пусковая труба 9П58;
•источник питания 9В17;
•пусковой механизм.
Отличительные характеристики:
•автоматизированный процесс захвата цели ГСН и пуска ракеты по скоростным воздушным целям при стрельбе на догонных курсах;
•селекция подвижной цели на фоне непод- вижных естественных помех;
•исключение ошибки стрелка в определении ближней границы зоны пуска;
•возможность поражения целей, летящих со скоростью до 260 м/с на догонных курсах;•стрельба на встречных курсах по вертолетам и самолетам с поршневыми двигателями, летя- щим со скоростью до 150 м/с;•увеличенная зона поражения на догонных курсах реактивных самолетов (по высоте и по дальности);

•обеспечение стрельбы при нахождении цели на фоне сплошной (слоистой), перистой и ку- чевой облачности менее трех баллов;

•минимальный угол на солнце, при котором было возможно отслеживание воздушных целей головкой самонаведения, составляет 22°-43°.

ПЗРК «Стрела-2М» экспортирован в более чем 60 стран мира.
Тактико-технические характеристики:Калибр, мм-72
Длина, м-1440
Максимальная дальность поражения целей, м-4200
Минимальная дальность поражения целей, м-800
Максимальная высота поражения целей, м-2300
Минимальная высота поражения целей, м-50
Максимальная скорость цели, м/с-260
Максимальная скорость ракеты, м/с-630
Средняя скорость ракеты, м/с-500
Скорость ракеты при выходе из трубы, м/с-28

Переносной зенитно-ракетный комплекс 9К38 «Игла»
———————————————————————

Переносной зенитно-ракетный комплекс (ПЗРК) «Игла» принят на вооружение в 1983 г. и предназначен для поражения реактивных, турбовинтовых и винтомоторных самолетов, а также вертолетов на встречных и догонных курсах.

— Витя что это? – повторил вопрос Кирилл. – Счета в зарубежных банках… даты сделок…фирма «Пласт»… фамилии покупателей… номера транспортных накладных… Эмираты, Афганистан, Бейрут…. Ничего не понимаю! Причем тут «Пласт»? Везде мои подписи. – Видеокассеты! – воскликнул Поздняков.
Включив магнитофон, вставил кассету. По экрану телевизора побежали полосы, затем появился Виктор:
— Кирилл, обстановка вынуждает меня открыть все карты…
Поздняков, вглядываясь в экран, слушал послание Подольского из небытия . Пальцы рук Кирилла, сжимали подлокотники кресла, лицо побагровело, на лбу выступили капельки пота. Он налил полный стакан минеральной воды, закурил сигарету, сделал звук громче.
— Знаю, что ты подозреваешь меня в том, что я подложил контейнеры с ртутью вам с Викой. Это не правда, Кирилл. Я этого не делал. Спрашиваешь, кто это сделал? Я не знаю, Кирилл.
— Я знаю,… теперь знаю, Виктор, — заметил Кирилл.
— По поводу сведений о сделках с оружием в дискете….
В этот момент, Кирилл услышал за окном звук подъехавшего автомобиля.
Выключив магнитофон, достал видео – кассету, бросил ее в сумку. Дискету положил в карман куртки. Вышел в другую комнату. Осторожно приоткрыл штору. Возле дома стоял «джип» темно синего цвета. Кирилл стер носовым платком отпечатки на компьютере, видео – магнитофоне, кресле, дверных ручках. Бегом спустился в подвал, проделал ту же операцию с сейфом, выключателем света. Поднялся по лестнице и, приоткрыв окно выходящее во двор, спрыгнул, закрыв оконную раму. Подкравшись к мотоциклу, подвел его к запасной калитке, скрытой в глубине двора кустарником. Выглянув на безлюдную улицу, сел на мотоцикл и пустил его накатом с крутого спуска.
Вернувшись, домой, просмотрел до конца видео – кассету, выключил свет и без сил свалился в кресло.

* * *

Ровно в 10.00 Поздняков распахнул дверь приемной и остановился на пороге.
Лиза, увидев его, выронила из рук кувшин для поливки цветов:
— Кирилл? Вы? Вы вернулись? А где Виктор?
— Как видите, я вернулся, Елизавета. Зайдите ко мне в кабинет.
Секретарша засеменила вслед за ним.
Кирилл подошел к ней вплотную, взяв под мышки, поднял в воздух. Несколько раз встряхнул:
— Где Виктор, спрашиваешь? В МОРГЕ ВИКТОР! Отпустил руки. Лиза, ударившись головой об стенку, сползла на пол. Затем, поправляя задравшуюся юбку, поднялась на ноги:
— Как в морге? Не понимаю…
— Все ты прекрасно понимаешь сучка подзаборная.
— Кирилл?
— Закрой свой рот падаль ты эдакая! Я тебя взял на работу c улицы сразу после института. Помнишь, как ты просила меня об этом, умоляла? Помнишь, как клялась: « Кирилл Павлович возьмите меня. Не пожалеете. Буду служить верой и правдой». Услужила. Спасибо, Лиза.
— Вы заблуждаетесь, Кирилл. О Боже, как же мне доказать… Виктор… мой Виктор…
Как это случилось, Кирилл?
— Я не заблуждаюсь, — гневно сказал Кирилл. Взял ее за волосы, приподнял голову:
— Только ты знала номер поезда и вагона. Только ты знала номера посадочных мест.
Даже Виктору я не сказал об этом. В вагоне мы поменялись с ним купе.
Ты все подробности предстоящей поездки сообщила своим покровителям. Вы все рассчитали. И контейнеры с ртутью тоже твоя работа. Все предусмотрели, рассчитали,… да не все, как видишь!
Я жив! Вика жива! Подольский в морге на холодном топчане. А ты…
Чего тебе не хватало, Лиза, скажи? – отпустив ее, сел за стол закуривая. – Денег? Внимания? Должность тебя не устраивала?
— Дай сигарету, — холодным тоном, попросила секретарша, впервые обращаясь к Позднякову на «ты».
— Держи, — кинул Кирилл ей пачку «Кента».
— Чего мне не хватало? Тебе хочется услышать мое откровение?
Кирилл молчал, пуская в воздух дым.
— А что плохого в том, что я амбициозна? Чего мне не хватало… Надоело ходить в шестерках. Не хотите ли кофе, Кирилл? Вы не проголодались, Кирилл? Примите таблетку спазгана, Кирилл. Сыта по горло.
Вика… Почему ей все блага, а другим хрен? А?
— Зависть гложет да, Лизок? Вика? Она моя дочь!
Ты не сравнивай Божий дар с яичницей…. В своем уме? Головка не бо-бо? – возмутился Поздняков.
— Твоя дочь, ой- ой- ой. Подкидыш несчастный…
Кирилл, вскочив с кресла, замахнулся: — Еще одно слово в адрес Виктории скажешь, из окна выкину, поняла, тварь?
— Поняла! Ничего ты не докажешь, Поздняков, — бросая окурок на пол, присела на край стола Лиза.
— А я не стану ничего доказывать. Собирай манатки…
Ты уволена!
« Pro signo exeundi, sursum trahe», по латыни – встань и выйди, а по-русски — пошла вон отсюда и чем быстрей, тем лучше…
— Еще встретимся Поздняков, учти это…- улыбнувшись презрительно, поправила прическу уже бывшая его секретарша.
— Вон!!!
Лиза степенной походкой, покачивая бедрами, вышла из кабинета, побросала вещи в сумку и что есть силы, хлопнув дверью, покинула приемную.

По улицам города на бешеной скорости неслась машина; обгоняла, пересекала сплошную осевую линию, перестраивалась из ряда в ряд, сигналя. Резко тормозила на красный свет светофоров, срывалась на едва зажегшийся желтый. Водители выглядывали в окна, матерились, крутили пальцами у виска. Лиза с восковым лицом гнала «Жигули», нещадно выжимая из них, все шестьдесят пять лошадиных сил. Подъехав к дому, выключила зажигание, посидела немного в машине, бормоча и ударяя об руль кулаком: « Сука, сука, сука…» Только войдя в дом и посмотрев на себя в зеркало, почувствовала, как все ее тело дрожит, словно в конвульсиях. Прошла в ванную, открыла краны смесителя. Медленно разделась, разбрасывая по комнатам одежду, достала из бара бутылку коньяка. Зацепив длинными пальцами пузатый бокал, под мышку сунула пачку сигарет и опустилась в воду. Вылила пол тюбика шампуня, взболтала пузыри, налив коньяк, выпила залпом. Закурила… Горячая вода, и коньяк постепенно согревали ее изящное, молодое, похотливое тело. Лиза опустила голову на полотенце на краю ванны, поправив волосы, закрыла глаза шепча: — Карета, белые кони, бубенцы…хор. Зарыдала: -Мамочка, что я наделала, — скрылась под водой на несколько секунд. Вынырнув, широко открытым ртом жадно глотнула жаркий воздух, налила коньяк: « Прощай, Витя!», — выпив, стала методично и тщательно натирать тело мочалкой, постанывая…

Кирилл вернулся домой опустошенный. Едва успел поужинать и прилечь на диван, как зазвонил телефон. – Слушаю, — проглотив ком в горле, ответил в трубку.
— Кирилл, это Сухов беспокоит. Как обстановка? Ничего менту поганому рассказать не хочешь?
— Женя голова кругом. Ничего нового. Готовлюсь к похоронам Виктора…
— Приготовься еще к одним….
— Не понял?
— Ты стоишь или сидишь, если стоишь, лучше присядь, — сделал паузу Сухов и добавил: — Лиза твоя Богу душу отдала сегодня.
— Вот так номер, Женя.
— Приезжай – кА ко мне, Кирилл. Обсудим это дельце, — положил трубку Сухов.
— Располагайся, дружище, — предложил Позднякову, Евгений, когда тот вошел в кабинет. – Значит так, докладываю, — начал Сухов. – Ты водички выпей, Кирилл, — прервался на минутку, увидев, налитые кровью глаза собеседника.
— Соседи позвонили по «О1» — дом Елизаветы загорелся. Благо дело ребята из пожарной команды сработали оперативно, огонь не успел распространиться по всему дому. Сгорела кухня, коридор… Нашли ее тело в ванной. Вены на руках и ногах перерезаны.
Записки нет предсмертной. Остатки вещей,- белье, костюм — разбросаны …
Осмотр мы произвели. Вот что я нашел, тебе, наверное, будет любопытно взглянуть…
Сухов открыл сейф и положил на стол видео – кассету, увидев которую Кирилл, вздрогнул.
— Вот–вот, Кирилл, я, тоже просмотрев ее, отреагировал аналогично.
Сухов вставил кассету в видео – магнитофон. На экране появились обнаженные Виктор и Лиза в откровенных позах. На матрасе возле бассейна стояли бутылки с шампанским, лед…
Кирилл, посмотрев несколько минут на экран, нажал кнопку «Стоп».
— Снимали сами себя на видео? Интересно. Вся пленка такого содержания? – Спросил у Евгения.
— Да. Три часа сплошная эротика. Или порно. Я граней не вижу, честно говоря, между этими понятиями. Такое вытворяли, что….
Эти кадры никто кроме нас с тобой не видел, Кирилл. Забери пленку. Делай с ней что хочешь. Людей уже в живых нет. Снимали они для себя, думаю. Это их право. Твои друзья – подчиненные.
В дверь постучали.
— Убери кассету,- быстро сказал Сухов Кириллу. – Войдите.
— А это ты медицина, заходи, заходи. Есть данные вскрытия?
В кабинет быстрым шагом зашел человек среднего возраста в роговых очках. Увидев Позднякова, затормозил на пол пути.
— Не робей, Гиппократ. Свои люди. Выкладывай, что у тебя, — поторопил медицинского эксперта следователь.
— Все подъе…хм, подкалываешь Женя? Когда ты уже научишься интеллигентному отношению к творческим личностям?
— Ничего себе творчество, копаться в жмуриках, — съязвил Сухов.
— Так,… если не перестанешь ерничать, сию минуту уйду, жди официального заключения в положенные протоколом сроки.
— Умолкаю. Весь внимание. Не томи. – Отреагировал лаконично Сухов.
— Умертвили нашу покойницу,однако, господа хорошие.
— Даже так? Чутье мне подсказывало что, что-то тут неладно. Молодая здоровая бабенка и вены вдруг резать. Предположим, расстроилась от потери партнера – любовника, но чтобы … Не похоже на нее да, Кирилл?
— С нервами у нее все в порядке было. Железная леди была Елизавета, — согласился Кирилл.
— Вскрытие показало большое количество алкоголя, но самое главное из чего я делаю вывод, что ее могли убить, это наличие воды в легких, — сказал врач.
— Утопили, а затем вскрыли вены. А следы борьбы на теле есть?- уточнил Сухов.
— Есть несколько маленьких гематом на запястьях, голенях, шее. Предполагаю, что она если и сопротивлялась, то очень вяло. Степень опьянения у нее была слишком велика, чтобы адекватно воспринимать происходящее, я так думаю. Сон, кошмарный сон, галлюцинация — заметил эксперт.- И еще, хм, прямо скажу вам интересный пунктик, друзья мои. Девственница была дамочка, однако, в ее – то двадцать девять лет, случай редчайший, редчайший для нашего времени.
— Что, что, — округлились глаза у Сухова? – Ты не ошибся?
— Сомневаешься в моей компетентности, — возмутился врач.
— Да нет. В твоей компетенции я не сомневаюсь. Глазам своим не…- начал говорить Сухов, но вовремя спохватился. – Все у тебя?
— Мало? – вставая со стула, спросил эксперт.
— Мало не мало. Кто же ее грохнул – то?
— Это уж не моя забота подполковник. Твоя печаль и головная боль. Тебе и флаг в руки. Прощайте господа! До следующих встреч, — хохотнул врач и выскользнул из кабинета.
— Девственница! Ни хрена себе! И такие фортели в домашней бордели? Ничего не понимаю, – сокрушался Сухов. – Это точно Лиза с Виктором на видео?
— Конечно. Голос ее, манеры, фигура. Сто процентов – она.
Не все увиденное понять можно Женя. Да и стоит ли? – направился к выходу Кирилл, потом спохватился. – А с тем паршивцем что Виктора расстрелял, как? Опознали личность?
— Если бы… Паспорт подлинный. Проверили. У настоящего владельца пол года, как украден. Топчусь на месте. Степанович грозится дело у меня забрать.
Тебе точно, Кирилл со мной нечем поделиться?
— Извини, Женя. По нулям и у меня. Я пойду. Спасибо тебе, но надо спешить. Похороны…
Думаю их вместе, Виктора с Елизаветой все же нужно похоронить. Да?
— Наверное, Кирилл. Тебе виднее. Ну,… будь. Держись.

* * *
В назначенный день похорон у храма образовалась толпа: старушки в платочках, инвалиды, просящие милостыню, случайные прохожие, милиция. Зазвонил погребально колокол, возвещая живущим, что у них стало еще одной сестрой и братом меньше.
В храме тела покойных поставили на специальные подставки ногами к алтарю. Около гробов крестовидно установили подсвечники с возожженными свечами. Крышки дорогих гробов оставили в притворе. Внесли в церковь венки и живые цветы.
Молящиеся люди держали в руках горящие свечи. На специальный столик возле гробов поставили поминальную кутью со свечой посередине.
Церковный хор запел: «Последование мертвенное мирских тел».
У гроба с телом Виктора собралось много людей. Родственники — брат, сестра, племянники. Друзья, сослуживцы, сотрудники фирмы «Пласт» и других компаний города.
Возле Елизаветы всего несколько ее бывших однокурсниц и сотрудников.
Поздняков стоял молча, опустив руки вдоль тела.
Священник прочитал Апостола и Евангелия. Усопшие освободились от обременявших запрещений и грехов. Текст молитвы вложили в правые руки Лизы и Виктора.
Хор запел: « Приидите, последнее целование дадим, братие, умершему, благодаряще Бога…» Родные и близкие усопших обошли вокруг тела с поклоном. Попросили прощения за обиды. Брат и сестра Виктора по очереди приложились к иконе на груди усопшего, к венчику на лбу. С Елизаветой простилась одна из подруг. Затем лица Виктора и Лизы закрыли покрывалом. Молодой священник крестообразно посыпал на их тела землю, произнося: «Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущие на ней….»
Раздались сначала едва слышные всхлипывания, перешедшие в плач – причитание. Сестре Виктора стало плохо. Она осела на каменный пол. Дежуривший в церкви врач подбежав к ней, дал понюхать нашатырный спирт.
Кирилл, подойдя к женщине, помог подняться, успокоил: «Примите мои соболезнования. Виктор был моим другом». Та закивала в знак благодарности, вытирая платком слезы.
Гробы с телами вынесли на улицу. Траурная процессия двинулась к заранее вырытым по соседству могилам. Соболезнующие бросив в могилы цветы, попрощались с Елизаветой и Виктором. Рабочие кладбища бойко опустили гробы в могилу лицом к востоку. Церковный хор затянул: «Трисвятое» — пение ангельской песни «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас».
Поздняков, бросив в могилу Виктора несколько горстей земли, выпрямился и почувствовал на себя чей – то взгляд. Повернул голову, – неподалеку в тени под деревом стоял, скривив в ироничной улыбке толстые губы, Ивановский.
Кирилл, выдержав этот взгляд, повернулся в сторону могил, над которыми уже ставили у ног усопших восьмиконечные кресты — символы спасения. Положил цветы на могилу Виктора. Взглянул в сторону холмика, который укрыл навсегда под собой его секретаршу, тяжело вздохнув, развернулся и в сопровождении охраны направился к машине.
— Видел гниду? — спросил, не оборачиваясь шедшего рядом Павла.
— Приперся, сволочь, издевается… — зло ответил тот.
Кирилл, сев на заднее сиденье, отгородился от водителя и охранника выдвижным стеклом, закурил, размышляя: « Ненавижу, значит презираю. Как же отомстить ему? Злом на зло? Как иначе? Презрением? Проигнорировать? Отдать на откуп прокуратуре? И что? Зацепок нет. Прямых улик — нет. Депутатская неприкосновенность. Пройдет еще пол года, год, закроют дело. — Ты видел его улыбку?- спросил сам себя. Это улыбка дьявола. Он не остановится. Крепок орешек. Ничего. И мы не лыком шиты. С волками жить, по-волчьи выть».
Поздняков достал телефон: — Валдис я тебя жду дома часа через два.
По приезду домой прошел в кабинет, снял черный пиджак, высоко закатал белоснежные рукава сорочки. Вынул из стола конверт и чистый лист писчей бумаги. На печатной машинке, написав несколько фраз в листе, подписал прямой и обратные адреса на конверте. Прошел к сейфу, открыв его, вытащил пару медицинских перчаток, надув их воздухом и проверив герметичность, надел. Затем из шкафа достал противогаз и надел на лицо. Открыв ячейку сейфа, аккуратно вынул небольшой металлический контейнер. Поставил на стол. Вскрыл крышку. В его руках появилась ампула с желтым кристаллическим порошком внутри. Кирилл, надломив верхнюю часть ампулы, высыпал несколько кристаллов на бумагу, быстро вложил лист в конверт и тщательно запечатал.
Ампулу отнес в туалет и, бросив в унитаз, спустил воду. Вернувшись в комнату, снял перчатки, бросил их в горящий камин, открыл настежь окна, вышел из кабинета, снимая противогаз.

— Валдис, привет! Ты в Париже давно не был? – спросил, здороваясь, Кирилл.

