„ N O S“
Лёва Портной проснулся довольно рано и сделал губами : «Брр…». Если бы он хоть когда-нибудь в своей жизни имел дело с великой русской классикой, не говоря уже о том, чтобы перечитывать её, то его бы это весьма насторожило. Ведь так уже делал однажды один коллежский асессор. А Лёва это «брр…» сделал, не задумываясь, по-своему, но последствие оказалось классическим.
У него также пропал нос. Схватившись за гладкое место между щеками, он тихо заскулил и, воровато оглядываясь, вышел из ванной комнаты, где зеркало отражало этот чёртов блин с его очумелыми глазами. В спальне всё так же мирно сопела жена, и он вспомнил её очередной вчерашний наезд.
«Увидишь… — шипела она ему среди всего прочего допоздна. — С носом останешься! С носом!»
— Накаркала! – взвыл он и, потеряв контроль над собой и своими эмоциями, пнул ногой дверь гостиной. — Но почему с носом, — только и успел подумать он, — когда совсем наоборот – без носа, – как там, за дверью кто-то звучно высморкался и отчётливо произнёс:
— Войдите.
И тут Лёва обалдел окончательно. Там кто-то был. В их комнате. И ещё распоряжался…
— Смелее! – последовало оттуда решительное, и Лёва в совершенном трансе приоткрыл дверь и высунулся. Там, на диване, кто-то сидел, завернувшись в его халат.
«Каков же был ужас и вместе изумление Ковалёва, когда он узнал, что это был его собственный нос!» И хоть Ковалёв из того гоголевского «Носа» был совершенно не при чём, но эмоции у нашего Лёвы были те же, что у героя повести великого классика.
Там сидел его нос.
-Узнал? — спросил тот на диване и задёргался под его халатом в припадке едкого смеха. – Чего застрял? – утирая слёзы, спросил затем Нос совершенно обалдевшего Льва, всё ещё стоявшего в дверях. — Входи! Будь как дома… — и опять затрясся под его халатом.
И тут на нашего Лёву как будто бы что-то нашло:
— Какого чёрта ! – совершенно взъерепенился он, оказавшись уже перед наглецом. – Вон из моего халата! Что вам здесь нужно? Как вы сюда попали? Я полицию вызову! Мирра! – закричал он, прибегая к самому главному аргументу своего противостояния.
— Пожалуйста… Как хотите… — брезгливо поморщился Нос. – Я думал нас что- то всё- таки связывает.
Он отбросил хаалат и оказался в баварском костюмчике: коротких кожаных шортах, кожаной же курточке с отворотами. Наряд дополняли высокие гетры и альпийские ботинки. Затем встал с дивана, опираясь на массивную узловатую палку.
В это время в комнату влетела в ночной рубашке Мирра, но отпрянула тотчас, столкнувшись нос к носу с чужаком.
— Куда же вы? – кинулся к ней баварец. — Не признали?
— Кто это ? — скрестив на груди руки, охнула жена.
— Ну же! Ну! – засновал перед ней чужак, чуть ли не тычась своим носом ей в грудь.
— Кто это? – повторила Мирра, обратив свои подслеповатые очи к Лёве, и вдруг в ужасе взвыла от увиденного или не увиденного.
— Это я… Лёва… — закрыв руками лицо, выдавил из себя Лёва.
— Какой Лёва? – дрожала та.
— Твой, Портной, — наивно ответствовал тот.
— Нет! Это я твой! Лео Шнайдер! – встрял между ними Нос.
— Нет! – восстановил справедливость Лёва. – Это он мой… Нос…
И тут только Мира повернулась и уставилась на чужака. И чем более
она всматривалась, тем становилось спокойнее… и мир овладел ею. Это был он. Как она любила целовать его в горбинку… и покусывать за кончик в самые интимные минуты… Она отвела руки от груди и протянула их навстречу Носу.
— Мирра! – дико закричал Лёва.
— Ну, мальчики… — покладисто зажурчала жена. — Бросьте цапаться. Вы же свои, в конце концов, близкие…
— Ну, нет! – вдруг картинно выставился вперёд баварец. — Кто он такой? Жалкий неудачник! И знать не хочу!..
— Да что он себе позволяет? — взывал к справедливости муж. – Знай своё место!
— Это ты знай! – уже обличительно наседал Нос. – Кто ты такой? Жалкий кандидатишка. А я здесь — доктор. Далеко тебе до меня. Теперь я сам буду делать свою карьеру!
— Да, помиритесь вы…- тянула Мирра две части тела навстречу друг другу.
