23.09.2006
На Новой Драме все было очень новым,
Кофе там было и коньяк с лимоном и сушкой.
Кто-то смотрел на все это взглядом суровым,
А кто-то просто назвал все это порнушкой.
Были толпы народу на разных читках —
Бедные студенты и не менее бедные критики.
В кинодоке смешные фамилии мелькали в титрах,
И на крючьях висели любители кровавой мистики.
Спектакли про сумасшедшего пидора,
А еще про Гамлета, который любил Джульетту,
Про сны в июле и про сумасшедшего нигера —
Все это говорило о претензиях к данному свету.
Люди встречались и говорили о проблемах театра,
И суп в столовой хорошо шел под водку.
Кто-то из них ругал «Пластилин» и хвалил Гафта,
А другой видел в этом лишь тупую разводку.
И вокруг было поле такого сильного напряжения,
Что от этого даже загорелся один театр.
Никто не ограничивал свободу депрессивного мнения,
Приветственную телеграмму прислал сам Сартр.
На самом деле, все были в общем довольны и счастливы,
И у всех было радостное настроение.
Потому что фестиваль стал событием массовым,
И может быть даже окупил все затраты на его проведение.
_____________________________________________________
13.10.2006
От «Калужской» до дома идти где-то минут пятнадцать,
Там есть один человек, с красными от слез глазами.
Я любил его иногда, как выражался Бродский, помацать,
Мы вообще тогда были молоды годами.
И все это такое больное воспоминание,
Что лучше взять водки у метро и выпить ее побыстрее.
Я тогда наконец-то прихожу в сознание,
И понимаю, что с тех пор все-таки стал старее.
Да, этот *баный дом со стоянкой напротив,
Там еще три ларька стоят с пивом и сигаретами.
Да, я помню, что ее любил очень-очень, вроде,
Но лишь тогда, когда мы были совсем раздетыми.
Но ведь впрочем, так любят все русские люди,
И даже инопланетяне из стихов Родионова.
Всем просто хочется немного счастья на известном блюде,
Но только не пойму, зачем все п*здят, что это их Родина.
И, в общем, как вы понимаете, мы там времени даром не теряли,
Хотя и разрушался постепенно мой мозг.
Это был такой своеобразный спектакль, где все друг друга *бали,
И я постепенно умирал под злое пение словесных розг.
В общем, хорошо, что оттуда было до метро так близко,
Правда, посреди ночи там часто встречались гости из будущего,
Внутри человеческого организма, а точнее — у женщины, склизко,
Но зато так приятно быть умней предыдущего.
_______________________________________________________
16.10.2006
Город, набитый камнями и металлом, вырезан в твоем сердце,
И обитатели его — люди, одетые в разноцветное хаки.
Здесь в метро запрещено прислоняться к дверце,
А во дворе твоего дома в любую погоду *бутся собаки.
По телевизору в программе канала «Культура»,
Гости говорят об эстетики военной цивилизации.
На углу соседнего дома есть хорошее место — ментура,
Там работают профессионалы ментальной мастурбации.
Они с удовольствием тебе докажут, что ты — никто,
Да и ты сам уже давно все про себя знаешь.
Ты ненавидишь эту страну и все ее дерьмо,
Но даже эту ненависть к ней ты в себе отрицаешь.
Ты не помнишь родителей, да и вообще — свое прошлое,
Когда каждый день идешь на работу, а потом — с нее.
В этой жизни тебя цепляет лишь что-то очень-очень мощное,
Например, чувство в сердце, ужаленном змеей.
И ты, конечно, знаешь, что в нашем круге ада все стоит денег,
А чувства стоят дороже лишь в силу их уникальности.
Но так странно ощущать биение крови в височной вене,
Когда ты встречаешь этого человека в своей реальности.
Когда ты берешь его за руку с тонкими пальцами,
И не замечаешь, что тебе за шиворот падает ноябрьский снег.
Тебе кажется, что ты успел с ним уже по*баться,
Хотя, на самом деле, ничего и не было, кроме мелко дрожащих век.
И что-то теплое возникает в твоей груди и подкатывает к горлу,
И ты садишься на скамейку, потому что просто не можешь стоять.
Дрожащими руками ты обнимаешь любовь и вспоминаешь школу,
Где ты учился любить, но научился лишь только бухать.