— Один раз и был всего — то на авиа шоу, — тряхнув светловолосой головой, ответил Стауче.- А что, есть возможность побывать еще раз?
-Слушай меня внимательно Валдис. Вот тебе деньги, — подвинул на край стола пачку долларов. – Возьмешь билет на поезд до Питера. Оттуда полетишь в Париж. Опустишь вот этот конверт в почтовый ящик в центре города
и сразу же ближайшим рейсом вернешься назад. Конверт, не вскрывай ни при каких обстоятельствах! Если что,… уничтожь, сожги, утопи…
Ясно?
— Ok, мой командир.
— Легкого пути, Валдис, — протянул руку на прощание Кирилл.
— Вот так – то лучше. Не будем отчаиваться, Кирилл, — прошептал Поздняков. – Скорбь, ненависть подавляют, отнимают стремление к жизни. Годы летят, ускоряют бег навстречу к неизведанному. Будем жить,…пока качается маятник часов.

* * *
Эдуард Ивановский прохаживался по кабинету. Ламинатный пол прогибался, поскрипывал:
— Ремонт не так давно делали, а уже скрипит. Гребанные турки – халтурщики.
Бойко крутнулся юлой со смещенным центром тяжести: — Опля…- уселся в кресло. Нажал на кнопку селектора:
— Дианочка, почту принеси плииз за последние три дня.
— Сию минуту, Эдуард Захарович. Войдя, положила корреспонденцию на стол миниатюрная блондинка. – Могу идти?
— Да, да, спасибо, — пробурчал Эдуард, погружаясь в изучение документов.
Полистал газеты, журналы, подчеркнул заинтересовавшие его заголовки.
— Это ни к спеху, — подождут, не созрели еще, – отбросил несколько писем в сторону.
— Ага, Париж, Эмма Ладур. — Аккуратно вскрыв конверт острым ножом, начал читать: « Дорогой Эд, высылаю Вам каталог….». Дочитал письмо до середины, поморщился, сузив глаза: — Что за черт, голова закружилась.
Встав, сделал несколько шагов: — Опять что ли начинается? – Диана, принесите мне воды со льдом, — вызвал секретаршу.
Та привыкшая к периодическим внезапным недомоганиям босса, которые сопровождались тошнотой, рвотой, молча поставила на стол бутылку с минералкой, бросила в бокал несколько кусков льда и заспешила покинуть кабинет.
— Не соединяй меня ни с кем, — крикнул ей в след, Эдуард и, отпив воды, прилег на кожаный диван у стены. Застонал, размахивая руками: — Старик, не подходи ко мне, не прикасайся. Что ты тычешь в меня своим грязным посохом? Убери ворону, убери, она царапает меня когтями. Убери, — попытался подняться с дивана и рухнул на пол.

Поздняков плавал в бассейне: пятьдесят метров… сто… триста…пятьсот…. Прохладная с пузырьками кислорода вода обжигала тело. Взмах, другой, толчок ногами, поворот.. Услышал голос:- Кирилл! Вынырнул… На краю бассейна сидел на корточках Павел с газетой в руках.
— Что случилось? – тяжело дыша, спросил Кирилл.
— Ивановский скончался!
— Да? Дай – кА газетенку . Интересно, интересно… Гипертонический криз… кома…
Не смогли спасти… Хм, медицина… Надо послать телеграмму соболезнования и венок его семье, Павел. Организуй…
— Будет сделано, Кирилл, — улыбнулся тот в ответ.
— Давай, давай, выполняй Павлуша, — нырнул в воду Кирилл, проплыл еще полкилометра брассом, принял душ и выехал на работу. Поднимаясь в лифте, услышал мелодию – вызов — « Господа офицеры» своего мобильного телефона:
— Да! Привет, Женя! Что за важная новость? ЦСКА выиграл кубок УЕФА? Ивановский?
Неужели… Подписать протоколы? Срочно? Да завтра не потерпит? Хорошо, сейчас буду.
-Привет, — поздоровался Кирилл с Суховым, влетая в кабинет, – что за срочность? Дел по горло. Где подписать? – не садясь, задал сразу несколько вопросов.
— Не торопитесь, господин Поздняков, — раздался голос за спиной.
Кирилл повернул голову. В кресле у стены сидел неизвестный ему человек в сером костюме. Средних лет, гладко выбрит, холодный взгляд глубоко посаженных карих глаз.
— Ты не один? – спросил у молчавшего Сухова.
— Садитесь, Кирилл Павлович, садитесь, — повторил незнакомец. – Надо побеседовать.
— Если надо, значит побеседуем. Слушаю Вас, господин…?
— Я могу идти товарищ генерал, — поднялся Сухов.
— На секунду задержитесь подполковник.
— Извините, с кем имею честь разговаривать? – смотря то на Сухова, то на человека в сером, спросил Кирилл.
— Я заместитель начальника управления ФСБ округа генерал – майор Гранкин Всеволод Платонович. Вам знакомы эти документы? – положил на стол папку.
У Позднякова слегка дрогнули руки, когда он начал листать документы.
— А этот человек знаком?
С фотографии смотрел смуглолицый симпатичный человек восточной внешности.
— Впервые вижу, — недоуменно произнес Кирилл.

— Не лукавьте Кирилл Павлович, следствию все известно.
— Я думал следствие уже завершено, — ответил Поздняков.
— Следствие по факту вашего сотрудничества с террористическими организациями господин Поздняков продолжается, — разминая пальцами сигарету, произнес собеседник.
— Даже так?
— Не иначе, — прикурил генерал. – Человека на фото не знаете?
— Мне что дважды повторять? Хорошо, повторю — не знаю я этого красавца, не знаю.
И позвольте, о каком таком моем сотрудничестве с террористическими организациями идет речь. Вы понимаете, какую херню лопочите, — возмутился Поздняков.
— Попрошу вести себя подобающим образом, — сказал генерал.
— Так,… или вы мне все объясняете толком, или без адвоката я больше не пророню ни слова, — ответил Кирилл.
— Теперь я могу идти? – повторил вопрос Сухов.
— Идите. Мы продолжим беседу с глазу на глаз, – разрешил генерал.
Сухов направился к двери, обернулся, посмотрев на Кирилла.
— Идите Сухов, — повторил фэсбэшник.
— Вызови адвоката, Евгений, — попросил Кирилл. Тот кивнул одобрительно в ответ.
— Итак, продолжим, — прикуривая следующую сигарету, заметил Всеволод Платонович Гранкин.
— Я закурю? – достал сигареты Кирилл.
— Курите. Давно вы связаны с Асадом Таррири, Поздняков?
— С кем, с кем? Послушайте генерал…
Гранкин ткнул пальцем в фото: «Этот человек. Поздняков, руководитель ливанской террористической организации Асад Таррири, с которым ваша фирма «Пласт» уже несколько лет активно сотрудничает. Торгуете оружием, Поздняков! Сеете смерть на землю матушку. Вы же боевой офицер, разведчик… Ради денег связались с нехристями. Связались с «Волками пустыни».
— Стоп, достаточно, генерал. С меня хватит, — поднялся Кирилл и направился к выходу.
— Куда вы Поздняков? Вы что еще не поняли, что вы задержаны?
— Я арестован?
— Вы задержаны, — повторил генерал Гранкин. В ближайшее время вам будет предъявлено официальное обвинение, если…
— Что если? – возвратился на место, Кирилл.
— Если вы не проявите разумность. Если не расскажите следствию все до последней йоты, Кирилл Павлович.
— Мне нужно подумать. Сколько у меня времени?
— Трое суток максимум. А вообще — то у нас в государстве за терроризм пожизненное дают. Так что спешите думать, господин успешный предприниматель,- подытожил Гранкин.
— Думать если я все правильно понял, мне придется в камере? – уточнил Кирилл.
— Конечно, сударь, конечно. Отпусти я Вас, а Вы фьють и нет Вас. Ищи потом ветра в поле. Интерпол, международный розыск…. Думайте, Кирилл. Думайте.
«Руки за спину. Лицом к спине», — услышал Кирилл команду. «Не двигаться».
Лязгнули замки. « Вперед… не оглядываться».
За спиной протяжно завыла и хлопнула тяжелая металлическая дверь. Тусклая лампочка высоко под потолком. Металлическая кровать. Табуретка. Стол. Раковина. Унитаз.
— Почти как в одиночке на губе в училище, — подумал Кирилл. Маленькое окно в стене напротив двери. Поздняков хотел взять табуретку и поставить ее к окну.
— Проклятье, прикреплена намертво к полу.
Подошел к окну, подпрыгнув, ухватился за решетку, подтянулся.
Дверь тут же распахнулась: «Не положено. Отойти вглубь камеры».
— Ладно, ладно прапорщик, не переживай. Сейчас осмотрюсь и все. Кстати, когда ужин?
— По распорядку в 18.30, — захлопнулась дверь.
Кирилл лег на кровать, заложив руки за голову:
— Влип ты батенька. Какая – то чушь. Перемешались судьбы в топке бытия…
Вика будет в шоке в таком же, как и я, а может и больше. Вике ни слова… Как – то надо выбираться отсюда. Но как?
Не напильником же пилить решетку? Напильник найти можно. Как там, в книжках про революционеров писано? В хлеб, кажется, прятали напильник и передавали узникам. А дальше? В бега? Какого хрена? А Женя Сухов — то, каков? Не предупредил, не позвонил…Друг тоже мне…. Хотя его понять можно. Дочка на руках, скоро пенсия…
Что я могу этому генералу предъявить? И почему генерал, заместитель начальника управления напрямую занимается моим делом? Не складывается мозаика, однако. Не складывается.
-«Ужин», — хлопнуло окошко в двери.
Кирилл взял алюминиевую тарелку с дымящейся жидкой перловой кашей, в которой плавало несколько кусочков свиной тушенки, прозрачный чай в зеленой кружке, два куска темного хлеба. Сел за стол и дуя на ложку, продолжал размышлять: — Мозаика. Карточный домик. Один не верный ход, Кирилл, и ты вылетел с татами с пожизненной дисквалификацией. И как сработали ребята? Сразу же после смерти Эдика. Совпадение? Вряд ли.
Закончив ужинать, собрал посуду, постучал в дверь:
— Адвокат мой приехал?
— Откуда я знаю, — ответил прапорщик.
— Следователя вызовите.
— Завтра. Уже ночь скоро.
— Мне нужно срочно, понимаете?
— Завтра.
Кирилл походил по камере. Четыре шага до одной стены, пять до другой.
Лег на кровать и уснул.

Утром после завтрака Позднякова доставили в кабинет Сухова.
Навстречу ему поднялся адвокат Белозерцев:
— Здравствуйте, Кирилл Павлович.
— Здравствуйте, Иван Иванович. Вы ознакомились с моим делом?
— Да, вполне.
— Что намерены предпринять?
— Вам предъявили факты по статьям, в которых обвиняетесь?
— В том все и дело, что предъявили, но по минимуму, — ответил Кирилл.
— Сейчас предъявим по максимуму, — вошел Гранкин с Суховым.
Бросил на стол папку: — Здесь уже полный комплект документов: счета в зарубежных банках, финансовые потоки, список лиц через которых осуществлялись поставки вооружения боевикам в Чечню, в Афганистан, на Ближний Восток…
Кирилл внимательно просмотрел документы: — Ясно.
— Что ясно? Согласны давать показания? – спросил Гранкин.
— Не совсем.
— В чем же тогда ясность?
— Я могу переговорить со своим адвокатом один на один?
— Вполне. Оставим их Сухов.
Кирилл подсел к Белозерцеву: — Сейчас поедете на вокзал, там, в ячейке камеры хранения возьмете сумку. В ней компьютерная дискета и видео – кассета. Обязательно снимите с них копии и везите сюда.
— Что в них, Кирилл Павлович?
— Доказательства моей невиновности. Быстренько, Иван Иванович. Одна нога здесь….
Белозерцев вернулся через сорок минут: — Пожалуйста, Кирилл, — протянул ему кассету и дискету.
— Включайте компьютер, генерал.
— Включи, Сухов, — буркнул Гранкин. Надел очки, придвинулся к монитору: — Что мы видим… «Оса», « Игла», « Муха»… договорные обязательства, везде Ваши подписи, Поздняков. Это, как я понимаю добровольно – принудительное признание в содеянном?
— Видео — кассету теперь просмотрите, — потребовал Поздняков.
Сухов, включив магнитофон, вставил кассету, на экране появился Подольский.
— Слушайте внимательно, господа, — закуривая, сказал Кирилл.
Гранкин буквально прилип к экрану. Сухов стоял рядом, поглядывая то на Виктора, произносившего монолог с экрана, то на Позднякова. Постепенно с его лица сползала маска неприступности. Гранкин же нервно курил, пуская в потолок клубы дыма.
— Прости, Кирилл, — монотонно говорил голос Подольского, — я слишком далеко зашел, переступил черту доверия, назад пути у меня нет. Пойми…. Сохрани эту кассету. Прощай. Удачи тебе, брат!
— Другое дело, — воскликнул Евгений.
— Не пойму, чему вы радуетесь, Сухов?
— Прямое доказательство, товарищ генерал, что заправлял всем Подольский. Алиби Позднякова на лицо.
— Не факт, — опровергнул его Гранкин. Первое: эксперты проверят подлинность записи.
Второе: может быть, они,- указал генерал длинной фалангой указательного пальца с налетом никотина на Позднякова и на экран,- договорились между собой, предвидя возможность задержания. Может быть, Подольский специально взял все на себя, чтобы отвести в сторону подозрения от начальника.
Третье: вполне вероятно, что Подольский мог сделать эту запись под нажимом, под дулом пистолета, если хотите. А? Как вам такой расклад?
— Не убедительно, — ответил Сухов. – Сделал признание, сделал запись, а потом кинулся под пули киллера, охраняя Позднякова? Что он камикадзе, шахид? Он же для очистки совести перед Кириллом душу излил. Покаялся.

— Браво, Сухов! Нашему подозреваемому уже каются в грехах как священнику, — съязвил Гранкин.- Если так дальше пойдет, то может Вас орденом наградить Кирилл?
— Делаю официальное заявление, — прервал его Поздняков. – Передавайте дело в суд, господа хорошие. Я умолкаю.
— В суд? – склонился над ухом Кирилла генерал. Вон господин Ивановский жил, был и весь вышел. До суда еще дожить нужно, не так ли? Если?
Кирилл отстранился, почувствовав горячее дыхание, — смесь табака и ужаса:
— Опять если, генерал? Вокруг да около можно ходить сто лет. Сухов, Белозерцев оставьте нас с генералом одних, будьте добры.
— Если? Ивановский? Что за намеки, Гранкин? Претендуете на долю моей фирмы? Сколько вы хотите?
— О, уже ближе к телу, Кирилл. Присаживайтесь, пошепчемся.
— Нет у меня желания с вами шептаться.
— Другого выхода не вижу. Ситуация для вас критическая. Цейтнот…Об Ивановском чуть позже. Сначала хочу Вас предупредить то, что я вам сейчас расскажу, услышим только мы с вами. Поэтому, думаю, что вам хватит благоразумности принять правильное решение.
— Слушаю, слушаю, генерал.
— Небольшой экскурс в историю для начала.
Гранкин подвинул ближе к Кириллу фотографию Асада Таррири. – Таррири, учился в Советском Союзе в одном из университетов Прибалтики . Отлично владеет русским, английским, французским, итальянским языками. После завершения учебы на родину не вернулся. Устроился работать в таможенное управление. После распада Советского Союза, ликвидации Варшавского Договора, используя многочисленные связи и возможности, занялся активной деятельностью связанной с торговлей вооружением и военной техникой. Из стран бывшего СЭВ нескончаемым потоком возвращались в Россию войска. Коррупция среди генеральского и офицерского состава достигла колоссальных размеров. Нами установлено, что Асад Таррири был одним из главных звеньев в цепи хорошо отлаженного механизма незаконной торговли оружием. Помните, Кирилл печально известную трагедию с паромом «Эстония»?
— Естественно. Какая связь с этим, как его… Таррири и «Эстонией». Теплоход если мне память не изменяет, затонул в результате того, что при шторме не выдержали нагрузки транспортные запоры люков, и вода хлынула вовнутрь помещений.
— Шторм, это одна из версий. Информация засекречена до настоящего времени о той трагедии. А знаете, Кирилл, что перевозил паром?
— Пассажиров, что же еще!
— На нижних палубах парома находились образцы военной техники последнего поколения, что подтверждают транспортные документы, оформленные таможней, подтверждают показания свидетелей.
— Так паром же следовал в Швецию?
— Тогда спец. службам удалось предотвратить попытку вывоза секретной техники за пределы страны, — продолжал генерал.
— Что вы этим хотите сказать, генерал? Что паром затонул не в результате шторма, а в результате….
— Кирилл, я ведь Вам говорил, — делайте правильные выводы из нашего разговора.
— Ну и ну, пожертвовать сотнями жизней людей во имя….
— Во имя сохранения боевой мощи государства, господин Поздняков. На войне, как на войне….
Кирилл прошелся по кабинету.
— Будете слушать дальше? – спросил Гранкин.
— Продолжайте.
— Асаду удалось скрыться. Дальнейшая его деятельность была сосредоточена на финансирование боевиков в Чечне во время двух последних компаний, на снабжение главарей бандитских формирований вооружением. Он принимал участие, находясь за пределами России, а зачастую и внутри нашей страны в разработке ряда громких террористических актов, которые произвели боевики. Ясно, что за личность?
— Допустим. Но я не пойму к чему Вы клоните, генерал? Причем здесь я?
Гранкин налил полный стакан воды и с жадностью выпил:
— Вынужден признать, что эта кассета с покаяниями Подольского вызвала у меня двоякое чувство. Дело в том, что Асад Таррири активно сотрудничал с фирмой «Пласт». Это установлено со стопроцентной точностью. Вы видели, господин Поздняков документы своими глазами. Везде ваше факсимиле… Вы главный поставщик, учитывая ваши связи среди военных кругов… ваши финансовые возможности… Но, эта кассета…
Можно действительно предположить, что вы ничего не знали, что Подольский ловко использовал ваше имя в качестве ширмы…
— Так и я же об этом, — подскочил Кирилл.
— Кассета может исчезнуть. Не было ее и все тут.
— Во- первых я сделал копию. Во — вторых ее видели Сухов и мой адвокат. Суд…
— О, Господи, — воскликнул, Гранкин. – Я же вам говорил, что до суда…
— Помню, помню… до суда мне не дожить, так же как и Эдуарду. Тиски, прямо какие – то.
— И рычаг от тисков в наших с вами руках, Поздняков.
— В моих?
— В наших с вами руках, — повторил Гранкин, перекидывая ногу за ногу.
— Не понял, если честно.
— Сейчас поймете. Гибель Подольского приперла Асада к стенке. Мы тоже оказались в неловком положении. А тут еще и Ивановский скончался некстати…
— Ивановский? Этот толстяк причем здесь?
— Неужели Вы так наивны, Кирилл? Думаете, что так называемые наезды на вас со стороны Ивановского связаны только с нефтью?
— Не хотите ли вы сказать, что Ивановский…
— Вот именно, — кивнул головой Гранкин. – Вот именно. Ивановский занимался,… пытался активно войти в бизнес по торговле оружием и боеприпасами. На его пути стояли вы, Кирилл.
— Подольский, — уточнил Поздняков.
— Фирма «Пласт». Конечно, когда Эдуард узнал о продаже части ваших активов, он вцепился в месторождение мертвой хваткой. Лишних денег не бывает, не правда ли?
Здесь Вы его ловко надули, Кирилл. Это его еще больше разозлило. Оружейный рынок строго поделен среди криминальных структур. Ивановский, выполняя поручения своих боссов предпринимал все усилия, что вас устранить – ртуть, киллеры…
— Хм, так вы все это время были в курсе событий и никаких мер не предпринимали, чтобы меня защитить, — возмутился Кирилл.
— Мы контролировали ситуацию до тех пор, пока… пока Ивановский не убрал Елизавету, пока киллер не застрелил Подольского.
— Ничего себе контролировали обстановку…
— И на старуху бывает проруха…
— Мне кажется, генерал, что Виктор вас вычислил. Поэтому и записал видео – кассету.