— Хватит! – во всю упирался Нос, картинно выгибаясь и трепеща ноздрями. – Всю жизнь я мирился с его безволием, бесхарактерностью. Ну, что стоило ещё в юные годы взять национальность по матери. Была же такая возможность. «Ходил бы в русских, в членах партии». Нет! Ему надо было страдать. Взять на себя всю боль еврейского народа. Записаться по отцу. Надо было держать нос по ветру. Ходил бы уже в академиках, а не прозябал всю жизнь кандидатом. Хватит! Теперь я буду решать!
— Носом не вышел! – возмутился Лёва. – Смотри на него. Лео Шнайдер…
— А ты слушай, слушай! – вдруг взбухла Мирра. – Он прав! Что я тебе говорила? Всю жизнь свою ты пустил на ветер: книжечки, голос Америки, Чехословакия… Много они тебе дали?
Тут наш Лёва задрожал, как когда-то Ипполит Матвеевич у источника в ответ на предложение Остапа побираться :
— Никогда я не поступался своими принципами! Всю жизнь я шёл…
— И куда ты пришёл? – остановила его пламенную тираду Мирра. — Сидишь на «социале». Шарахаешься от каждого немецкого письма…
— Он неисправим… — поморщился Нос. – Другой давно нашёл бы себе немку. Может хватит? – и приблизился, заглянув Лёве прямо в глаза. – Чего ты ждёшь? Здесь ты ничего уже не высидишь…
— Эй, ты! – задохнулась от возмущения Мирра. – Кто ты такой? Я тебе нос укорочу!
— Руки коротки! – выдал Нос. – Вы имеете дело с немецким гражданином, доктором наук. Теперь я буду решать! И так поломали мне всю жизнь – не дали проявиться, волочиться, держать нос в табаке. Совки убогие. Чего вы достигли? Ни копейки за душой, а учат всех жить. Надоело!
В это время с улицы раздался требовательный автомобильный сигнал. Нос встрепенулся и подбежал к окну.
— Это за мной, — надменно произнёс он. — Я покидаю вас. В чём стою. Мне ничего вашего не нужно.
— Стой! – преградил ему путь Лёва. – Вызывай полицию.
Мирра бросилась к телефону.
— Зачем вызывать? – хмыкнул Нос. – Она здесь, – и показал на окно. И в самом деле. Под домом стояла полицейская машина и два блюстителя закона смотрели наверх. — Так-то…- резюмировал Нос. — Налицо нарушение прав личности. Принуждение к сожительству. Вам мало? – и направился к выходу. Перед дверью он выдал тираду, которая давно была припасена для этого случая:
— И хоть я ухожу, но вы остались с носом, — въедливо захихикал и вышел.
Лёва заскулил и сел на диван. Мирра опустилась рядом и стала осушать его слёзы своими истовыми поцелуями и даже, сделав над собой усилие, в то место, где ещё недавно был нос с любимой горбинкой и сладким кончиком.
— Стоп, — вдруг резко перейдя к деловому тону, сказала она и кинулась к книжному стеллажу. – Вот, – и протянула мужу раскрытую книгу.
«Нос» –прочитал он это страшное слово и тотчас углубился в текст.
— Я знаю, — решительно сказал он после того, как закрыл книгу. – Мы должны дать объявление в газету. Уже раз его так нашли.
Тотчас у Мирры в руках оказался блокнот, ручка и она автоматически стала выводить обычное «Sehr geehrte Damen und Herren».
— Какие дамы? Какие херен? – возмутился Лёва. — Много чести! В русские газеты.
— Так что писать? – растерялась Мира.
— Пропал нос. Нашедших просят вернуть за приличное вознаграждение.
— А деньги?
— Навесим на «социал». Мы ведь не брали Maklerschein.
— Бред какой-то, – сказала Мирра. – Так не пойдёт. Тут надо по-другому. Чтоб было завуалировано и в то же время понятно. Что-нибудь на морально – этические темы. Она подумала и приступила. — Назовём это «Немного о самом этом»
И тут же с места в карьер – о долге интеллигентного человека, о чужом успехе, «о количестве докторов наук в десятки раз превышающем разумные и среднестатические пределы». В конце статьи она ещё раз призвала к порядку тех, кто выдаёт себя за этих самых докторов. И пусть они знают своё место и вернутся.
— По-моему, всё ясно… — осталась довольна собой Мирра. — Попробует он не вернуться. Мы его так припечатаем!
С тех пор прошло полгода. Но кроме того, что разгорелись нешуточные страсти после напечатанной статьи, возникла дискуссия, посыпались отклики – дальше понятного возмущения дело не пошло и никто не вернулся на круги своя. Не вернулся и наш Нос.
А к виду нашего Лёвы скоро все привыкли, как к простому казусу в этой жизни – и не то главное, что без носа, а что просто кандидат технических наук.
