Южная женщина рано сгорает,
Быстро её увядает краса,
Но почему же я вмиг замираю,
Стоит лишь встретить мне эти глаза?
Омут тех глаз — с неземной поволокой,
Груди, — такие рисует лишь Босх,
А от любви и от страсти жестокой,
Плавится женщина юга, как воск.
Женщина юга нежна и прекрасна,
Страсть её бурная, как водопад,
В ревности женщина юга — ужасна,
Даже страшней, чем в горах камнепад!
С женщиной юга опять пропадаю,
В жаркую бездну бросая себя,
И от восторга, как встарь, замираю,
Чувствуя, веря, страдая, любя!
Я не достоин любви, я-то знаю…
Скольких терял я, сгорая в огне?
Горечь обид я как дань принимаю,
Снова люблю, растворяясь в тебе!
Южная женщина, Бога творение,
Ева библейская, первая Мать!
Чаша любви и греха воплощение,
Я тебя страстно желаю опять!
……………………………………………
…Я, эту женщину, сгусток стервозности,
Вечно готовую спорить и лгать,
Тихо люблю. А еще, по возможности,
Боготворю. И стараюсь понять…
Да, Босх рисовал таких женщин и такие груди, что после уже никаких женщин не хотелось.
Открою вам, мой любопытствующий друг, страшную тайну: я не извращенец.
Прсто все, как хозяйственное мыло — Босх упомянут лишь для рифмы.