— Возможно. Хотя…. У него уже не спросишь, к сожалению, а было бы не плохо это сделать, чтобы уточнить детали.
Кирилл,… Подольский работал на Таррири, Ивановский же сотрудничал с другой мусульманской террористической организацией, конкурирующей с « Волками пустыни».
Пока они были живы, в наших руках были все ниточки игры. Я дергал за них, словно кукловод – туда, сюда, обратно…
— Тебе и мне приятно, — усмехнулся Кирилл.
— Вот именно. А теперь…
— Значит, вы генерал предлагаете мне в обмен на свободу, в обмен на…
— Уловили верно, мою интонацию. Согласны?
— Сделка? – спросил Кирилл.
— Бизнес.
— Бизнес, это деньги. Сколько вы хотите генерал?
— От вас лично, ничего. Не спешите, Поздняков. Выслушайте до конца мою идею.
Я хочу, чтобы вы заняли место Подольского. Стали связующим звеном между мной и Таррири.
— Он пойдет на контакт?
— Думаю, что да. Зачем ему искать новых поставщиков, новых партнеров? Ну, работал с Подольским Виктором, далее будет работать с Поздняковым Кириллом, какая разница? Пойдет на контакт, пойдет. Обстановка вокруг Ливана напряженная, постоянные конфликты с Израилем. Мы его заинтересуем, Кирилл. Мы ему нужны как воздух. Поставки оружия, вот что ему необходимо. Оружие — черный бумеранг смерти, который будет летать между Ливаном, Чечней, Афганистаном…. Вы поедете в Эмираты, где Асад Таррири имеет роскошную резиденцию. Поживете в экзотической стране, привыкнете… Затем войдете с ним в контакт. Наладите отношения, подружитесь. У вас с ним есть общие привязанности.
— Как это понимать? – насторожился Кирилл.
— Лошади, Кирилл. Он обожает скачки, держит лошадей.
— Забавно, но, тем не менее, Асад человек не глупый, как я думаю, — возразил Поздняков. У меня нет выхода на тех людей, с которыми сотрудничал здесь Виктор. Это элементарно проверяется, генерал!
— Этот аспект нашего договора я беру на себя. Сказал, что заинтересую Асада, значит, заинтересую. Есть чем заинтересовать, поверьте. От выполнения нашей операции зависит безопасность нашей страны. Вы же патриот, Поздняков?
— От выполнения нашей операции зависит не только безопасность страны? – усомнился Кирилл.
— Ваша безопасность тоже.
— А ваша доля?
— Коммерческую составляющую проекта, которая в бюджет страны пойдет на развитие управления, на благотворительность, обсудим позже по итогам сделок с Асадом.
— Пространное заявление господин Гранкин. Я привык к более конкретным мероприятиям.
— Привыкайте быть дипломатом, а не только бизнесменом. Привыкайте подчиняться воле более сильных личностей, — с пафосом заявил Гранкин. – И не забудьте про свою дочь…
— Да? По правде сказать, Гранкин, только что подумал о ней, о том, что она может оказаться вновь заложницей.
— Гарантом, — уточнил, генерал. – Ну, так как? По рукам?
— Не хочется играть по вашим правилам, но придется, — ответил Кирилл.
— Играть, со мной, не советую, — сказал Гранкин, сжав губы.
— Не сомневаюсь, — ответил Кирилл, в упор, посмотрев оппоненту в глаза.
— Сухов, Белозерцев, — открыв дверь, позвал Гранкин. – Мы обсудили с господином Поздняковым важные моменты следствия. Я пришел к мнению, что его можно освободить из под стражи. Представленная кассета в корне изменила ситуацию. Сухов, дело можно сдавать в архив.
— Да? Я ведь говорил…- обрадовался Евгений. – Поздравляю Кирилл.
— Увидимся, — сухо бросил Поздняков и покинул вместе с адвокатом кабинет прокуратуры.
— Иван Иванович, — спрячьте дубликаты кассет у себя, хорошо? И спасибо за помощь!
— Нет проблем, Кирилл.

Поздняков, подъехав к дому, увидел удивленные взгляды охранников.
— Что, не ждали?
— Честно говоря, нет. Тут такое творилось….
— Например?
— Понаехало народу в масках, с автоматами, перерыли все вверх дном во дворе, на конюшне, даже в собачьих вольерах рылись. Изъяли винчестеры из всех компьютеров… кошмар…
— Нашли что — нибудь?
— Ничего не нашли, — подбежал к Кириллу, обрадованный Павел.
— И славненько. Здорово, Павлик. Соскучился?
— Тяжело без вас, Кирилл.
— Привыкай. Скоро еще тяжелей будет. Пошли в дом.
— Не дай, Бог, куда уж тяжелей.
— Сейчас все расскажу, присаживайся. Короче говоря, ничего у них на меня нет, но намекнули, что бы я на некоторое время покинул страну в целях собственной безопасности. А я ведь и, правда, сто лет не был в отпуске. Воспользуюсь предоставленным случаем.
Вике ничего о событиях этих дней не говори, пусть отдыхает. Придет время, и я сам ей все расскажу. Я на несколько дней уеду в Ригу. Нужно повидаться с другом перед отпуском. Давно ему обещал. Так что рули здесь дальше сам, Павлик.
— Не порадовали, если честно, Кирилл. Постараюсь оправдать доверие.
— Да вот что еще,… Вике можешь позвонить и передать от меня привет. Скажи, что до моего возвращения из отпуска пусть живет у Рябова. Это приказ, Павел, понял?
— Понял что приказ….
— Который не обсуждается, — добавил Кирилл.

* * *
Кирилл вышел из вагона поезда на перрон. Закинув спортивную сумку за спину, прошел через переходную галерею и оказался на привокзальной площади.
Автобус «Мерседес» мягко шурша новыми покрышками, подъехал к остановке, двери шипя гидравликой, приветливо распахнулись, и люди поднимаясь по ступенькам, заполнили его пространство почти до отказа.
— Следующая остановка «Пятидомики» – прозвучал в динамиках под потолком приятный голос шофера, записанный на магнитофонную пленку.
Кирилл посмотрел в окно. Накатилась волна воспоминаний. За прозрачными стеклами автобуса поплыли пейзажи просыпающегося утреннего города.
Из года в год один и тот – же, недолгий маршрут номер один от конечной остановки до Исторического музея. Раньше здесь ходили автобусы марки «ЗиС» (Завод имени Сталина), тяжело пыхтя, как старички, преодолевали вообще – то некрутой подъем булыжной мостовой, и казались верхом совершенства отечественного автомобилестроения.
«Мерседес» преодолел этот подъем без всяких усилий, был слышен только еле различимый в шуме работающего двигателя щелчок переключения скоростей автоматической коробки передач. Не слышно как, продираясь сквозь толпу людей, от передней двери, кричит упитанная женщина — кондуктор, увешенная тугими гирляндами из билетов, словно пулеметными лентами:
— Обилечиваю. Обилечиваю, граждане пассажиры.
Усевшись на высокое затертое кожаное кресло у двери с надписью — «Выход», словно капитан судна на мостике, она зорко всматривается в пучину, в разношерстную людскую массу.
А вот малыш, сидя у матери на коленях пальцем рисует на запотевшем стекле снеговика.
Напротив старушка в стеганой фуфайке, глядя на него, неожиданно зычным голосом фыркает: « Нехорошо деточка ногти на пальчиках грызть. Дедушка Сталин узнал бы, ох и заругал бы тебя», — при этом качает головой с укором, посматривая на мамашу.
Интересно вот так сидеть в уютном автобусе, который знай себе, катит по дороге, и наблюдать за пассажирами.
«Люська, Люська, да поднимайся же ты быстрей»,- тянет на длинном поводке девчонка с косичками в потертых джинсах белую пуделиху с заплаканными глазами.
Люська,… и почему принято называть собак и кошек именами людей?
«А ты знаешь, мой, зараза, вчера так опять нализался», — шепчет миловидная барышня в кожаном брючном костюме подружке с большой сумкой у ног. –«Спрашиваю утром ты где это так вчера умудрился сподобиться?».
А он заявляет: « На презентацию в ресторан шеф пригласил, не мог же я ему отказать».
«Я ему покажу, блин, презентацию, на раскладушке на кухне месяц теперь спать будет».
Моложавый брюнет, напевая какую – то знакомую мелодию. Да, да, вот эту…: « Зайка, моя…», косит выпученные глазки на юную студентку с тубусом в тоненьких как струны скрипки руках, притоптывая в такт ногой 46 размера, неймется ему видимо с самого утра…
«Ой, помогите, помогите, человеку плохо!».
Толпа в ужасе расступилась, на затоптанном полу автобуса в судорогах бьется тело молодого человека в парусиновом белом костюме, изо рта показалась пена- приступ эпилепсии…
-Надо что–то делать, вызовите «Скорую».
Кондуктор два раза нажала на черную кнопку, торчащую из потолка автобуса. Скрип тормозов, беспорядочное падение людей.
«Расступитесь, я сейчас, я знаю, что нужно делать»,- старичок в тюбетейке на лысой голове склонился над захлебывающимся юношей, вставил ему между зубов металлическую расческу, разжав рот, плотно прижал содрогающееся тело к полу.
-Помогите, мне его одному не удержать.
Через минут пять несчастный перестал биться, дыхание его успокоилось, он, поднявшись, не понимая, что с ним произошло, удивленно посмотрел на пассажиров автобуса голубыми глазами полными слез.
-Садись, садись, мил человек,- обеспокоенным голосом зашептал, успокаивая, старик, усаживая юношу на свое место.
И снова за стеклами поплыли знакомые пейзажи — осенний парк, разлапистые ели, белки, снующие туда – сюда в поисках корма…
Меняется времена, меняются люди…. Когда они (люди и времена) были лучше? Сейчас?
Тогда?
Сидишь в автобусе,… обычный рейс, наблюдаешь за людьми. Быть может, кто – то наблюдает за тобой… «Есть игра: осторожно войти, чтоб вниманье людей усыпить, и глазами добычу найти, и за ней незаметно следить…»
Да, игра, через поколения и века…
-Следующая остановка Исторический музей,- прозвучал голос в динамике автобуса.
На плечо легла рука…
.Кирилл оглянулся. Юноша с длинными вьющимися не по моде волосами, с зелеными глазами улыбаясь, произнес:
— Вам кажется, пора выходить, не пропустите свою остановку.
-Да- да спасибо, мой друг.
Юноша, опустившись в освободившееся кресло, еще раз приветливо улыбнулся и открыл глянцевый журнал «Итоги».
В голове Кирилла пронеслась мысль: « Интересно, откуда он узнал, что мне пора выходить?»
-Следующая остановка Дом правительства, конечная…- донеслось эхом из покатившего по глянцевому асфальтовому покрытию «Мерседеса»…Через поколения и через века маршрут номер один…
Поздняков поднялся по ступенькам знакомого подъезда, сняв очки и парик, два раза нажал на звонок.
— Кто там?
— Незваный гость хуже татарина…
Дверь распахнулась: — Ой, Кирилл! – Обрадовано вскрикнула Екатерина. – Проходи. Дай я тебя рассмотрю. Похудел, осунулся.
— На кремлевской диете, — рассмеялся Кирилл.
— Шутишь, да?
— Какие шутки, Катя. Пол страны сейчас с ума сходит от этой диеты.
— И ты туда же?
— А чем я хуже других?- Кирилл посмотрелся в зеркало, причесался, осмотрел прихожую. – Вижу ремонт, сделали? Молодцы!
— Проходи в комнату, — пригласила гостя Катя.
— Славка – то где?
-Здесь я, здесь.
— Ни фига себе! — воскликнул Кирилл, увидев Свирина. – Пройдись, пройдись…
Почти не хромаешь? Здорово!
— Привет, Кир! – протезец, что надо мне доктора сбацали на твои гроши.
— Он даже пробежки короткие делает по утрам, — похвасталась Катя.
— И станцевать могем, если что, — рассмеялся Вячеслав. – Ну что мать, накрывай на стол.
— Один момент, — выпорхнула на кухню Катя.
-Рад встрече! Молодцом, Славка. И волосы на голове отрасли у тебя чуток…
— Главное что в голове, а не на поверхности, Кир. И я безумно рад нашей встрече. Надолго к нам? Ой, ты не подумай, что я тебя выпроваживаю. Просто для поддержания беседы спросил.
— Для поддержания беседы у меня есть, — выставил коньяк на стол Кирилл.
— Это вы с Катей без меня, я в полной завязке, — открывая бутылку, объявил Свирин. – Чайком с вами чокнусь за встречу.
— За встречу так за встречу. Чтоб чаще встречались в полном составе! – подняла рюмку Катя.
Хлопнула входная дверь,… в комнату заглянула симпатичная девчушка с косичками, увидев Кирилла, смутившись, спряталась.
— Соня, это же дядя Кирилл, забыла его? Иди сюда, — протянул к дочке руки Свирин.
Девочка села к отцу на колени, исподлобья поглядывая на Позднякова.
Кирилл порылся в кармане пиджака, протянул Соне жевательную резинку. Та, кивнув благодарно, вопросительно посмотрела на отца.
— Жуй, жуй, дочка. А хочешь пепси с заварным пирожным?
— Угу, — протянула Соня, не открывая рот.
Кирилл погладил девочку по голове:
— Катя, Славка, а у меня сюрприз есть для вас. Положил на стол фотографию Виктории.
— У, якая, дивчина гарная, — удивился Свирин. – А глазищи, глазищи то…
— Слава Богу, — взмахнула руками Катя – Поздняков женится, наконец, решился. Не забудь на свадьбу пригласить…
— Катя, какая там свадьба, это дочь моя – Вика.
— Вот так новости, — опуская Софию на пол, удивился Вячеслав. – И откуда же она взялась твоя дочь?
— Да, Кирилл, где ты ее прятал от нас столько времени? Расскажи – кА! — попросила Катя, разглядывая фотографию.
— Красивая тетя, — неожиданно произнесла Соня.
— Спасибо, Сонечка, — ответил девочке Кирилл. – Откуда взялась, говоришь, Слава, а вот оттуда… Положил на стол перед другом фотографию Ирэны.
— Поздняков, у тебя крыша не съехала? Ты что зациклился на этой своей Ирэне? В психушку не пора ли? – вскочив на ноги, заявил Славка.
-А они похожи… — заметила Катя.
— Ну и что, что похожи? – не унимался Свирин.
-Вы что оба с ума сошли? Какая Ирэна? Какая дочь? Поражаюсь я вам. Ну, ладно Катя, сентиментальная женщина. Но ты, Кирилл… Столько лет прошло…
— Тихо, тихо, Славик. Я все проверил. Мы провели генетическую экспертизу…И лет прошло столько, сколько положено…
— И что? – не унимался Свирин.
— А то… Девяносто с лишним процентов, что Виктория моя дочь… Наша с Ирэной дочь.
— Браво! Брависсимо! – захлопал в ладони Свирин. – Мыльная опера, блин… Дочь одной из пройдох – воровок, которые,… — осекся на полуслове Вячеслав.
– Дочурка, пойди, посмотри мультики в своей комнате, — выставил упирающуюся Соню за дверь. – Нет, я тебя не понимаю Кирилл.
— Слава, как тебе не стыдно! – сказала Катя.
— Ничего ребята, а не в обиде, — ответил Кирилл. – Славка ты мне лучше скажи, как к тебе эта фотография Ирэны попала.
Свирин, сев за стол, налил рюмку коньяка, подержал ее в руках,… потом протянул Кириллу: — Держи, пей. Короче, не фига я в эти твои сказки не верю… Как фотография попала ко мне? Я когда из Афгана вернулся, матушка моя ее мне показала. Говорит: « Девушка одна приходила, искала Кирилла. Спрашивала, не знаю ли я случайно его адрес».
— Что дальше было? – спросил Кирилл.
— У мамы- то адреса твоего не было. Ирэна оставила ей фото, оставила свой адрес.
— И ты все это время молчал? – вступила в разговор Катя.
— Что вы от меня хотите? Во — первых я сразу же уехал в Перу, во – вторых, как вспомню, что они меня тогда на бабки развели…
— Опять ты за свое, Славка, они… они… Не они , а она, Эльза, — прервал его Кирилл.
— Черт возьми, Кирилл, ты словно в потемках бродишь до сих пор по тому лесу в Юрмале.
Поздняков вышел на балкон, закурил. Свирин подошел сзади: — Дай прикурить…
— В потемках говоришь, брожу, Славик? А на тебя значит, просветление нашло, и ты решил вернуть мне фото Ирэны спустя два десятка лет? Не в обмен ли на мою кредитку, а?
— Тебе сейчас вмазать или потом? – отстранился Свирин.
— Можешь и сейчас и потом… Душа у тебя с червоточинкой Слава, извини за прямоту, — заметил сухо Кирилл.
— Какая есть, я душу не выбирал себе, Богом дана и ошибками жизни стругана.
Кирилл бросил сигарету с балкона…. повернулся….
— Подожди, Кир, давай завтра съездим по тому адресу, может, разузнаем, что про Ирэну?
-Ну что же давай, хотя шансов почти нет…- согласился Поздняков и хлопнул Свирина по плечу.
Рано утром они вышли из подъезда. Свирин остановил такси: « Юрмала. Дубулты».