Сейчас ты любишь себя и весь этот город, набитый деньгами и ложью,
И даже искусанные в кровь губы почти не болят.
Ты устал носить хаки, когда хочется крикнуть: «Прощай!» оружию,
Ведь даже собаки в твоем дворе давно уже спят.
___________________________________________________________
17.10.2006
В мире есть немного по-настоящему умных женщин,
И она была одной из них, самой лучшей.
Я сразу же это про себя определенно отметил,
И подумал, что все-таки я порою везучий.
Я любил ее, пусть и не так, как ей бы хотелось,
Конечно же, я не был настоящим мужчиной.
И все же порою я включал в себе смелость,
Не обладая при этом новой и дорогой машиной.
Она считала, что все люди живут слишком просто,
Слишком легкие ищут пути в этой нелегкой жизни.
Канал «Культура», пивко, вопросы без знака вопроса,
Постоянная готовность умереть во имя Отчизны.
И, конечно, я понимал ее справедливую ненависть к миру,
Но я не мог ничего с собою поделать.
Кажется, я что-то читал в Библии о любви к кумиру,
И она была божком, которого я не мог предать.
Наверное, она просто была слишком умной,
Я так решил, прочитав сценарий ее фильма однажды.
Конечно, внешне она была красивой и юной,
Но внутренний мир ее был откровенно разлажен.
Так что у нас ничего и не могло получиться,
Кроме того, она боялась выходить на улицу.
Я знал, что кто-то из нас — жертва, а кто-то убийца,
И это я выходил из дома, что купить джин-тоник и курицу.
И это я плакал на кухне, понимая безвыходность боли,
И я гладил ее волосы и целовал ее грудь.
И, кажется, это я, собрав остатки моей слабой воли,
Уехал и теперь стараюсь забыть эту общую жуть.
Наверное, все-таки гороскопы у нас не совпали,
И ее линия жизни была короче и кривее моей.
Она, конечно, не долго пребывала в печали,
Да и вообще, я не хочу больше говорить о ней.
__________________________________________
18.10.2006
Где-то на окраине земли, около последней станции метро,
Где на земле валяются люди в остатках шавермы.
Купить или продать любовь к противоположному полу легко,
Хотя кому-то и свой пол подойдет, наверно.
Мимо снуют таджики в трико и оранжевых комбинезонах,
Мимо проходят менты, собираясь проверить работу сауны.
Вот инвалид, что полгода назад откинулся с уральской зоны,
А вот два мужика, что любят поп*здеть о жизни, когда не заняты.
Все эти разговоры за банкой пива или бутылкой тоника
О высоких процентах за кредит и дешевых мобильных контрактах,
Старые анекдоты про муравья и безумного слоника,
И об упрямо замалчиваемых по телевизору фактах.
Это люди, мир которых ограничен пакетом из супермаркета,
В их целлофановом сердце лишь проститутки с сайта путаны ру.
Все остальное места там давно уже заняты,
И лишь шлюхи и гамбургеры — вот, что я люблю.
Они вечные жители того, что зовется в центре «окраина»,
И оттуда не сбежать, потому что дальше начинается пустота.
Их шпионская явка давно и безнадежно провалена,
И жизнь их драгоценная на хер никому не нужна.
Это ясно по всему, что только может давать сигналы,
Жизнь прошла, и теперь только теплый ветер из дверей метро.
Их члены уже давно ни на кого не вставали,
И лишь по-прежнему из всех их дыр упрямо лезет гавно.
Поэтому они и говорят какую-то чушь про тарелки,
И про то, что Глюкоза беременна и цены на хаты вот-вот упадут.
Они уже давно привыкли переводить на окружающих стрелки,
Схема жизни проста: «ты *бешь — нас *бут».
______________________________________________________
19.10.2006
Всем в этой части Вселенной хочется некоторых чувств,
И даже в другой, конечно, если туда занесет космонавта.
Проще всего сидеть в интернете и изливать свою грусть,
Но даже 500 килобайт переписки не заменят одного полового акта
Я тоже так делал, и продолжаю заниматься точно тем же,
В интернете навалом и не такого, как я, дерьма имеется.
Когда в реальности любовь встречается все реже и реже,
Остается лишь на виртуальную *блю надеяться.