— Почти ничего не изменилось, — поглядывая, как за стеклом стелется широкая трасса, как шумят вдоль нее листвой деревья и спешат на пляж отдыхающие, — заметил Кирилл.
— Из России приезжих меньше стало, а так… море на месте, такое же холодное и мутное от песка, пиво, такое же пенное и вкусное, девушки, такие же аппетитные, как и тогда, — ответил Славка. — Шеф, — обратился к таксисту, — вот по этому адресу нас доставь.
Въехав в Дубулты, водитель, притормозив, посмотрел внимательно на листок бумаги с адресом, медленно повел машину, поглядывая на названия улиц.
— Вот господа вам кажется сюда.
Отпустив такси, Поздняков и Свирин поднялись по шаткой скрипучей лестнице двух этажного дома.
— Квартира 25. Звони Кирилл.
Звонок отозвался соловьиной трелью. Послышались тихие шаги.
Лязгнул замок, и дверь, удерживаемая серебристой цепочкой, приоткрылась.
-Вам кого? – на латышском языке спросил пожилой мужчина в атласном вишневом халате, подслеповато щурясь.
— Добрый день, — ответил Свирин. – Не могли бы Вы открыть, нам нужно задать вам несколько вопросов.
— Вы из полиции?- спросил хозяин.
— О, нет – нет.
Старик поспешно захлопнул дверь.
— Звони еще раз, Кирилл.
— Что вам нужно? Оставьте меня в покое! — раздался голос за дверью.
— Не бойтесь, пожалуйста. Мы ищем одну девушку,… женщину…. Она раньше жила по этому адресу. Ирэна…
— Ирэну? – открыл дверь старик.
— Да, Ирэну, — на русском языке повторил вопрос Кирилл.
— А вы кем ей будете, молодые люди?
— Старые друзья.
— Хм… старые друзья. Она здесь больше не живет. Съехала и давненько уже…. Так что ничем не могу вам помочь.
— Куда она уехала, прошу вас, вспомните? Может, адрес оставляла новый… Может записку? — с надеждой глядя в лицо старика, произнес Кирилл.
— Увы,… увы,… не оставляла. Очень спешила, это я как сейчас помню… Да, очень — очень спешила… нервничала.
— Это все?
— Ну да! – ответил старик. – Прошу извинить, мне пора принимать лекарства, — закрыл перед Кириллом и Вячеславом дверь.
— Я же говорил, что шансов нет. Если бы раньше… — подфутболил Кирилл пустую сигаретную пачку. – Болван я …
— Да ладно, Кир, не кручинься. Поищем ее еще по своим каналам, — успокоил Свирин.
— Да Славка, лучше позже, чем никогда. Я возвращаюсь домой, если что узнаешь, звони мне немедленно.
— Что так заспешил домой, Кир? Погостил бы еще…
— Не могу долго оставаться здесь, дела, — ответил Поздняков.
-И с Катей и Соней не зайдешь попрощаться?
— Как же не попрощаюсь, попрощаюсь. Поехали в Ригу, а потом в аэропорт.
— Без вопросов. Поехали.
— Ну что нашли? – открыв двери, спросила Катя. – Не нашли, вижу по лицам…
Ну, ничего, Кирилл, ты надейся…
— Катя, Кирилл уезжает… — сообщил Вячеслав.
— Как? Так быстро?
— Нужно спешить. Обстоятельства. Извини, Катюша. Приезжайте все вместе ко мне в гости. Обязательно приезжайте. Славик теперь ты на ходу, как говорится. Жду вас, непременно, жду.
— В следующем году, когда у Сонечки каникулы будут, приедем. Договорились? – сказала Катя.
— Ok – ответил Кирилл, собрав сумку, поцеловал Катю. – Все, с Богом. Я буду вам звонить. Обязательно буду.
* * *

— Поздняков, через два дня в дорогу на юг, готовы? – спросил Гранкин.
— Готов. Вы, генерал говорили, что у вас есть чем заинтересовать Асада Таррири.
— Естественно. Пойдете к нему на встречу не с пустыми руками, — ответил Гранкин, открывая сейф. – Возьмите две дискеты. В них интересные предложения – новые разработки вертолетчиков, оружейников… саперов. Но это не главное, — сказал Гранкин, осторожно ставя на стол стеклянную герметично запаянную капсулу с толстыми стенками, — вот наш основной козырь.
— Что это?
— Это? Это вирус Марбурга. Боевая рецептура.
— Как, как? – переспросил Кирилл.
— Вирус Марбурга. Вирус геморрагической лихорадки.
— Вы с ума сошли, Гранкин, — поднялся Кирилл. – Этой гадостью можно пол мира отравить. Чтобы я ввязывался в такое гнусное дело… Ни за что…
— Назад дороги нет, Поздняков. Вы что, так этого и не поняли? И потом не факт, что Таррири станет использовать практически вирус Марбурга, но, имея его в руках, он может манипулировать политиками, использовать власть данную ему мной… нами…
— Нас с вами потом даже в ад не примут, Гранкин.
— Бросьте, Поздняков. Все это лирика.
— Лирика говорите? Где гарантии, что вирус не вернется потом в Россию?
— Не вернется. Таррири не только умен, но он еще и жаден. Здесь мизерная доза вируса, его можно использовать на ограниченном по площади пространстве. Вирус действует отлично только в жарком климате.
— У нас на Юге тоже не прохладно в Чечне, в Дагестане… — отпарировал Кирилл.
— Гипотетически можно предположить, что вирус вернется в Россию, согласен. Но, какое нам, в конце концов, до этого дело? Живите проще Кирилл. Вам поручено задание, вы его выполняете и все, все…. Точка.
— А Вы циник, Гранкин, такой же, как те деятели, которые во время Сталинградской битвы распространили брюшной тиф посредством крыс. Те проникли в окопы немецких войск. Началась массовая эпидемия. Результат – победа советской армии. Какой ценой!? Крысы, оставшись без корма, перекинулись на позиции наших войск. Сколько потом народу полегло, а?
Циник…. Приперли меня к стенке. И теперь философствуете….Не боитесь, что я сейчас заберу у вас этот долбаный пузырек и прямиком в телестудию на пресс- конференцию?
— Нет, не боюсь. Вы же не самоубийца Поздняков, не так ли?
А потом, — первое: прикиньте, как бизнесмен, какую материальную выгоду вы получите от этих сделок с оружием, второе – как гражданин великой страны почувствуйте свою лепту в дело возвращения былого статуса нашей державы на Ближнем Востоке в случае успешного выполнения поручения. Улавливаете, Поздняков?
— Улавливаю, улавливаю, Гранкин. Давайте продолжим дальше, — произнес Кирилл.
— Так — то лучше, — выдохнул с облегчением генерал. – Арабским языком насколько я в курсе вы владеете неважно?
— Недостаточно хорошо. На бытовом уровне…
— У вас будет возможность усовершенствовать свой арабский. Вам в этом поможет Дарья Семенова.
— Радистка Кэт? – съязвил Кирилл.
— Я не столько глуп, чтобы вводить женщину в курс нашего дела, Поздняков. Семенова – высококвалифицированный переводчик — арабист, закончила МГИМО. Будет работать по контракту вашим секретарем. Официальная же версия для местных властей – вы молодожены, совершающие круиз по странам Ближнего Востока. Так будет удобней.
— Она согласилась с этой версией? – удивился Кирилл.
— От таких выгодных предложений не отказываются умные женщины нашего времени. В том, что она умна у вас будет возможность убедиться самому сегодня же. Кроме того, она еще и чертовски красива, что не маловажно.
— Немаловажно для кого, для чего? – спросил равнодушно Поздняков.
— Бросьте, Кирилл, вы же не ханжа. Красивая женщина попутчица…. Лично я с удовольствием оказался бы на вашем месте.
— Так в чем же дело, Гранкин. Вперед на баррикады…- предложил Кирилл.
— Увы,… увы,… у каждого из нас в этом сюжете своя роль.
— Как и у каждого из нас свой храм в душе, — произнес Поздняков.
— Вот-вот, точно сказано. Желаю успеха, Кирилл Павлович.

Кирилл вышел на улицу, купив в киоске несколько газет и журналов, бросил их на сидение джипа, вставил ключ в замок зажигания…
— Господин Поздняков!
Рядом с машиной стояла молодая женщина в черном брючном костюме. Короткая стрижка пепельных волос, дымчатые очки, элегантная сумочка на длинном ремешке через плечо, белая блузка, галстук – бабочка в черную горошину на розовом фоне, небольшой прямой нос, в меру полные губы с едва заметной помадой в тон галстука.
Кирилл вышел из машины: — Думаю, что Вы и есть Дарья Семенова?
— Вы не ошиблись, это я, — сказала женщина.
Кирилл разглядывал ее, не зная, как дальше себя вести.
— Вы берете меня на работу? — прервала паузу Семенова.
— Ах да… работа… контракт. Мне вкратце рассказали о вас …
— Дарья Владимировна.
— Рассказали о вас Дарья Владимировна… Послушайте, Дарья, неудобно знакомиться на улице. Вы не будете возражать, если мы продолжим беседу в кафе неподалеку, — предложил Поздняков.
Семенова взглянула на часы: — Не против. С удовольствием.
— Тогда прошу в машину.
-Кофе, коньяк? — предложил Кирилл, когда они сели за столик летнего кафе.
— Кофе… и коньяк, если можно. По правде говоря, я немного волнуюсь, — ответила Дарья.
— Сигарету…
— Да пожалуй, я закурю, — ответила женщина и, достав пачку дамских сигарет, щелкнула зажигалкой. Несколько раз затянулась…- Вот мое порт — фолио, Кирилл Павлович, пожалуйста, — протянула через стол Кириллу папку с документами. – Честно скажу, предложение вашего друга Гранкина было для меня неожиданно…
-«Моего друга Гранкина, хм, это уже интересно. Неужели она и правда не в курсе дел, или мастерски ведет игру, — подумал Кирилл. «Волнуется, губы дрожат…».
— Вы не волнуйтесь, Дарья, рассказывайте все по порядку, — просматривая ее документы, заметил Кирилл.
— В принципе там все написано, — кивнула женщина на папку. – МГИМО, затем несколько лет работала в нашем консульстве в Ливии, в посольстве в Сирии, журналисткой агентства печати и новости по Ближнему Востоку, имею ряд научных публикаций по арабскому языковедению, культуре…
— Немного странный выбор у вас… Современная молодая женщина и арабский мир с его мусульманскими канонами,- сказал Кирилл, наблюдая за реакцией Семеновой.
— Да? Странный? Это по наследству, видимо от деда. Он был профессором МГУ, пол мира объездил в экспедициях: Индия, Пакистан, Филиппины, Африка… наша Средняя Азия.
Поздняков закрыл папку: — Хорошо, Дарья Владимировна. Резюме Ваше в полном ажуре, как говорится. Разведены, детей нет…. Вы мне подходите…
— Потому, что разведена и нет детей? — уточнила Семенова.
— Гранкин сказал Вам, что мы должны с вами разыграть партию молодых супругов?- в лоб спросил Кирилл.
— Да, сказал. Не вижу в этом ничего странного. Я знаю, такое часто практикуется при длительных спец. командировках, — ничуть не смутившись, ответила женщина.
« Ага, при длительных спец.командировках… Значит все же она не просто переводчица, значит, Гранкин поставил ей задачу… значит ее роль – присматривать за мной на тот случай, если… Возможно, будут и другие соглядатаи…».
— Думаю, что мы сможем с взаимной выгодой воспользоваться таким условием нашего сотрудничества во благо нашей страны, — вслух ответил Поздняков.
— Безусловно. Во всяком случае, я буду к этому стремиться, Кирилл Павлович, — ответила Семенова.
— В таком случае, дорогая Даша, нам нужно перейти на «ты».
— С удовольствием, мой дорогой Кирилл.
— Тебя подвезти домой? – спросил Кирилл.
— Нет – нет, спасибо. Мне нужно еще сделать ряд необходимых покупок перед дорогой.
— Тогда до встречи у самолета. Не опаздывайте, Дарья Владимировна, — предупредил Кирилл, поцеловав ей руку.
— Увидимся, — ответила женщина на прощанье.
* * *

Поздняков катил впереди себя тележку с чемоданом, оглядывая пассажиров стоящих у стойки регистрации.
— Кирилл Павлович.
Сегодня на Семеновой был белый брючный костюм. Светозащитные очки она сдвинула поверх лба. Кирилл, наконец, смог рассмотреть ее глаза — серые с голубизной – признак доброты, отзывчивости, честности и некоторой скрытности в чувствах. Внешние уголки глаз вблизи виска чуть удлиненны – что говорило о наличии ума и проницательности, некоторой артистичности, непосредственности, но в тоже время, порой, безжалостности.
— Кирилл, Кирилл, мы же условились Даша, — поздоровался Поздняков.
— Да – да, Кирилл.
— Ну что, летим? — глянул на часы.
— Карета подана, — ответила, улыбнувшись Семенова.

Боинг разогнался по взлетной полосе и взмыл огромной птицей в необъятное небо.
— Кирилл ты раньше не бывал в Эмиратах? — спросила Дарья.
— Я твое порт – фолио изучил. Ты же, наверняка, с моими данными ознакомилась?
— В общих чертах. Крупный бизнесмен, разведен, взрослая дочь…
Кирилл, Вы мой шеф, я знаю свое место но, тем не менее, поймите, что мои обязанности секретаря — создавать комфорт вам в работе. Для этого я должна упреждать, угадывать все ваши пожелания. Я понимаю, что консенсус не может наступить сразу же и во всем. Мы должны некоторое время поработать вместе, чтобы я могла узнать ваши привычки, требования, приоритеты. Поэтому я и спросила у вас об Эмиратах, были ли вы там раньше.
— Не сердитесь, Дарья,- вслух ответил Кирилл, а про себя подумал, ощущая в кармане легкую тяжесть капсулы с вирусом: « Как бы она среагировала, узнай, о чем я думаю в настоящий момент? А вдруг, она — телепат?».
Продолжил говорить: — Я погорячился. Ничего, притремся. Отвечаю на ваш вопрос, — в Эмиратах не был. Из всех арабских стран был только в Ливии – давно.
Поэтому, улавливая твой ход мысли, не возражаю, если ты мне расскажешь о той стране, куда несут нас крылья этого воздушного коня, — постучал Кирилл по обшивке лайнера.
Семенова благодарно взглянула на Позднякова, моргнув длинными ресницами:
— Нужно же нам о чем–то говорить, да? Давайте хотя бы об Эмиратах для начала…
Эта такая удивительная страна, Кирилл. Пустыня, яркое солнце почти круглый год, оазисы, дюны красного песка, скалистые массивы Хаджарских гор.
— И горы есть?
— Да представь себе. Конечно это не Гималаи, не Памир, но также завораживают, манят.
Сам знаешь, что эмираты это нефть и роскошь. Совсем недавно там был построен самый высокий в мире отель — «Арабская Башня» высотой 321 метр и первый в пустыне крытый горнолыжный спуск. А еще у них есть один из самых больших аквапарков Азии и лучший на Ближнем Востоке зоопарк.
— Кстати Дарья ты заказала номер в гостинице?
— Заказала апартаменты их четырех комнат в одной из лучших гостиниц, но не в «Арабской башне». Я не права?
— Все хорошо. Не хочу привлекать к своей особе много внимания. Сколько нам еще лететь?
Женщина глянула на часы:
— Время перелета – пять часов. Осталось – еще два часа пятнадцать минут.
— Продолжай Даша свой экскурс. Интересно у тебя получается, сразу видно, что спец., — ответил Кирилл и прикрыл глаза.
Дарья посмотрела на него и тихим голосом продолжила: — Население страны
около 3,1 млн. человек, главным образом арабы. Только 25% жителей страны относятся к коренному населению…
— Сунниты, шииты? – спросил Кирилл.
— Я думала вы спите… в основном сунниты, Кирилл.
— Не сплю, голова побаливает. Может от перегрузки?
— Очки не носите? – спросила Даша.
— Нет.
— Проверьте зрение Кирилл. Читаете, наверное, много. Глаза напрягаете, от этого возможно и голова побаливает.
— Да, некогда мне, все бегом, бегом, бегом…
— Вот прилетим в Абу Даби, я вами займусь…
— Серьезно? – усмехнулся Кирилл, повернув голову к секретарше.
— Вы против? Солярий, море, сауна, аутотренинг, гипноз. Помолодеете лет на двадцать.
— Лет на двадцать? Я не против, скорее – за, Даша. Скинуть бы годков двадцать не мешало бы. Эх…
Но, впереди у нас с тобой важные государственные задачи…. Не до гипноза.
— А вот мы сейчас проверим, до или нет…- сказала Семенова и, тряхнув головой, внимательно посмотрела на Позднякова, прикоснулась большим пальцем руки ко лбу Кирилла между ресниц, легонько надавив, помассировала найденную точку. – Закрой глаза.
Кирилл послушно опустил веки, почувствовал, как расслабились сначала мышцы лица, шеи, спины, бедер…
— Кирилл… Кирилл Павлович… ау!
Поздняков услышал негромкий женский голос, подумал: « Где я?».
— Кирилл, подлетаем? Выспались?
« Ни хрена себе. Усыпила. Дискета… Капсула… Фух. Все на месте».
— Я спал? – вслух произнес Кирилл, открывая глаза.- Это ты меня усыпила, Дарья?
— Получилось? Не на всех людей действует мой метод. На тебя подействовал. Я рада искренне.
— Он рада… вырубила шефа и рада…- отпивая минералку, ухмыльнулся Поздняков.
— Вырубила? – рассмеялась Семенова.
— Что смешного такого я сказал, — зевая, спросил Кирилл.

— Оказывается, ты не только протокольными словами умеешь пользоваться, Кирилл.
— О, ты Даша еще не слышала весь мой запас этих самых непротокольных слов. И хорошо, что не слышала. А то наш контракт вряд ли бы состоялся, — посмотрел внимательно на нее Кирилл.
— Считаешь меня паинькой девочкой Дюймовочкой, у которой розовеют щеки, когда она видит матерное словечко, начертанное губной помадой в туалете? – выдержав его взгляд, уточнила женщина.
— На тургеневскую барышню ты не похожа, но и роль стервы тебе явно не к лицу, Даша.
— Спасибо за комплимент, господин Поздняков, — отвернулась женщина к окну.
— Ну- ну, — осторожно прикоснулся Кирилл к ее плечу.
— Пристегни ремень, Кирилл, — обернулась Семенова. – Мы идем на посадку.
— На вынужденную !? – воскликнул Поздняков.
— Все по плану, Кирилл, — улыбнулась женщина.

Абу Даби встретил их страшной духотой. + 37 в тени, ни ветерка… два часа дня…. Город замер в изнеможении…
— Гостиница « Звезда Востока», — назвала адрес таксисту Даша. Вдоль трассы мелькали пальмы с опущенными вальяжно огромными листьями, перед лобовым стеклом то появлялся, то исчезал, как ему и положено – мираж – дождевые лужи, невнятные очертания населенных пунктов, караваны верблюдов.
— Экзотика, — выставив руку с сигаретой в окно, сказал Кирилл.
— Нравится?
— Как в детской сказке, — затягиваясь дымом, ответил Кирилл.
— Детские сказки обычно заканчиваются хорошо. Добро побеждает зло, — подметила Дарья.
-Это русские народные сказки так обычно заканчиваются. А до Руси матушки…ого – го сколько верст.
-Ты пессимист, Кирилл.
— Реальный пессимист.
— Это уже обнадеживает, — роясь в сумочке, ответила попутчица.
— Не понял, что обнадеживает?
— Что не отрываешься от реальности. Это показатель нормы . Реальный взгляд на вещи.
— Ну да. Черная полоса, но своя, родная….. Какого цвета эта цифра,…сколько букв в этом слове… выберите фигуры понравившихся вам цветов и отложите их на край стола…запомните фразу и попробуйте слова в ней произнести наоборот…
— Психологический тест? Приходилось проходить? – усмехнулась Даша.
— Скажем так,… приходилось участвовать с целью эксперимента.
— Удался эксперимент?
— Вполне.
-Это еще более меня обнадеживает, Кирилл.
Такси затормозило у большого здания построенного в стиле модерн – стекло, металл, стекло…
— Номер тоже насквозь просматривается, наверное? – следуя за носильщиком, пошутил Кирилл.
— Когда я была здесь в последний раз, стены в моем номере были покрыты черным бархатом, как в замке Анидаг.
— Ты меня пугаешь, женушка, — рассмеялся Кирилл и во весь голос закричал: — Ключ! Ключ! Ключ!
Даша зажала уши руками…
Носильщик от неожиданности выронил один из чемоданов: « Sorry ser…».
Поздняков, пропустив Семенову вовнутрь номера, протянул молодому арабу пятьдесят долларов, закрыл за собой дверь.
Дарья стояла посреди большого холла, смотря на Кирилла широко открытыми глазами.
— Ты в замешательстве? Испугал?
— Рассмешили меня Кирилл…
— Опять на «Вы»? Потому что мы здесь одни? – спросил Поздняков.
— Не привыкла еще окончательно…
— Я тоже не привык, — улыбнулся Кирилл. – Осмотрим наше пристанище, — быстро перевел разговор в иное русло. – Так, кабинет… спальная комната… ванная,…. еще одна спальная… ванная… ого даже с маленьким бассейном. Плавать умеешь, Дарья?
— Да, и говорят, что неплохо, — издалека раздался ее голос.
— Ты где?
— На балконе, иди сюда.
Кирилл вышел на балкон.
— Смотри, какой вид!
Далеко слева раскинулась пустыня, прямо – бирюзовое море в пенных барашках…
— А это и есть та самая « Арабская башня»? – повернув голову направо, спросил Кирилл.
— Да!
— Впечатляет…. Пошли в номер?
— Угу,- ответила, Семенова чуть грустным голосом.
— Воспоминания? – спросил Кирилл.
— Минутная слабость. Не обращай внимания…. Не возражаешь, если я немного отдохну, Кирилл, а потом нужно ведь, как положено по традиции отметить приезд?
— Я закажу ужин в номер или позвольте пригласить даму в ресторан?
— А пошли в ресторан! Кутить, так кутить,– ответила Дарья, прикрывая за собой дверь спальни.
Кирилл услышал, как щелкнул замок, и через некоторое время зашумела вода в ванной комнате. Прошел в свою комнату, открыл сейф, выложил дискету, капсулу, пачку наличных денег, закрыв дверцу, набрал код. Открыв чемодан, вынул туалетные принадлежности, затем постелил сверху вещей газету и рассыпал на нее тонким слоем стиральный порошок. Взяв нитку, длинный ее конец оставил в чемодане, короткий вывел наружу, обмотал вокруг замка и опустил крышку.
Вытащил мобильник, набрал номер: — Алло, Павел? Я на месте. Отдыхаю. Все в порядке.
Как у нас дела? Нет проблем? Вот и хорошо! Звонил Вике? Что сказала? Скучает и хочет домой? Ничего, пусть потерпит, разлука проверяет чувства… Передавай ей привет от меня. Я буду тебе звонить, Павел. Все, конец связи.
Вышел в холл, включил на полную мощность кондиционер, снял трубку телефона: « Я хочу заказать столик на двоих в ресторане. В каком зале? В изумрудном зале есть свободный столик в углу? Хорошо, в изумрудном, так в изумрудном!
Затем прошел в ванную комнату, разделся и включил душ. Помывшись, побрившись, выключил свет и вышел в холл.
Дарья сидела в кресле, смотрела телевизор. Увидев Позднякова, поднялась: — Я готова. Идем?
Кирилл опешил — длинное платье цвета майского меда… глубокое декольте…небольшая, но высокая грудь,… обнаженная спина, неброский макияж…
Протянул ей руку: — Вы сегодня очаровательны Леди. Прошу вас…
Дарья взяла его под руку: — Спасибо, Кирилл.
Они вышли из номера. Кирилл повернулся, чтобы закрыть дверь.
— Минутку, Кирилл.
— Что случилось?
— У тебя белая нитка на брюках.
Наклонилась…. Декольте обнажило овал женской груди.
— Белая нитка,…- повторила, протянув ему руку, смутившись, Дарья, уловив невольный мужской взгляд.
— Блондинка…. Все правильно, мы же молодожены по сценарию,- тихо ответил Кирилл, в глазах которого еще хранилось изображение нежных сосков….
Уютный ресторанный зал встретил их музыкой и взглядами посетителей.
На сцене танцевали две девушки, играл оркестр.
— Это национальный танец – дабке, — наклонившись к Кириллу, сказала его спутница.
— Столько энергии! — ответил Поздняков.
— Танец живота. Его исполняют в основном на свадьбах, — улыбнулась Даша. – Он символизирует смерть девы и рождение женщины.
Девушки извивались в танце, музыка – обрывочная мелодия, сопровождалась речитативным пением одного из артистов.
— Какие у них необычные инструменты, — кивнул на сцену Кирилл.
— Это национальные арабские инструменты. Вот тот грушевидный – струнный, называется – уд. Ударный инструмент – табла, он может быть глиняным, деревянным, или металлическим. Молодой мужчина в белой одежде играет на дудочке, видишь, Кирилл? Она называется – ней, делается из камыша.
— Мелодичный звук, — слушая Дашу и музыку одновременно, ответил Поздняков.
— Да! А гитару они называют – ганун. Знаешь сколько в ней струн? Восемьдесят одна!
Девушки убежали со сцены под аплодисменты. Оркестр последовал за ними.
— Что будем заказывать? Национальные блюда? – спросил Кирилл.
— Хочешь попробовать?
— Я бы сейчас картошечки в мундирах, селедочки, грибочков с удовольствием съел под водочку, — протягивая Дарье меню, ответил Кирилл.
— Водку, да и вообще любые спиртные напитки можно заказать. Но на улицу выносить, а тем более выпивать нельзя. Тюрьма и строжайший приговор обеспечен, — обронила Семенова. – Давай закажем форель с рисом и грецкими орехами, баранину с салатом табулех, пасту из ягненка с пшеничными зернами. На десерт мороженное, пахлаву и кофе.
Холодный напиток из изюма – джеллаб… и Араку — спиртной напиток с водой и льдом и, конечно же, бутылочку шампанское.
— Под твою ответственность Даша, но с одним уточнением, вместо загадочной араки, еще одно и проверенное шампанское.
В зале зазвучала мелодия «Сезон любви».
— Потанцуем? – предложил Кирилл.
— С удовольствием, — ответила Даша. – Такая музыка!
Кирилл вывел ее на площадку, где несколько пар уже кружились в танце.
— Только учти, Даша я сто лет не танцевал, так что… — предупредил Поздняков.
— Ничего Кирилл вспомним молодость, — пожила ему руку на плечо Дарья.
Кирилл сделал несколько па,… привлек ее чуть ближе,… почувствовал запах чуть терпких духов. Постепенно его движения стали более уверенными. Мужчина и женщина кружились в вихре звуков саксофона, в вихре эмоций, смотря друг другу в глаза, наслаждаясь одиночеством средь шумного зала.
— Кирилл, ты зря скромничал,- отлично танцуешь, — сказала женщина, когда прервалась музыка.
— Ага, если учесть, что раза три наступил тебе на ногу.
Провел ее к столику, помог сесть:
— Я оставлю тебя на несколько минут, телефон забыл… Не скучай…
Войдя в номер, осмотрел чемодан, — белая нитка была на месте. Поднял крышку, – тонкий слой порошка не тронут прикосновениями.
Войдя в зал ресторана, увидел, что Семенова разговаривает к кем — то по мобильному. Осторожно подошел к столику.
Дарья, увидев его, приложила телефон к груди: — Кирилл, это Гранкин.
Поздняков взял телефон:
— Ало.
Услышал голос генерала:
— Какого черта Поздняков? Ты, почему на связь не выходишь? Мобильник не отвечает…
Развлекаться поехал в Эмираты? В кошки — мышки поиграть хочешь?
— В жмурки,- сострил Кирилл. Давай о деле Гранкин?
— Вот так – то лучше… Завтра Асад Таррири будет на скачках. Прекрасный повод для знакомства, как считаешь?
— Думаю, да. Завтра, значит – завтра. Чем раньше, тем лучше. Как погода у нас?
— Будь на постоянной связи, Поздняков и помни, что он очень опасен, очень…- услышал Кирилл короткие гудки…
— Что нибудь случилось? – отпивая шампанское, спросила Дарья.
— Ты знаешь, где здесь ипподром?
— Конечно, час езды от нашей гостиницы. Хочешь сходить на скачки? Любишь лошадей?
— Обожаю… Завтра… завтра… Ладно, завтра будет завтра, а сегодня давай еще потанцуем, а?
-Спасибо, Кирилл за чудный вечер, — сказала Дарья, когда они вернулись в номер.
— Это тебе спасибо, — целуя ей руку, ответил Поздняков. – Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, Кирилл.
Поздняков вошел в свою комнату, устало опустился в кресло. Услышал, как за стеной зашумела вода… Поднялся, вышел в холл… Дверь в ванную комнату с бассейном была приоткрыта… Семенова расстегнула застежку, платье соскользнуло на кафельный пол. Кирилл, увидев красоту ее тела, услышал, как часто забилось его сердце. Даша осторожно опустилась по лесенке и нырнула под воду… Вынырнув сделала несколько взмахов руками, перевернувшись на спину, замерла на поверхности, едва шевеля пальцами разведенных в стороны рук и ног. Чуть приподняв голову, заметила наблюдавшего за ней Кирилла, набрав в легкие воздух, вновь опустилась под воду….
Кирилл, прикрыв дверь, вернулся в спальню, разделся, опустив пониже высокую подушку, расправил ее несколькими энергичными ударами, выключив свет, лег в постель, заложив руки за голову. Затем потянулся к тумбочке, вынул сигарету…. Дверь в его комнату приоткрылась. Поздняков услышал легкие шаги,… почувствовал, как слегка наклонилась кровать, ощутил прикосновение прохладного в капельках влаги тела.
— Только ничего не говори сейчас, Кирилл. Хорошо?
Дарья, взяв у него из руки сигарету, сделала несколько быстрых затяжек, положила голову на грудь Кирилла.
— Только три слова Даша.
— Не нужно Кирилл…
— Ты мне нравишься…
Женщина, откинув простынь, прильнула к нему телом, ища теплыми губами губы Кирилла.

* * *
Кирилл проснулся от яркого луча солнца просочившегося незваным гостем сквозь щелочку в жалюзи. Приподнялся на локтях.
В комнату вошла, завернувшись в банное полотенце, Дарья:
— Привет! Мы чудовищно проспали, можем опоздать…. Собирайся…
Кирилл поднялся с постели, подошел к ней, потянул за край полотенца:
— Я почти готов.
— К чему почти готов? – замерла Дарья.
Кирилл поцеловал ее в губы:
— Ко всему. А пока нужно взять машину на прокат, небольшую, но мощную…
— Нет проблем. Пей кофе и спускайся . Я тебя жду, — ответила вдруг подчеркнуто деловым тоном Семенова, выскальзывая из его объятий.
На стоянке возле гостиницы в белом джипе «Сузуки» с откинутым верхом Позднякова поджидала Семенова.
— Ты поведешь? — подходя к машине, спросил Кирилл.
— Я дорогу знаю, быстрей доедем, — Дарья завела мощный двигатель, и джип сорвался с места, оставив на асфальте полоски- следы от покрышек. Поздняков наблюдал за тем, как его секретарь ведет машину: « Лихо… Молодец,… а вот здесь надо было сбросить скорость, чуть прижаться к осевой линии…». Обжигающий ветер- гибли развевал длинный конец зеленого платка, которым была повязана голова Дарьи. Семенова, нажав на кнопку, чуть притормозила,… складной верх крыши, мягко развернувшись, укрыл пассажиров. Дарья включила кондиционер, поправила стекло заднего вида и резко надавила на газ.
У входа на импровизированный ипподром, построенный из деревянных конструкций специально перед скачками, стояло множество автомобилей. Туристы и местные жители спешили стать участниками захватывающего зрелища.
Поздняков и Семенова буквально, продираясь между толп людей, с трудом смогли занять места на еще пахнущих смолой неокрашенных скамейках.
Кирилл, делая вид, что изучает программку скачек, посматривал на соседей.
Семенова увлеченно разглядывала в бинокль лошадей, которых жокеи готовили к бегам.
— Делать ставки будем Кирилл?
— Давай присмотримся к первым забегам, а затем определимся. – Ответил Поздняков.
— Новичкам в играх везет, поставь, пожалуйста, на вон ту лошадку в яблоках. – Попросила Даша.
— У нее если верить статистике не самый лучший результат, Даша. Не спеши. Пусть себе скачет.
Колокол известил о начале состязания. Зрители повыскакивали с мест, оживленно на разнообразных языках подбадривали своих фаворитов. Размахивали руками и флагами.
Семенова сжала кулаки: — Go… go! Давай, давай! Эх, — отчаянно махнула рукой.
— Вот видишь, Даша, мой Адмирал, пожалуй, фору бы дал многим скакунам в этом заезде, — громко на русском языке, стараясь перекричать разочарованный гул проигравшей толпы и выстрелы из ружей тех, кому посчастливилось выиграть, произнес Кирилл.
Сидевший чуть слева двумя рядами внизу мужчина обернулся. Поздняков вздрогнул: «Асад».
В кармане Кирилла требовательно зазвонил телефон:
— Поздняков, мужчина, который оборачивался к тебе, это Асад, — услышал голос Гранкина.
— Ёпэрэсэтэ, генерал, ты где? – крутя головой, спросил Кирилл.
— Хм, я всегда рядом, я тебя предупреждал. Через спутник наблюдаю за скачками, за вами. В первом заезде победила кобыла « Герта», верно?- рассмеялся Гранкин.
— Верно!
— Действуй, полковник, действуй! Запиши телефон Таррири, — добавил генерал.
— Дарья! – позвал Кирилл.
-Да, Кирилл я вся внимание.
— Даша, мне нужно переговорить с одним человеком. Он рядом. Он ливанец. Его зовут Асад Таррири. Вот его номер. Скажи, что бизнесмен из России передает ему привет от Виктора Подольского.
— Асад Таррири! — прошептала женщина.
— Да, да, Асад, — звони Даша, звони.
Семенова нажала кнопку вызова. Таррири поднес к уху телефон.
Они разговаривали две минуты не более.
— Он хочет говорить с Вами, Кирилл, — протянула трубку Семенова.
— Поздняков слушает, — ответил Кирилл.
— Как, как? – переспросил, обернувшись Асад.
— Поздняков. Кирилл Поздняков.
— Давно Вы видели Подольского? – на отличном русском языке уточнил Асад.
— Три недели назад господин Асад. У меня к Вам бизнес- предложение. Давайте обсудим?
— По поводу?
— Это не телефонный разговор, — выдерживая взгляд голубых глаз Асада, ответил Кирилл.
— Вы один, Кирилл?
— Я с женой, — ответил Кирилл.
Семенова интуитивно прижалась к нему.
— Хорошо господин Поздняков. Я согласен. В ресторане напротив ипподрома через двадцать минут.
Кирилл с Дарьей вошли в ресторан. У входа их встретили два человека, -мужчина и женщина.
— Вас ждут на летней веранде, — сказал мужчина… – Я должен вас проверить. Отойдемте в сторонку, чтобы не привлекать внимания.
— Пожалуйста, — ответил Кирилл.
Мужчина быстро осмотрел одежду Кирилла. Женщина, – проверив сумочку Семеновой, пробежала пальцами по складкам ее одежды.
— Прошу вас следовать за мной, — сказал охранник Асада.
Кирилл, взяв за руку Дарью, поднялся с ней на веранду.
Асад сидел за столиком под развесистым пестрым зонтиком.
— Прошу.
Кирилл предложил сесть Семеновой.
— Ваша жена в курсе дел? – спросил Таррири.
— Дарья, будь любезна посиди за соседним столиком. Ведь нам не нужен будет переводчик, не так ли господин Таррири.
— Говорите мне просто — Асад. Я так привык. Переводчик? Пока не нужен…
Кстати из–за того столика хорошо видно скачки мадам Позднякова. Вы ставите в бегах сегодня? Нет? Советую в третьем заезде поставить на Буцефала, это мой жеребец, — похвалился Асад.
— Итак? – когда Дарья оставила их наедине, спросил Таррири. – Привет от Виктора…
— Привет передать не могу, Асад. Виктор мертв и Вы, наверняка в курсе. А вот это могу предложить просмотреть перед началом разговора, — Поздняков выложил на стол компьютерную дискету.
Асад щелкнул пальцами. Охранник подал ему ноутбук.
— Интересно, интересно… У нас с вами много общего Кирилл. Лошади, оружие, красивые женщины… Я чертовски люблю оружие. В СССР самостоятельно специально изучал в университете курс военной истории, — просматривая информацию на экране, говорил Асад. — С давних пор человек стремился отыскать средство, с помощью которого мог бы уверенно поражать цель — на охоте или в бою — с дальнего расстояния. Кто сильнее, тот и прав! Тот велик!
Сначала это был камень, потом камень рука человека закрепила к древку, и получилось копье, которое поражала цель, исключительно при помощи физической силы человека, его меткости. Человек продолжал совершенствовать свое оружие, совершенствовался сам в знаниях и пороках.
Появился бумеранг, лук, а затем и арбалет. Ничто не вечно под Луной, и примерно в середине ХIII века в Европе становится известным дымный порох и уже в начале ХIV века появляется огнестрельное оружие. Первые образцы ручного огнестрельного оружия были крайне несовершенны. По Сеньке шапка, так кажется, у вас говорят дома в России, Кирилл. Это оружие представляло собой сравнительно короткие железные или бронзовые трубы, склепанные из отдельных полос или же выкованные из целого куска.
Один конец трубы был закрыт наглухо и иногда заканчивался стержнем, целиком металлическим или переходящим сзади в древко. Трубы-стволы без этих стрежней прикреплялись к ложам. Никаких прицельных приспособлений еще не было, стрелок довольствовался грубой наводкой «на глаз» или прямо по стволу. Не то, что сейчас, да?
— Забавно, Асад, вы мне напоминаете моего любимого учителя из академии. Тот тоже любил пофилософствовать на оружейные темы с учениками.
Говорил, помню, что с тех — же давних времен прослеживалась взаимосвязь, трогательные, и в тоже время, трагичные отношения между человеком и его детищем,- оружием.
Отношения, связь, Любовь…
Да, да, Любовь, Асад….
Притягательная и необъяснимая сила заставляет человека смотреть на огонь, восхищаться водой, лелеять свое оружие. Забывая о том, что кроме положительной составляющей, они таят в себе страшную разрушительную силу, имеют возможность калечить и убивать.
Калечить и убивать все живое на нашей планете.
Любовь человека к оружию… Музыка, поэзия…
Не замечали, Асад, как стрелок смазывает винтовку маслом, нежно гладит ее вороненую поверхность, как будто делает массаж любимой женщине, восхищается ее телом, осторожно проводит пальцами по всем ее выпуклостям и впадинкам, шепчет нежные слова:
« Ты, моя ласточка, моя голубка, мое золотце ненаглядное». Прелюдия… Шомполом осторожно, чтоб не дай Бог, потревожить, поцарапать, проникает внутрь,… внутрь ствола. При этом напевает негромко песню, балладу, блюз верности…. Протирает ветошью, заглядывает в очищенное дуло, смотрит через него в небо, долго- долго, как в незабываемые и единственные на всем белом свете глаза. Укладывает бережно в чехол, пеленает свое сокровище, обветренными, обожженными порохом руками.
А затем идет и убивает, убивает, чтобы прокормить себя, прокормить семью, защитить дом от врагов.
Убивает просто так, ради прихоти, ради куража. Убивает всех и вся. Не важно, кто появится в прицеле, важно попасть, важно убить. Как можно больше! Больше, чем убьет другой, стать «лучшим», лучшим убийцей…
И называет свои творения, винтовки,… именами тех, кого убивает: «Барс», «Вепрь»,
«Лось», «Тигр», «Бекас»…
— О, да,- воскликнул Асад,- у меня есть и «Барс», и «Лось»… Отличные экземпляры любви и страсти человека к оружию. Отношения… связь… Любовь… любовь человека к оружию… Sub specie aeternitatis
— С точки зрения вечности?- переспросил Кирилл.
— Да, господин Поздняков. Ведь мы всего лишь песчинки… перевернет Аллах колбу часов и продолжится шорох песков.
— Вот я и предлагаю, Асад, продолжить сотрудничество на взаимно выгодной основе по налаженным каналам, тем паче, что обстановка у Вас на родине накаляется с каждым часом, не так ли?
Асад, закрыв крышку компьютера, взглянул на сидящую неподалеку Семенову:
— А не засланный ли Вы казачек, Кирилл? «Неуловимые мстители» помните?
— Конечно, Ваше право мне не доверять, но учтите, что Подольский был ширмой, и он поддерживал с Вами связь от моего лица. Так что…
— Гарантии?
— Для убедительности, чтобы Вы поверили мне окончательно, предлагаю Вам вот еще что… — Кирилл достал ручку и на пачке от сигарет написал: «Вирус Марбурга», подвинул пачку Асаду. Тот, прочитав, удивленно посмотрел на Позднякова: — Вирус с Вами?
— Не совсем со мной, но…
— Сколько Вы за него хотите?
— Другой расклад Асад. Значит договорились?
— Сколько?
Поздняков написал на пачке — 15 000 000.
— С ума сошли?
— Ваша сумма, Асад?
Таррири исправил 15 на 10, — и не цента больше.
— Согласен. По рукам? – протянул руку по направлению к Асаду Поздняков. Охранник тут же сделал шаг вперед.
— Барра! – шикнул на него Асад. Охранник отскочил в сторону, словно ошпаренный кипятком. – По рукам, Кирилл. Асад улыбнулся.- Завтра у меня в резиденции в горах в десять часов, мои люди вас проводят, — поднялся и подошел к Даше. – Ну, как, много выиграли?
— Тысячу дирхам! – ответила Дарья.
— Поздравляю. Желаю приятно провести время. До завтра. – Ответил Асад и в сопровождении охраны спустился по лестнице.
Поздняков подсел к Семеновой, закурил с наслажденьем.
— Состоялась сделка, Кирилл?
— Фифти-фифти.
— Он пригласил нас к себе домой?
— Завтра в десять часов, — устало ответил Кирилл.
— Ты чем-то обеспокоен? – спросила Дарья, положив руку ему на ладонь.
— Поехали отсюда, Даша.
Кирилл в задумчивости неспешно вел машину по оживленному шоссе. Дарья, видя, что ее попутчик не в духе, молча поглядывала в окно.
— Не обращай внимания, Даша, все нормально, — произнес Поздняков и, увеличив скорость машины, пошел на обгон длинной фуры. Вдруг руль джипа резко дернулся, машину повело влево, раздался хлопок,… шум вырывающегося под давлением воздуха. Семенова ударилась головой о зеркало заднего вида, закричала. Кирилл, с трудом удерживая джип, сбросил ногу с педали газа и плавно начал притормаживать.
— Даша что с тобой? Дай посмотрю…
На лбу женщины сияла алая ссадина.
— Болит? — спросил Кирилл.
— Не очень, но… ой… — вскрикнула Даша вновь, когда Кирилл притронулся к ее голове.
— Аптечка,… потерпи, — Кирилл вынул перекись водорода. – Щипать сейчас будет немного, Даша. Вот так… хорошо. – Аккуратно обработал рану и залепил ее пластырем.
— Ну, и видок, — глянув в зеркало, сказала удрученно Семенова.
Поздняков вышел из машины, осмотрев колесо, присвистнул.
— Что там, Кирилл? Колесо спустило?
— Не только…. Сама взгляни…
Дарья присела рядом с Кириллом.
— Видишь Даша два отверстия, одно в покрышке, а другое в ободе?
— Что это значит, Кирилл?
— Кто–то не очень рад нашему появлению здесь. Это пулевые отверстия, Даша. Давай — кА поторопимся…
Поднявшись в гостиничный номер, Кирилл первым делом осмотрел свой багаж и сейф, не заметив пропаж, с облегчением вздохнул: — Не все так уж и плохо. Позвал:
-Даша? Семенова не отвечала. Поздняков подошел к ее комнате, потянул вниз дверную ручку. Дарья лежала на кровати с закрытыми глазами, прикрыв рану рукой.
Поздняков сел рядом, дотронулся до ее лба.
— У тебя температура.
— Да, знобит…- открыла глаза Даша.
— Вот что, давай – кА раздевайся и ложись под одеяло. Я сейчас…
Кирилл вернулся в комнату, держа в руках стакан с водой, бинт и ведерко со льдом.
Семенова посмотрела на него, пытаясь шутить: — Мой доктор Айболит.
— Компресс… обезболивающее… успокаивающее… пей… пей, Даша. Вот так, хорошо, попробуй уснуть. — Укрыл женщину поплотнее одеялом, поцеловал в горячие губы. – Я рядом. Если будет хуже тебе, тогда вызовем врача.
— Ну, их к Аллаху этих врачей, Кирилл, лучше полежи со мной …
Кирилл лег рядом, взял ее за руку, погладил: — Спи…
Семенова повернулась на бок, обняла его: — Ты только не уходи, хорошо? Мне страшно.
— Не бойся, Даша, не бойся, я рядом…
Дождавшись, когда она уснула, Кирилл, осторожно встав с кровати, вышел в холл, плотно прикрыв за собой дверь. Взяв телефон, набрал номер Асада: — Алло, Асад? Что у нас случилось, спрашиваешь? Тут такое дело…
Пришлешь охрану? Спасибо!
Только положил трубку, как раздался телефонный звонок: — Поздняков, — услышал голос Гранкина. – Как прошла встреча?
— Нормально, генерал, мы нашли общий язык с Таррири. Завтра продолжу переговоры. Не стану заглядывать вперед, но есть неплохие шансы…. Да, буду держать в курсе дел, конечно, буду, Гранкин. До связи.
Поздняков бросил трубку в кресло: — Есть шансы… Ничего Кирилл, в лучшем случае дня через два можно будет возвращаться домой, а в худшем….
Придвинув к входной двери кресло, проверил замок и, вернувшись в спальню Семеновой не раздеваясь, лег на кровать, нашептывая: — Держись старик, могло все статься гораздо хуже, не все, отнюдь, потеряно еще. Поверьям не доверяйся, не верь невеждам, доверься сну, — прижмись, еще, еще….
Во сне, так дышится вольготно, сладостно, легко, власть дня обескуражена, не в тягость, руку протяни, рядом твоя радость…