Иногда это кажется даже лучше, чем в жизни у многих,
Ты сам выбираешь время и партнера, как в лучших домах Бразилии.
Фантазии не ограничены — лучшие жопы и ноги,
Любовь — это секс, воплощенный в безмолвном насилии.
Можно так проводить свой досуг без водяры и спорта часами,
По-крайней мере — не самое плохое на свете занятие.
Пока под окном кто-то воет «Наива» дебильными голосами,
Ты знаешь, что лишь только сам можешь сделать себе приятное.
Какое это удивительное пространство, алиса в стране чудес,
Пидоры, педофилы, маньяки и другие благородные рыцари.
В каждом мудацком доме все-таки есть свой прогресс,
Компьютеры, видеоплееры или хотя бы форма сержанта милиции.
Где еще можно найти смысл жизни в последнее время,
Купив у знакомых таджиков насвая из солнечной Азии.
В подъезде твоем вновь нажралось младое и страшное племя,
Там есть одна баба, вы с ней как-то вместе по-маленькой вмазали.
Ее внутренний мир оказался страшнее, чем прошлое,
А руки исколоты чем-то красным и в цыпках.
Вы выпили водки под утро за то, чтобы было хорошее,
И долго лежали в кровати в прикленных к лицам улыбках.
Ведь это же она теперь лежит на лестнице в кайфе,
И не замечает того, что ты мимо нее прошел.
Ты помнишь, что как-то прочитал в «Майн Кампфе»,
Что от таких, как она, предок арийцев произошел.
Поэтому проще сидеть в порночатах и сайтах,
Разглядывая фотографии Бритни Спирс и обычных теток.
Ждать, когда тебя озарит чувство эроинсайта,
И ты все-таки найдешь женщину без проблем и разводок.
____________________________________________________
20.10.2006
Это страшное место — больница номер 4 Саранска,
Там меня как-то осенью вытащили с того света.
Я никому не желаю когда-нибудь там оказаться,
Ведь там никогда не бывает рассвета.
Впрочем, это была, конечно, обычная наша больница,
С разбитыми дверями и толчком, обхарканным кровью.
Врачи и медсестры с утра успевают напиться,
Пока практиканты волочат кишки к крематорию.
В общем-то, там было иногда даже весело,
Особенно из-за того, что рядом было отделение гинекологии.
Какой-то мужик умудрился в сортире повеситься,
Предварительно сожрав все, что украл в наркологии.
Бомжи там лечились от тубика и гонореи с чесоткой,
Бесплатная медицина как-раз на таких рассчитана.
В сортире они собирали бычки и гоняли в халатах за водкой,
Одна из медсестер была ими как-то жестоко отп*зжена.
Четыре раза в день надо было подставлять свою жопу,
Для того чтобы нам сделали укол антибиотика.
По показателям смертности мы обогнали Европу,
Ну а с уровнем жизни была просто эротика.
Эротичные медсестры в процедурной эротично вздыхали,
И от этого звука у больных сводило челюсти и мышцы ног.
Их какие-то люди по ночам жестоко и долго *бали,
А самые любопытные пациенты получали меж рог.
Но в это время обычно все отделения уже спали,
И лишь в нашем допоздна играли в карты на деньги.
Возбужденные игроки матерились и мухлевали,
И лишь безнадежно больной дрочил себе, лежа у стенки.
Жизнь протекала таким образом незаметно и тупо,
Работяги с заводов лечились от обострения астмы.
Врачи не любили больных и вели себя нагло и грубо,
А больные жрали пустые обеды и выливали в сортиры лекарства.
И лишь иногда вечерами на меня накатывала какая-то грусть,
За окном в скверном сквере наступала глубокая осень.
В голове были мысли: «Я сюда никогда уже не вернусь»,
И хотелось скорее в кого-нибудь что-нибудь бросить.
_________________________________________________
30.10.2006
В этом году осень была очень сухой и теплой,
И все же так рано выпал первый снег.
Девушки уже не манят чуть прикрытой попой,
Да и вообще — все вокруг вызывает лишь смех.
Впрочем, это все лишь от расстройства нервов,
Хочется заплакать, но нельзя это делать при всех.
В этой жизни я сделал слишком много неверных обменов,
И мое поражение будет лишь чей-то случайный успех.