* * *
Утром в дверь номера несколько раз постучали. Кирилл посмотрел на часы: – 8 часов.
Кто там?
Услышал арабскую речь: – Минутку.
— Кирилл, дай я… — рядом стояла сонная Дарья. Повторила вопрос на арабском языке: — Кто там? Это люди Асада, Кирилл.
Поздняков приоткрыл дверь. – Внизу вас ждет машина хозяина, — возвестил одетый в белые одежды мужчина с черной окладистой бородой.
— Переведи ему Даша, что я поеду на своей машине.
— Он говорит, что Асад дал ему команду везти тебя на их машине, Кирилл.
— Хорошо. Пусть ждет меня. – Закрыл дверь Поздняков.
— Кирилл я с тобой…
— Даже и не думай об этом. Лежи, отдыхай…
— Я не останусь одна, — отвернулась к стене Семенова. – Пойми… — расплакалась….
— Как ты себя чувствуешь? – спросил Кирилл.
— Нормально. Немного побаливает голова, но это от таблеток. Я сейчас бегом себя в порядок приведу, — почувствовав ослабление металлических ноток в голосе Позднякова, обрадовалась женщина.
— Хорошо. Только по военному – сорок пять секунд, — вслух произнес Кирилл, подумав,- «не оставлять же ее действительно одну в номере».
Темно зеленая «Хонда» стремительно неслась вдоль побережья. Оставались позади километры, оазисы, мечети… Водитель и охранник, сидевший на переднем сидении, изредка перебрасывались короткими фразами.
— О чем они говорят? – спросил Кирилл Семенову.
— Конкретно ни о чем. О погоде, о здоровье, о детях… Так у них принято, Кирилл.
— Знаю, знаю, Даша. Слушай, — глядя на мечеть, промелькнувшую за окном, спросил Поздняков, — все хочу спросить у тебя, почему на всех мечетях полумесяц расположен по- разному?
То его края смотрят вниз, то влево, то вправо…вверх…
— Кирилл, у арабов просто так ничего не делается. Перед закладкой мечети они смотрят, в какой фазе стояния на ночном небе находится Луна. Потом, когда строительство завершено, на шпиль водружается месяц, сориентированный точно так, как это было перед началом стройки. Кстати, если бы мечеть закладывали сегодня, а сегодня полнолуние, то полумесяц уступил бы место полной луне на шпиле, Кирилл.
— Поражаюсь твоим знаниям, Даша, — похвалил ее Поздняков.
— Кирилл, не в обиду, но это прописные истины, — усмехнулась женщина.
— Для тебя прописные, для меня открытия…
— Не дуйся, больше не буду, — словно маленький ребенок, ответила Дарья.
— Скоро 10 часов. Долго еще ехать? — увидев, что машина поползла медленно по дороге вверх, поинтересовался Кирилл.
— Подъезжаем, как мне кажется, — ответила Семенова, показав на возвышающуюся над морем скалу, на которой за высоким забором виднелся трех этажный дом.
«Хонда», подняв столб пыли и песка, затормозила у ворот, из которых вышел вооруженный автоматом Калашникова человек. Скрупулезно осмотрел салон, махнув рукой, дал разрешение на въезд. Посреди двора возвышалось деревянное сооружение, рядом с которым, играя на ветру парусиновыми боками, раскинулся шатер.
— Это ветряная башня, — выходя из машины, сказала Семенова. – Видишь, на верху мокрая ткань прикрывает проемы в стенах? Это своеобразный древний кондиционер,…горячий воздух увлекается сквозняком, проникает через мокрую ткань, охлаждается сам, охлаждает помещения внизу. А шатер во дворе, это значит, что скоро свадьба в доме…
— Совершенно верно, — раздался голос Таррири.
Кирилл обернулся и увидел стоявшего в окружении вооруженной охраны Асада.
— Здравствуйте, госпожа Позднякова. Рад видеть Вас Кирилл. Проходите…- пригласил жестом пройти в башню.
Кирилл, пропустив вперед Дарью, вошел вовнутрь.
Вдоль стен стояла дорогая кожаная мягкая мебель. Посредине,- длинный стол с восточными яствами. В углу – компьютер, телевизор, мощный музыкальный центр. Деревянная лестница круто поднималась на верхние этажи башни.
— Кофе, чай? – приветливо улыбаясь, спросил Асад.
— Мне чай, а тебе дорогой? — спросила у Кирилла.
— Пожалуй, кофе.
Таррири сам наполнил маленькие фарфоровые стаканчики ароматными напитками, подождал, пока гости сделают несколько глотков, затем, откинувшись в кресле, спросил:

— К делу, Кирилл?
— Что у вас наверху Асад? – спросила Даша.
— Небольшая но, по моему мнению, познавательная библиотека.
— Можно я ознакомлюсь?
— О, да, только осторожно на ступеньках лестницы, — предупредил хозяин.
Дарья в знак благодарности кивнула и уверенным шагом поднялась в библиотеку.
— Итак…. Пока вы отдыхали в гостинице, я проверил… Вы, Кирилл действительно тот человек, которым вчера представились на ипподроме. Меня это радует. В последнее время многие люди хотели обманным путем приблизиться ко мне. Вы серьезный человек в отличие от ваших предшественников, которых мне нисколько не жаль…
Мои условия в нашем сотрудничестве просты до банальности. Не перетягивать одеяло на свою сторону. Своевременные поставки с вашей стороны, аналогично – моя оплата ваших услуг. С Виктором мы работали на таких условиях: я перечислял ему 25% от общей суммы сделки в качестве предоплаты, остальные деньги он получал после того, как я получал товар в целости и сохранности. Вас устраивает такой бизнес – план?
Кирилл медленно прошелся по твердому песчаному полу:
— Вполне Асад, за маленьким « но».
— Каким? – напрягся Асад.
— За вирус я хотел бы получить оплату сразу 100% и сейчас же.
— Хм…. А Вы рискованный человек, Поздняков! Не боитесь, что я прикажу вас обыскать, отберу вирус…- ухмыльнулся Асад.
— Тогда не состоится остальная, объемная часть нашего с вами проекта. А он ведь Вам нужен, как воздух Асад, не так ли? Конфликт между Ливаном и Израилем, который год не затихает. Вот – вот Бог войны вновь взмахнет мечом над Библейскими холмами. Будет нарушено соглашение о cease-fire. Да и у нас на Кавказе ваши интересы не угасли, так?
Настало время сделать паузу Таррири. Он, раскурив кальян, затянулся, закатил глаза…:
— Покажите вирус, Поздняков!
Кирилл, открыв кейс, вытащил коробочку, аккуратно взял двумя пальцами капсулу.
Асад привстал…
— Нет – нет, Асад. После того как…
— Башир, — крикнул Таррири. Из тени стен возникла фигура высокого человека в черных одеждах.
— Включай компьютер. И уже обращаясь к Позднякову, продолжил: — Хорошо, я переведу необходимую часть денег на ваш счет. Диктуйте…
Кирилл, подойдя к Баширу, назвал банковские реквизиты. Тот ловко стуча длинными смуглыми пальцами по клавиатуре компьютера, выполнил необходимые операции по переводу денег. Занес руку над кнопкой « Enter». — Отправлять, хозяин? – спросил у Асада.
В этот момент на втором этаже башни в библиотеке послышались звуки возни характерные при борьбе. Затем по лестнице скатилось тело мужчины в камуфляжной форме. Асад вскочил на ноги. По лестнице спускалась Дарья, следом за ней держа в обеих руках по пистолету, чуть прихрамывая, следовал… Свирин.
— Отойдите от компьютера Башир, — негромко произнес Вячеслав.
— Славка! Ты? Откуда? – вырвалось у Позднякова.
— Оттуда! Руки! – наставил пистолет на Асада Свирин, увидев, что тот сделал движение по направлению к внутреннему карману.
Свирин, прикрываясь Семеновой, подошел к лежащему на полу человеку, перевернул его на спину. Из живота торчала рукоятка длинного ножа.
Кирилл внимательно взглянул в лицо убитого:
— Вагиф Салманов собственной персоной.
— Кто эти люди, Поздняков? Ничего не понимаю, черт возьми!- крикнул Таррири. – Так вы, оказывается, выполняете условия нашего договора! Охрана!
В помещение вбежали несколько охранников в масках на головах и встали полукольцом, загораживая Таррири.
— Взять их! – крикнул Асад.
— Не спеши, Асад! – опуская пистолеты, произнес Свирин. – Сейчас я все объясню и тебе и Кириллу.
— Взять! – еще раз крикнул Асад.
Едва охранники сделали шаг, Поздняков, резко нагнувшись, положил капсулу с вирусом на пол и занес над ней ногу: — Еще шаг и вы все трупы.
— Войны Аллаха не боятся смерти в отличие от вас неверных, — заявил с пафосом Таррири. – Вперед гяуры…
Охранники, испуганно смотря на Позднякова, отступили назад.
— Трусы, безмозглые предатели, — возмутился Асад.
— Они как раз думают о последствиях Асад, в отличие от тебя. Сядь, успокойся. Я сам ничего не понимаю. Давай выслушаем его, — кивнул Поздняков в сторону Свирина.
— Будь, по-твоему, Поздняков. Пусть говорит, — тяжело дыша, произнес Таррири.

— Так вот, господа хорошие! – отрывисто произнес Свирин. – Не отправляй деньги Асад. Это элементарная подстава, как говорят у нас сейчас некоторые граждане.
— Что за подстава, Слава? Ясней! Нет времени ходить вокруг да около, — потребовал Кирилл.
— Кирилл, ты спросил, откуда я здесь появился? Отвечаю: меня послал с особой миссией небезызвестный тебе господин Гранкин. Цель миссии? Все очень просто. Кто имеет доступ к этому счету, куда вы отправляете деньги?
— Я и Гранкин, на тот случай если…- ответил Кирилл.
— Вот именно Кирилл,… если. Если должно наступить, как только Башир нажмет на кнопочку « Enter». Денежки тю–тю ин Раша, а вы вместе с Асадом тю–тю на небеса, с моей помощью. Он к Аллаху, ты…
А Гранкин с миллионами при своих интересах…
— Я не верующий, ты в курсе, Слава. Все равно ничего не понимаю. Сидите Асад спокойно, — остановил жестом Кирилл, Таррири.
— Откуда ты знаешь Гранкина, Слава?
— О, это давняя история, Кирилл, мы с ним в училище вместе учились. В казарме моя койка наверху, его внизу. Кореша…
— И сколько твой кореш за мою голову тебе пообещал, Слава? Наверное, и предоплату сделал, да?
— А как же, Кирилл! Двадцать пять тысяч вперед, еще сто двадцать пять по завершению работы. Но последних сто двадцать пять мне уже не увидеть, я так думаю. Не стрелять же в тебя, Кирилл?
— А что стреляй, не робей, дружище…
— Ладно, брось, Кирилл. Слушай дальше. Гранкин нашел меня сразу же после твоего отъезда. Говорит, есть работенка, как раз по моему профилю. Нужно, мол, зачистить после одного джентльмена территорию и сует мне под нос твою фотку. Я, честно говоря, обалдел, но виду не подал, хотя хотелось ему сразу же по морде съездить. Думаю, ну найдет он другого чистильщика и кранты моему Кириллу. Я согласился. Деньги взял. Катю с Сонькой отправил в, … короче говоря, спрятал подальше и прямиком сюда. На ипподроме вчера тебя видел в обществе Асада и этой симпатичной дамочки. Это я звонил Гранкину и сообщал ему обо всех твоих шагах, а он над тобой посмеивался, что якобы посредством спутника за тобой наблюдает. Понял, Кирилл или нет?
— Ну, ты даешь, Славка. Как всегда в своем репертуаре…- облегченно было вздохнул Поздняков.
— Подожди радоваться Кирилл. Это что за тип? Что за Вагиф?- спросил Свирин, толкнув ногой труп.
— Старый знакомый. Он помог мне освободить дочь из лап террористов. Но откуда он здесь взялся, я не знаю…
— Это он, кстати, будет сказано, вчера стрелял по вашей машине на шоссе. Откуда взялся? Это мы сейчас спросим у твоей… Кто она тебе Кирилл?
— Дарья моя… мой секретарь.- Посмотрел на Семенову вопросительно Поздняков.
— Секретарь? Вот и спроси тогда у нее, какое поручение она получила от Гранкина, — слегка подтолкнул Семенову Свирин.
— Кирилл, я… ты…
— Говори Даша, говори, я слушаю тебя.
— Я не знаю этого человека, Кирилл. Ты мне не веришь? Гранкин сказал, что я получу дополнительно руководство к действию перед завершением командировки от него по телефону. Но, поверь, я…- Семенова замолчала, повернув голову в сторону.
— Так… мне все эти ваши русские разборки надоели, — отодвигая охранников, вышел на середину Асад. – Давай сюда вирус, Кирилл. А деньги я переведу на другой твой счет. Надеюсь, он у тебя есть? Устраивает такой вариант?
— Кирилл, — сказал Свирин.
— Знаю, Слава!
В этот момент Семенова пронзительно закричала, указывая рукой под ноги Позднякову.
Большая пестрая змея выползла из щели в стене и раскрыла пасть над ногой Кирилла. Тот мгновенно среагировав, наступил каблуком на голову твари. Один из телохранителей Асада кинулся на Кирилла, другой выстрелил в ногу Свирина. Кирилл, увернувшись, ударил напавшего на него человека по голове. Свирин чуть присев схватился за ногу, поднял штанину брюк, в новеньком протезе зияло сквозное отверстие.
— Испортили, а жаль, — крикнул Свирин. – Всем стоять! — Направил пистолет в голову Асада. Свободной рукой вытащил гранату: — Всем отойти к стене!
Асад остался, словно вкопанный стоять на месте. Охранники теснее окружили его, прикрывая телами.
— К стене. Я сказал к стене, — взмахнул рукой Свирин.
В дверь на звук выстрелов вбежала испуганная женщина в темном джинсовом костюме, в платке на голове и бросилась к телохранителю лежавшему у ног Кирилла. Сняла с его головы шапку: — Ви…
Кирилл одновременно с ней закричал изумленно, увидев обнажившиеся длинные светлые волосы: — Вика?! Упал на колени: — Вика, дочь! Потряс несколько раз девушку. Та, застонав, приоткрыла глаза…
Женщина, медленно подняв голову, посмотрела на Позднякова: — Кир, это ты? Манул!?
-Ирэна? Ира!? Ты здесь, в этом доме, в этой стране?
Они отстранились на мгновение, глядя, друг на друга… Девушка застонала…
— Вика, — подложил руку ей под голову Кирилл.
— Подожди, подожди Кир, это не Вика…
— А кто же?
— Это моя дочь, Вия, сестра Вики. Она твоя вторая дочь… они близнецы…- ответила потухшим голосом Ирэна, смотря то на Кирилла, то на Таррири… — А, Асад мой муж, Кир.
— Асад, пусть помогут Вие. Дочка, как ты? – поднялась Ирэна.
— Нормально, — ответила с небольшим акцентом девушка на русском языке. Посмотрела удивленно на Кирилла, пытаясь осмыслить откровение матери.
— Голова только кружится немножко. Мама. Отец! — повернулась к Асаду.
— Отведите ее в дом. Пусть врач посмотрит, — скупо произнес Таррири. – Что за Вика, что за вторая дочь, Ирэна? Откуда ты знаешь Позднякова женщина, а? Говори? – подступил вплотную к Ирэне Асад.
Кирилл встал между ними: — Назад Асад!
— Что? – закричал Таррири. – Это ты мне? Она моя жена…. Уйди с дороги…
— Асад, Кирилл, успокойтесь ради Бога, — взмолилась Ирэна.
— Вот так история, … — не выпуская из рук оружие, сказал Вячеслав. Подошел к Асаду: — Твоя, твоя она жена, никто не спорит с этим. Давайте вложим кинжалы в ножны?
Асад посмотрел гневно на Ирэну, на Кирилла: — Пошли все вон,- крикнул охране.
— Так – то лучше, — вставляя чеку в гранату, произнес Свирин. – Чаем угостит кто-нибудь в этом доме или нет? Что пригорюнились? Никто не умер, кроме этого, — показал рукой на Вагифа. – Кстати, Асад, пусть унесут его, чтобы аппетит не портил.
Тело Салманова завернули в серую ткань и вытащили наружу.
Кирилл продолжал стоять посреди зала.- Присаживайся Кирилл, в ногах правды нет, — пригласил его к столу, за которым рядом с Асадом сидела в напряженной позе Ирэна, Свирин.
Поздняков обвел присутствующих взглядом, заметил удрученную Дарью, сидевшую на корточках у стены. Подошел к ней, помог подняться.
— Кирилл, неужели ты думаешь, что я смогла бы выполнить то поручение Гранкина, на которое намекал твой друг?
— Потом, потом, Даша, у меня такая чехарда в мозгах, что….
Подвел ее к столу, усадил в кресло.
— За что будем пить? За встречу? – нарушил тягостное молчание Свирин.
— За такую встречу не мешало бы коньяка по стакану, — посмотрел на Асада, Кирилл.
Тот молча поднялся, открыв шкаф, поставил на стол бутылку коньяка: — Французский, пейте.
— Я пас, — ответил Свирин, наливая себе чай.
— Ирэна,… — начал Асад.
— Асад, но ты же знаешь, что Вия не твоя дочь. Когда мы с тобой познакомились, я сказала, что у меня есть ребенок, маленькая девочка.
— Одна маленькая девочка — Вия, я ее усыновил после нашей свадьбы. Я знал все эти годы нашей совместной жизни только Вию, любил и люблю ее как свою родную дочь. Ни о какой Вике до сегодняшнего дня ничего не слышал…. В чем дело? Объясни.
— Что объяснять, Асад? – спросила Ирэна и продолжила измученным голосом: — По моему, Кириллу услышать всю правду гораздо важнее. Да, Кирилл?
Поздняков поднял руку,… опустил: — Оставьте нас с Ирэной одних, пожалуйста.
Ирэна посмотрела полными слез глазами на Асада.
Тот молча поднялся и вышел на улицу. Следом за ним последовали Свирин и Семенова.
Вячеслав обернулся: — Кирилл, я неподалеку, лови… — бросил ему пистолет.
— Ирэна…
— Кир… Манул…
— Ты хорошо выглядишь, Ира, — улыбнулся Поздняков, робко погладив ее по волосам.
— Не надо, Кир,… — не отстранилась, прикоснулась к его губам пальцем.
— Ирэна…
— Кир…
Поздняков сел рядом с ней… Они несколько минут молча изучали друг друга, словно заново знакомились…
— Куда же ты тогда исчезла в Юрмале? Я приезжал к тебе в университет…
— Я знаю,… мне говорили. Я не исчезала, Кир. Сдав экзамен, собралась к тебе. А тут…телеграмму принесли, родители погибли в автокатастрофе…
— Господи, Ира…
— Ничего, Кир, это тогда было ужасное состояние. Хотя и сейчас не лучше… Ты, Вика, Вия… Асад…
— Вика, Вия, — произнес Кирилл.
— Они действительно так похожи, Кирилл?- вновь заплакала Ирэна.
— Ты знаешь, они очень похожи. Только Вика чуть выше, как мне кажется…
— Бедная девочка. Я так виновата перед ней. Слава Богу, что жива, что ты ее нашел. Как и где, ты ее нашел, Кир? Расскажи…
— Совершенно случайно, Ира.
Кирилл расстегнул рубашку:- Смотри.
Ирэна увидев татуировку в форме листочка с инициалами — И.К., прикоснулась к рисунку, прошептала: — Мой кулон. Тот кулон, что ты мне подарил тогда,… тот кулон, который я повесила на шейку маленькой Вике.
— Наверное, нас свела судьба…
Нас всех судьба свела,… потом, закружив, развеяла,… теперь дает нам новый шанс…. По этому кулону я узнал, что Вика наша с тобой дочь, Ирэна. Она прекрасный, талантливый человек, наша Вика. Что вынудило тебя ее оставить, Ира?
— Кир, — Ирэна налив себе немного коньяка, сделал глоток. — Я тебя искала. Сразу после похорон вернулась в Юрмалу. Хозяйка тех уютных домиков на мой вопрос о вас со Славкой развела руки: « Не знаю, говорит ничего. Уехали, ключи оставили. Вот сумочка с вещами осталась. И все». Свои вещи я забрала. Пошла в санаторий с надеждой, что удастся разыскать твой адрес. Долго пришлось уговаривать офицера в регистратуре, объяснять, что и как… Купила ему бутылку водки, закуску… Только тогда он мне помог, дал твои координаты. Я писала тебе в часть два раза. Сначала ответил, кажется Хандрусов, что такого офицера у них в части нет, а на второе письмо пришел ответ, что они не дают сведения об офицерском составе посторонним лицам.
— Хандрусов… кадровик – гад, ничего мне не сказал, — стукнул Кирилл кулаком по столу.
— Потом я к Славке домой приезжала несколько раз, когда он еще в Афганистане был, с мамой его разговаривала, думала, что она мне сможет помочь. Оставила ей свою фотографию. Но она ничего о тебе не слышала с тех пор, как мы расстались, Кирилл
— Я знаю. Вот эта фотография, — Кирилл вынул из бумажника уменьшенную копию фото Ирэны.
— Да, да,… это она. Какая я здесь еще молодая…. Даже кажется, что эта девушка с наивным грустным взглядом вовсе и не я…
— Ты и сейчас еще…
— Наивная?
— Красивая и молодая, Ира — улыбнулся Кирилл.
— Спасибо, Кир. А ты скажи честно Поздняков, ты искал меня, помнил обо мне, скажи?
— Давай выпьем Ира? – Кирилл налил коньяк, залпом выпил. – Сказать честно?
Видишь эту наколку с нашими инициалами? Если бы не помнил о тебе все это время, если бы не любил, наверное, давно избавился бы от нее, да, Ира?
Ирэна не отрываясь, смотрела ему в глаза.
— Ты спрашиваешь, искал ли я тебя? Конечно, искал. Мы со Славкой ездили в университет, я тебе говорил уже. А потом…. Еще и эта история с Эльзой…
— Какая история, Кирилл?
— Да, с этого места подробней, пожалуйста, — вошел в башню Свирин. – Ловко вы меня тогда с Эльзой развели на бабки!
— Какие бабки, Слава? Ты о чем? – удивилась Ирэна.
— Вот видишь Слава, я тебе говорил тогда, что Ира не могла…- положил другу руку на плечо Кирилл.
— Ты ничего не знаешь? Серьезно? Прости сестренка, а я все эти годы ношу камень за пазухой в твой адрес.- Извинился Свирин. – Прости, Ирэна.
— Не извиняйся, Слава не надо. Так что же произошло тогда в Юрмале? – повторила вопрос Ирэна.
Кирилл кратко рассказал ей, как он обнаружил спящего на полу Славку.
— Ну и Эльза, — возмутилась Ирэна. – Не думала, что она на такое способна. Хотя, я же ее и не знала совсем. В тот вечер в ресторане с ней и познакомилась …
— А Вика, Ира, почему она оказалась в детском доме? Зачем ты ее подбросила?
— Зачем? Чтобы она выжила, Кирилл! Я когда поняла, что беременна в такой депрессии была, что хоть под электричку… Родителей нет, тебя нет, средств к существованию нет, только университет закончила, работы нет, а тут рожать. Потом решила, взяла себя в руки. Нет, думаю подруга, так не пойдет. Хотела забыть тебя, Кирилл, не думала, гнала мысли о тебе подальше. Всякое передумала, если честно сказать. Но решила жить сама и решила рожать. А тут двойня… Что было делать? Поняла, что не вытяну одна двоих девчонок. Ту, которая покрепче, Вику значит, отдала в детдом. Вия, маленькой родилась, болезненной. Оставила ее с собой. Вот так Кирилл! Не было у меня другого выхода. Если бы оставила обоих детей, то они обе с голодухи бы умерли. Пойми это и не суди меня строго, хорошо?
— Да – да, Ира… А Асад?
— Асад? С Асадом я позже познакомилась. Это другая история, Кир.
Ты говоришь, Кирилл, что судьба дает нам вновь шанс? Эх, судьба, судьба… Какой шанс, Кирилл? Асад мой муж.
— Поехали со мной, Ира, заберем Вию и начнем жить сначала все вместе. Вика, Вия, ты, я…
— Кир. Где ты был все эти годы? Кир, ну почему….
Ирэна склонила голову на грудь Кириллу. – Ты видел шатер во дворе? У нас скоро свадьба, Кирилл. У моего сына свадьба, у младшего сына Али, свадьба, Кир. А старший Салех живет в Англии, закончил Кембридж, у него свой бизнес, женат на англичанке… Какой шанс, Кир?
— Ты боишься Асада, Ирэна? Или себя? Поехали! Дети взрослые, бросай его, поехали со мной!
— Кирилл… я не могу. Пойми. Я его не боюсь. Он мой муж. Заботливый, умный, благородный….
— Ничего себе благородный, — не выдержал Свирин. – Руки по локоть в крови. За ним гора трупов, десятки терактов по всему миру. Благородный….
Ирэна вскочила с кресла: — А у вас с Кириллом руки не по локоть в крови? Кирилл, Слава, сколько на вашей совести загубленных душ? Скажите ни одной? Не скажите… Или вы защищали Родину? Таков будет ваш ответ?
Кирилл, тот парень, которому ты в глаза тогда у ресторана ударил пальцами, он умер в больнице. Ты знаешь это? Он был первый? Сколько было потом?
Асад… Он благородный, я повторю это слово еще хоть сотню, тысячу раз. Знаете сколько на его деньги построено школ и мечетей в Ливане? Сотни…
— Эти деньги в крови невинных людей, Ирэна, — спокойно ответил Кирилл.
— Идет война Кирилл. Война миров, — отпарировала Ирэна.
— И деньги не пахнут, да Ирэна, ты это хочешь сказать? — спросил Свирин.
— Если я сейчас скажу, что не помню это выражение, то вы ребята подумаете, что я окончательно выжила из ума.
Не выжила, помню, что так говорил римский император Веспасиан, который в поисках дополнительных доходов казны ввел налог на общественные туалеты. « Мочевые деньги» не пахнут…. В туалетах, как и в банях, римляне вели светские беседы. Помню…
— Или Асад превратил тебя в зомби за годы жизни под его крышей, или,… какие светские беседы, Ирэна? — добавил Свирин.
— Славка, ты забыл, как сорил в ресторане деньгами, заработанными в Афганистане, как кричал: « у меня хватит денег, чтобы все купить»? Забыл? Я не забыла. И не говори мне, что те деньги были не в крови…
— Что, что Ира? Я… я не забыл. А еще у меня вся рожа, как ошпаренная кипятком сморщенная репа, а еще вот, ноги нет до колена…. Не твоего ли Асада это работа? Сейчас пойду, спрошу него, где он был в то время…
— Учился в Союзе в университете, — ответила Ирэна.
— Вот–вот, в Союзе учился, в нашем СССР, а я…
— Слава, уйди, пожалуйста, — попросил Кирилл.
— Да ну вас, — отвернулся Свирин.
— Ира… тот ублюдок у ресторана напал на нас со Славкой первым. И ты это помнишь прекрасно. Прошу тебя, Ира не надо меня, Славку и Асада ставить на чаши весов, сколько у кого грехов и отчего эти грехи, так просто тебе это не измерить. Мера свершенным нами с Асадом делам – совесть. Знай Ирэна, что правд много, а истина одна. И она не на поверхности, она здесь, внутри каждого из нас, — указал пальцем на свое сердце Кирилл.
— Ты изменился Кирилл, — подошла к нему ближе Ирэна.
— И, да и нет. Мне трудно об этом самому судить, со стороны видней.
— Изменился. Запах от тебя тот же, те же глаза, руки, пусть и в шрамах, но те же сильные, красивые, волосы …
— Шрамы на руках? На душе шрамов больше, Ирэна. А еще я никак не могу избавиться от старой привычки…
— Какой привычки Кир?
— Вечно попадать в запутанные истории, вроде этой, которая забросила меня в твой с Асадом дом.
— Кирилл, кто ты сейчас, как здесь оказался? Что у тебя с Асадом?
— Кто я? Я Кирилл, Ирэна.
Как здесь оказался? Неинтересный и довольно печальный сюжет.
И с Асадом у меня, пожалуй, уже ничего общего, вернее никаких общих дел, кроме тебя и Вии нет.

— Ошибаешься Поздняков, — входя в дверь, произнес Асад. – Ирэна, тебе пора идти в дом, Вия зовет.
— Да-да, Асад, иду. Мне пора Кирилл, — попрощалась Ирэна.
В кармане Позднякова зазвонил мобильник. Кирилл посмотрел на экран и выключил телефон.
— Гранкин? – спросил Асад.
— Да! В чем я ошибаюсь, Асад? Не ошибаюсь, нет. Сделки не будет . Я передумал.
— Зато я не передумал, Кирилл. Капсулу давай!
— Капсулу? – Кирилл посмотрел на песчаный пол башни, подскочил, вскрикнув: – Где капсула?
Они бросились к тому месту, где час назад рядом со змеей лежала, смертельно поблескивая, капсула с вирусом.
— Ее здесь нет, Асад и змеи нет, — удивился Кирилл.
— Не делай из меня дурака, Поздняков. Капсула у тебя. Что ты хочешь сказать? Ожила, мол, змея и утащила капсулу с вирусом в свою нору? Так? Это бред, Кирилл.
— Ты же видишь, что змеи нет и нет капсулы. Видишь след кровавый, который тянется к норе, Асад. Наверное так оно и есть… Это лучший вариант. Я не убил гадину, ее постепенно убьет вирус.
— Ерунда. Капсула у тебя или у кого–то из твоих соотечественников. Охрана! – крикнул Асад.
Телохранители ввели Свирина и Семенову руки, которых были скреплены наручниками.
— Вот и благородный жест от лица гостеприимного хозяина, Кирилл, — повел ушибленной головой Вячеслав.
— Обыщите их, — приказал Асад.
Кирилл сделал шаг вперед.
— Ты же не бессмертный Поздняков, стой на месте, — остановил его Асад, играя пистолетом.
Телохранители обыскали Позднякова и Свирина: — Ничего нет, хозяин.
— Женщину! — приказал Таррири.
— Асад! — крикнул Кирилл.
— Уведите ее на второй этаж, пусть ее осмотрит кто нибудь из женской прислуги.
— И у нее ничего нет, хозяин, — доложил спустя несколько минут один из телохранителей.
— Забавно, да Асад? – спросил Свирин.

— Так… так… так… Короче говоря или вы говорите где спрятали капсулу, или как сказал Пророк: «Я накажу неверных тяжкой карой и в этом мире, и в другом, и никаких заступников у них не будет». Аллах Акбар! – произнес Асад, приложив ладони к лицу, погладив бороду.
«Аллах Акбар», — хором ответили телохранители.
— Жду до утра, Поздняков. Утро вечера мудренее… Уведите их.
** *
— Влипли, — сказал Свирин, когда за ними захлопнулись двери темного и сырого подвала. – Где эта чертова капсула, а Кирилл?
— Понятия не имею, — ответил Поздняков, осматривая помещение. – Окна нет, стены толстенные…
— Кирилл, — позвала его Дарья. – Можно я скажу…
— Ну что ты можешь сказать, переводчица,… Мата Хари бляха муха, — выругался Свирин.

Семенова, сев на пол, опустила голову на колени.
— Даша, — склонился над ней Кирилл. – Не обижайся ты на него.
— Ты мне не веришь,… Вы оба… Что я тебе сделала плохого Кирилл? Что?- не поднимая головы, прошептала Семенова.
— Все… все… успокойся,… проехали, — сел рядом с ней Кирилл, обнял за плечи. – Не плачь. Мы выпутаемся, выберемся отсюда…

Ирэна сидела у кровати Вии и беседовала с дочерью, когда в комнату стремглав вошел разъяренный Асад.
— Асад?
— Жена, завтра утром я прикажу облить из шлангов холодной водой твоих друзей, вываляю их в песке, привяжу к столбам на краю пропасти под палящим солнцем. А вечером вспорю животы и отрублю головы, которые затем отправлю Гранкину почтой или подброшу под двери посольства.
— За что Асад? Они же наши гости…
— Какие гости, Ирэна? Они наши враги, неверные…
— Асад, Кирилл отец Вии, отец Вики… Как ты можешь? Умоляю тебя, одумайся, — бросилась в ноги мужу Ирэна.
— Могу, еще как могу, и ты это прекрасно знаешь. Оставь меня. Я так решил. Не было и не будет у Вии родного отца. Есть только Я, отныне и на века.
— Асад! – взмолилась Ирэна.
— Папа, — негромко запротестовала Вия.
— Молчи дочь. Так будет лучше для всех нас, для спокойствия в этом доме. Ирэна, принеси мне теплого молока, я буду спать, завтра много праведных дел, — возвестил Асад и скрылся на мужской половине дома.
— Беда, какая беда… — тихо запричитала Ирэна. Потом поднялась с пола, налила в большую чашку молока, посмотрев на дочь, вышла на кухню. Открыла шкаф, порывшись, нашла упаковку лекарств. Бросила несколько таблеток в молоко и тщательно размешала содержимое ложкой.
— Вот молоко, пей Асад, — протянула мужу чашку.
— Не слишком горячее? – спросил Асад.
— Нет, дорогой, нормальное как обычно, — смиренно ответила Ирэна.
— Ложись и ты отдыхать, жена. Лица на тебе нет. Скажи спасибо за это этим…
— Я еще немного с Вией посижу, Асад. Ты спи, спи…
Асад откинулся на подушки, закрыл глаза, тяжело вздохнув. Ирэна постояла возле его кровати, поправила одеяло, выключила свет и, прикрыв дверь, вернулась в комнату дочери.
— Вия, отец уснул,… я хочу.
— Мама, помнишь, как ты мне говорила, что у каждого человека должна быть своя тайна, своя мечта, что нужно стараться бережно с ней вместе идти всю жизнь бок о бок?
Это твоя мечта, твоя тайна… Я согласна помочь твоим друзьям, помочь тебе. Можешь на меня положиться.
— Кирилл не мой друг, Вия. Он твой отец доченька.
— Хорошо мама, но я не могу его так пока называть, ты же понимаешь меня?
— О, да, Вия, понимаю умом, но не душой,… хочу, чтобы…. Я не знаю,… не знаю, что мне делать Вия. Ведь ты уже взрослая совсем, пойми меня правильно, если сможешь, — внимательно посмотрела дочери в глаза Ирэна.
— Пойдем мама, нужно спешить, — ответила Вия. Спрыгнув с кровати, надела камуфляжную форму, посмотрелась в зеркало, расчесав волосы, достала из шкафа автомат. – Я готова!
Ирэна с дочерью спустились в подвальное помещение дома. У двери комнаты, где содержались под замком Свирин, Поздняков и Семенова на корточках сидел охранник в пестром халате. Увидев приближающихся женщин, поднялся.
-Открой! – потребовала Вия.
— Хозяин в курсе?
— Конечно, — ответила Ирэна. – Он хочет их видеть, мы сами отведем заключенных наверх.
Вия, пошевелила автоматом. Охранник, немного засомневавшись, ответил: — Хорошо, госпожа! Как прикажите…
Открыл замок и распахнул двери. Вия, ударила его прикладом по голове и втащила вовнутрь помещения.
Поздняков зажмурился от луча света.
— Кирилл, — позвала его Ирэна.
— Ира, ты?
— Это мы с Вией, — ответила Ирэна. Помоги ей.
Свирин и Кирилл положили охранника под стену.
Вия умелыми движениями, расстегнула наручники на руках пленников.
— Нужно торопиться, Кирилл. Утром будет поздно. Асад в ярости. Мне не удалось уговорить его оставить вас в покое. Он хочет вас казнить завтра вечером, — оглядываясь на двери, быстро сказала Ирэна.
— Где он сейчас? – уточнил Свирин.
— Спит, я дала ему снотворное.
— Даша, Слава, пошли, — сказал Кирилл и выглянул в коридор. – Никого.
— Вы идите вперед, — сказала Вия. – Я сзади, словно охраняю вас.
— Хорошо, Вия, — поблагодарил Кирилл, сделав к ней шаг.
— Некогда, идите, — остановила его дочь.
Кирилл, кивнув , уточнил: — Как будем выбираться отсюда? Охраны полно в доме, во дворе, у ворот…
— В ветреной башне есть подземный ход, который ведет далеко в горы. Мама вас выведет. А я подъеду к его выходу на машине, — ответила Вия.
— Асад вас убьет Ирэна, — остановился Кирилл. — Пусть Слава и Даша идут, я остаюсь.
— Не валяй дурака, Кирилл, — сказал Свирин.
— Кир пошли, ничего нам Асад не сделает. Покричит, потопчет ногами… не первый раз, — подтолкнула Кирилла Ирэна.
Осмотрев двор и убедившись, что поблизости нет охраны, они, пригибаясь к земле, вбежали в башню.
— Я сейчас, — сказал Вячеслав. Вернулся в подвал, подбежал к лежавшему на полу охраннику, ухватил его за голову и резким движением повернул в сторону. Раздался характерный хруст позвонков. – Так – то будет надежней, — прошептал Свирин, снял халат с трупа, обыскал, вытащил нож из ножен, догнал беглецов.
Ирэна взяла фонарь: — Отодвиньте диван.
Мужчины сдвинули диван в сторону.
— Люк, люк, Кирилл, — показала Ирэна рукой на пол.
Поздняков взялся за металлическое кольцо, потянул.
— Спускайтесь, — оглядываясь сказала Вия.
— Я поеду с Вией, — сказал Свирин.
— Добро, — согласился Кирилл.
Когда Поздняков, Ирэна и Семенова опустились вниз, Вячеслав чуть задвинул диван. Вия, замела следы и спокойным шагом пошла к гаражу. Рядом, накинув халат и обмотав голову платком, шел Свирин. Вия, села в большой джип « Мерседес», Вячеслав лег на пол у заднего сиденья. К машине подошел охранник: — Куда собралась госпожа на ночь, глядя?
— Закрой гараж и не задавай лишних вопросов, а то…
— Слушаюсь.
Вия, подъехала к воротам, охранник, посветив фонарем, увидел Вию, молча открыл металлические створки. Свирин выскочил из машины, одной рукой закрыл рот охраннику, другой всадил ему нож между ребер. Закрыл ворота, бросил труп в багажник:
— Вперед, Вия, вперед.
Девушка, качнула головой и нажала тихо на газ.

Ирэна осветила лабиринт. Темные пергаментные стены с разветвленными трещинами, песчаный пол со следами паучьих лап, углубления — змеиные дорожки.
— Дай мне фонарь, я пойду первым, — попросил Кирилл. Гулкое эхо повторило его вопрос: « Первым… дай… дай… первым…»
Поздняков шел впереди, держа Ирэну за руку, которая в свою очередь помогала идти Дарье.
Кирилл, то и дело, оглядываясь на Ирэну, на Семенову, отмечал, несмотря на их разницу в возрасте некоторое сходство между ними: одинакового роста, светлые волосы, стройные фигуры, задумчивые глаза, тонкие пальцы…
Затхлый воздух подземелья нарушили колебания крыльев летучих мышей, запахло прохладой.
Кирилл сильней сжал ладонь Ирэны,… почувствовал ответное пожатие,…. подумал:
«Отпускаю тебя постепенно, как с клубка распускаю нить, степенно она, не вырываясь, под ноги ложится, стараясь трепетно твоих нежных рук прикосновенья хранить. Быть может… ты права, и все через века повторится, мы в себе разберемся, сможем научиться любимых прощать.
Отпускаю тебя постепенно, вновь перед глазами сюжет, —
По серпантину мы едем в желтом старомодном такси,
Изумрудом плещется море, сосны… пологий кювет,
Ты прижалась ко мне,… вся дрожишь, я прошу тебя, вниз не смотри…
Тянется нить серпантина,… скоро рассвет… пригодился совет!
Отпускаю тебя,… отпускаю тебя,…. отпускаю тебя постепенно…»
— Что ты сказал, Кирилл? Отпускаешь? Постепенно, — спросила Ирэна!
— Ничего, Ира, ничего… Кажется мы уже пришли?- выключил фонарь, подойдя к выходу, осмотрелся: — Никого. Пошли.
Они спустились со склона, перебирая быстро ногами, удерживая равновесие. Отдышались.
— Машина, — сказал Кирилл.
— Это, наверное, Вия, — заметила, дрогнувшим голосом Ирэна.
— Давайте на всякий случай, спрячемся за валунами, — распорядился Поздняков.

Автомобиль, сбросив скорость, остановился в нескольких шагах от них:
— Мама…
— Я здесь, Вия. – Обернулась к Кириллу, — вот и все Кир,… езжайте, мы с Вией вернемся домой через подземный ход.
— А как же машина? – понимая нелепость в данной ситуации своего вопроса, спросил Кирилл.
— Она вам пригодится. Никто не остановит… машина Асада… Потом бросите ее где – нибудь в городе, — быстро моргнула ресницами Ирэна.
Кирилл стоял молча, слушая частые удары собственного сердца, затем подошел к Ирэне поцеловал несколько раз ее в щеки, отстранился,… притянул, поцеловал в губы, в глаза… Ирэна ответила ему робко, затем оглянулась на дочь, сделала шаг назад: — Не поминай лихом, Кир…
— Ирэна… поехали с нами!
— Гляди, Кирилл, какими глазами смотрит на тебя Дарья? – приблизившись на миг, сказала, Ирэна.
Он обернулся:- Какими?
— Она смотрит на тебя так, как я тогда смотрела на тебя в Юрмале, — улыбнулась Ирэна. – Все будет хорошо, Кир. Тебе пора.
— Вия… — посмотрел на дочь Кирилл.
Девушка подошла к ним, прижалась к матери.
— Вия, ты прости меня… дочка, если сможешь… — Кирилл протянул ей руку.
Вия, взглянув на мать, ответила рукопожатием: — До свидания. Передайте от нас с мамой привет Виктории.
Поздняков наклонился и поцеловал ее в щеку…:- Ну, все… мы поехали.
— Подождите, — подбежала к ним Дарья. – Подождите…. Ирэна Ваш карман в куртке… откройте его.
Ирэна, недоумевая расстегнула змейку кармана на который показала Семенова, вынула руку… На ладони лежала капсула с вирусом…
— Ни фига себе, — вырвалось у Свирина. – Вот это номер. Ну, ты даешь подруга! Мы же чуть голов не лишились из-за этой стекляшки…
Кирилл взял капсулу у Ирэны, вопросительно посмотрел на Дарью.
— Кирилл, вы, когда над Вией склонились, я незаметно подняла капсулу и положила ее в карман Ирэне. Думала, что пригодится,… что Асад все равно захочет ею завладеть, что…
— Молодчина Даша, — похвалила ее Ирэна. – Достойный поступок.
Кирилл подержал капсулу в руке, размахнулся…
Все замерли от неожиданности.
— А, пожалуй, оставлю – кА я ее себе, друзья? Ведь верно, может еще пригодиться…- обнял Ирэну с Вией, помог сесть в машину Даше: — Пожелайте нам удачной дороги!
Свирин нажал на газ, и они скрылись за поворотом.
— Удачной дороги тебе Кир… удачной дороги всем нам, — помахала рукой Ирэна. Они с Вией несколько минут постояли еще на дороге, смотря, как удаляется свет фар, потом, взявшись за руки, заспешили к подземному ходу.

Кирилл обернулся назад… — звездная ночь, пыль,… треск цикад…
Несколько минут ехали молча.
Свирин, следя за дорогой не выдержав, спросил: — Какой маршрут, Кирилл? В Антарктиду?
— Да… пожалуй, теперь разве что и впрямь только в Антарктиду. Здесь оставаться нам нельзя, да и дома мы гости нежеланные. Но выход есть, Славка.
— Какой? – закуривая, спросил Свирин.
— Что–то мне твоя физиономия не нравится в последнее время,…- посмотрел внимательно, чуть щурясь на друга, на Семенову.
— Хм,… а мне твоя Поздняков. Уж больна она у него серьезная да, Даша?
— Я знаю одно замечательное место, где нам помогут, Кирилл, — ответила женщина, подвинувшись ближе к Позднякову.
— Тогда вперед друзья, туда, где нас ждут.

* * *
Прошел год…
Сухов, завязав на шее галстук, взял телефон, набрал номер: — Павел мы с Олесей выезжаем.
К новенькому зданию роддома одновременно подъехало две машины. Из серебристого« Вольво» с огромным букетом белых хризантем и бутылкой шампанского в строгом черном костюме вышел Павел. Олеся выбежала из отцовской «Волги», держа в руках букетик роз и плюшевого мишку. Сухов, догнав ее, поздоровался с Павлом: — Ну где, где?
— Мы здесь! – Вика, бережно держа в руках кричащий конвертик, спускалась по лестнице.
Павел подбежал: — Здравствуй, Вика! – Поцеловал…. Дай мне,… протянул руки к ребенку.
— Держи, только осторожненько, не урони.
— Поздравляем, — дуэтом закричали Суховы!
— Спасибо Евгений, спасибо Леся! Мои вы хорошие! — смущенно улыбаясь, ответила Вика.
— Домой? – спросил Павел у Вики.
— Домой, хочу домой ужасно, Паша!
— Папа я с Викой можно? – спросила Олеся.
— Без вопросов, — ответил Евгений.
— Поехали, — дал команду водителю Павел.
Тот слегка нажав на сигнал, отъехал от роддома. Следом пристроилась «Волга» Сухова.
— Ты как? – поцеловал Вику Павел.
— Нормально, молока пока хватает. Скоро нужно кормить. Кричит недовольно, слышишь как?
— Да, с характером, — подняв уголок одеяла, сказал Павел, нагнулся, чтобы поцеловать…
— Нельзя Павлик, еще инфекцию занесешь, — одернула его Вика.
Водитель притормозил.
— Что там? – спросил Павел.
— Да вон смотрите.
На дороге, чуть прижавшись к обочине, стоял «Ситроен» с включенной аварийкой. Двое мужчин склонились, колдуя над спущенным колесом. Рядом стояла, подняв руку, голосуя, молодая беременная женщина с большим животом…
— Поможем? – спросил у Вики Павел.
— Конечно Павлик.
— Тормози.
Сухов, включив поворот, объехал машины и остановился перед «Ситроеном».
Один из мужчин, подняв голову, бросил ключ на землю подошел, прихрамывая к «Вольво», заглянул в салон, снимая темные очки: — Мальчик или девочка, Вика?
Вика с Павлом переглянулись недоуменно…
— Дядя Кирилл!? – первой опомнилась Олеся.
— Па… па, это ты? – схватилась за сердце Вика, вглядываясь в незнакомое лицо.
— Тише, тише, дочка. Вот ведь я старый дурак… напугал, — открыл дверь Кирилл. – Я, это я…
Павел помотал головой: — Что за фокусы? Кто вы?
Выскочил из машины…
— Спокойно Павлуша, свои это свои, раздался голос сзади. Не верь глазам своим, поверь ушам и фактам.
— Познакомьтесь, — сказал Кирилл, держа еще не пришедшую полностью в себя Вику за руку. – Это Слава Свирский или Вячеслав Свирин, мой друг. Я тебе о нем много рассказывал дочка.
— А это, собственной персоной господин Кир Манул, а- ля Кирилл Поздняков с супругой Дарьей, — показал на Кирилла и Дашу, Вячеслав.
— Маски шоу! Артисты вы ребята, однако, – вложил пистолет в кобуру, Сухов. – Так и до греха не далеко…
— Привет, подполковник, — ухмыльнулся, Кирилл.
— Обижаешь Кирилл, бери выше…
— Неужели полковник или… генерал
— Или, или, — рассмеялся Сухов.
— Вот дают россияне, — на миг их без присмотра оставишь, тут как тут дети… генералы…
Вика? Так внук или внучка у меня, а?
— Внук, внук!
Папа, мы же тебя уже похоронили давно… Где ты был? Почему скрывался, не звонил?
— Ну, прости дочь. Не мог, прости. Так обстоятельства сложились. Прости.
Зато теперь заживем мы, наконец -то как люди… Дай мне внука подержать Вика.
Взял ребенка на руки: — Даша, смотри красивый мальчишка какой! Как назвать его хотите Павел?
— Кириллом, Кириллом дядя Кирилл, — скороговоркой выпалила Олеся.
— Ого! Значит теперь нас двое, — сказал Поздняков, возвращая мальчика матери.
— В крестные возьмете? – спросил Свирин.
— Мы хотели дядю Женю, — ответила смущенно Вика.
— Ну и ладно. Тогда пойду крестным к Поздняковым. Да, Даша?
Дарья кивнула улыбаясь: — Куда же от тебя деться? Почти сроднились…
-Поехали что ли? – спросил Сухов. – А то и так все движение на шоссе из – за нас остановилось…
Машины сорвались с места…
Кирилл, увидев очертания дома, вздохнув, спросил у Вики: — Адмирал жив?
— Да папа. Так по началу переживал, все поглядывал на ворота конюшни, искал глазами тебя во время прогулок. Вот будет ему радость теперь…
Водитель « Вольво» у ворот посигналил. Стас Якушкин насторожился, заметив незнакомую машину, сделал знак охране.
— Стас, все нормально, — успокоил его Павел.
Кирилл, надел очки, вышел из машины: — Как рука Стас, уже не болит?
— Кирилл Павлович? – опешил Якушкин.
— Ты я смотрю уже начальник службы безопасности? Молодец, — похлопал его по плечу Поздняков.
Даша оглянулась по сторонам.
— Как? – спросил Кирилл
— Нравится.
— Пошли дорогая, — придерживая ее под руку, повел по ступенькам Кирилл.

Войдя в дом, Кирилл остановился. На стене рядом с портретом Ирэны, висел еще один портрет. Мужчина в коричневом свитере, в черных джинсах сидел в кресле. В одной руке дымилась трубка, сизый дым слегка прикрывал его задумчивое лицо, В другой руке он держал раскрытый блокнот. На заднем плане п раскинулись красные песчаные барханы, по которым неспешно шел караван верблюдов, сливаясь с вечерним небом.
— Где–то я этого молодого человека встречал, — снимая очки, сказал Кирилл.
— Помнишь, Кирилл год с лишним назад в моем кабинете в присутствии Гранкина я тебя настойчиво спрашивал, не хочешь ли ты мне сказать что нибудь? – спросил Сухов.
— Помню. Ну и что из этого?
— Было бы все иначе Кирилл, — ответил Евгений.
— Конечно иначе, Женя. Тогда бы мы со Славкой и Дашей сохранили свои прежние лица, но тогда я бы никогда не встретил Дашу, и возможно,
так никогда и не нашел бы Ирэну и Вию.
— Папа, ты встретил Ирэну? А кто такая Вия? — изумилась Вика.
— Да, дочка, мы ее нашли.
— Она жива?
— Конечно Вика.
— А Вия? Кто она? – повторила вопрос Виктория.
— Вия? Только спокойно, Вика, хорошо? Вия, твоя родная сестренка… Вы с ней близнецы…
— Сегодня ни день, а сказка, — опустилась в кресло Вика. – Если бы мне вчера все это кто–то рассказал, я бы покрутила у виска пальцем, и ответила ему, что…
— Что он сошел с ума. И была бы права вчера, но не сегодня. Сегодня день воскрешений и чудес, Вика. Этот день тебе подарок от меня в честь Кирилла – младшего.
Поздняков обнял Дашу: — Кстати Сухов, как поживает наш общий друг Гранкин?
Сухов сощурившись, ответил: — Темная, почти мистическая история господин Кир Манул, произошла с этим Гранкиным. Прижала его служба собственной безопасности. В один из дней выехал он на службу как обычно утром и исчез…. Машину нашли спустя сутки у дороги, дверь нараспашку, играет еле слышно магнитофон и никаких следов…
— Да? Ты стал верить в мистику, Женя?
— С вами в черта лысого поверишь, — ответил Сухов.
-Как там, в Коране Даша записано?: « Когда в конвульсиях земля забьется, и на поверхность бремя тяжкое свое извергнет…» — посмотрев на свой портрет, задумчиво произнес Кирилл.
— Запомнил Кирилл, молодец! — улыбнулась Даша.
— Думаешь, еще напомнит о себе змей — Гранкин? – спросил Сухов.
— Пусть только попробует, с тварями опыт общения имеется,… а на всякий яд, найдем противоядие.
— И какое же?
Кирилл поцеловал Дашу:- Любовь!
За спиной неожиданно раздался хлопок. Пробка, от шампанского ударившись о стену, закружилась юлой по полу:
— Народ подставляй бокалы! За встречу! За новорожденного и его родителей…- держа в руках бутылку, кричал во все горло Свирин.
Маленький Кирилл захныкал на руках у Вики.
— Пора кормить…
Кирилл, чокнувшись с Дашей, предложил: — Пойдем наверх.
Открыв дверь своего кабинета, Поздняков отметил в нем чистоту и порядок. Поправил висевший на стене красный вымпел с золотой вязью : « За высокие достижения в социалистическом соревновании», подержал в руках звезду « Герой Советского Союза». Затем, помог Даше, которая внимательно наблюдала за ним, сесть в кресло, включил компьютер, вышел в Интернет, набрав электронный адрес, на минутку задумался,… ввел короткое сообщение: « Ирэна, привет! У нас родился внук. Назвали Кириллом. Поздравляю. Целую. Кир…»

*Кьёкенмёддинги – (датск.) – кухонные отбросы.
**Визенхаймер (Wisenheimer) – (идиш) – глупец.