Тупо пялиться в ящик и думать о ней беспрерывно,
Это участь всех тех, кто поверил в любовь.
Я так рад, что теперь мы прорвали все эти нарывы,
Только жаль, что они появляются вновь.
Словно что-то из сердца вырывается с кровью,
Пустота в глубине твоих пепельных барбиных глаз.
Как же просто меня на*бали с любовью
Эти *уки, или просто я сам так считаю сейчас.
Так мучительно думать о том, что сейчас происходит,
Где-то в спальном районе столицы российской страны.
В кровеносной системе все чувства на ревность исходят,
К тем, кто трахает ночью, не снимая трусы и штаны.
В этом городе страшном выживают лишь *уки,
Люди стали уродами, сделав карьеру без тризн.
Я так сильно любил целовать твои руки,
Я так сильно хочу быть с тобою всю жизнь.
________________________________________
18.11.2006
На конечных станциях метро, где девушки пьют коктейли с ментами,
Я уставал находиться в состоянии нервного срыва.
В вагонах люди в костюмах кидались друг перед другом понтами,
Их жизнь не предполагала никакого прорыва.
Все это так банально, что тянет зевать, забивая мозги словами,
Заполняя все мысли, лишь бы ни о чем не думать.
Взирая на соседей по вагону закрытыми плотно глазами,
Чтобы полюбовавшись на все это, со смаком на это все плюнуть.
И вот в состоянии дикой московской усталости,
Я ехал в метро, храня в разбитом сердце остатки последней любви.
Передо мной были все признаки приближающейся старости,
Жизнь была потрачена, были пропиты все доллары и рубли.
— Неужели любовь между нами все-таки была убита, —
Думал я, наблюдая бомжей, спящих на сиденье напротив.
Истина была где-то рядом, но при этом глубоко зарыта,
А мир окружающий нас был по привычке уродлив.
Как это долго — ехать от центра столицы к окраине,
За это время можно прожить 10 вариантов жизни.
Впрочем, все эти варианты заранее безнадежно неправильны,
А в голову лезут все те же поганые, скверные мысли.
В моем бесчувственном сердце застрял какой-то осколок,
И ныл там, не прекращая, вот уже второй по счету месяц.
Я знал, что это пройдет, и что век любви не долог
Меня просто кто-то ударил под дых ногою в стоптанных берцах,
Все это было страшно, но я ничего не мог с этим поделать,
Да к тому же нужно зарабатывать деньги, пока ты еще здоров.
Лишь эти бумажки никогда не дадут тебя предать,
И даже иногда могут защитить тебя от страны *удаков.
Все было нормально: в вагоне болтали и пили «Отвертку»,
Кто-то целовался взасос, а кто-то смотрел на меня в упор.
Я подмигнул ему, и он сказал: «Давай возьмем водку»,
А я понял, что почему-то абсолютно трезвый до сих пор.
Мы пили водку в каком-то подъезде со сломанной дверью,
Мужик матерился на кого-то, а я видел перед собой лишь ее лицо.
Когда мы допили, я почувствовал, что зверею,
И позвал поговорить мужика на облитое кровью крыльцо.
_____________________________________________
27.11.2006
Если бы можно было что-то исправить в этой жизни,
Не карабкаясь по головам людей в общественном транспорте,
Я бы был по-настоящему признателен нашей Отчизне,
А не посылал бы по привычке к чертовой матери.
Аналитики, политологи, менеджеры среднего и низшего звена,
Все те, кто заключил сделку с дьяволом в нашей нелегкой жизни.
Вы успокоили свою совесть, тем, что она и так дрянна,
И вас не тревожит даже тени непрофессиональной мысли.
Никаких новостей по государственному ТВ, никакого радио, кроме «Джаза»,
Вечером боулинг в клубе и пивко в ближайшей от дома «Кружке».
Разговоры о смысле жизни, где бессмысленна каждая фраза,
И мысли о том, как ты впялишь сегодня своей постоянной подружке.
Ах, эта *бучая смыслодеятельность, которая нафиг никому не нужна,
Красивые графики, где растет производство нефти и газа.
Откаты и бонусы – вот тема, что для вас на самом деле важна,
А все остальное – бесконечно красивая и пошлая фраза.
И с этим ничего нельзя поделать, так устроен наш мир.
Одни работают на заводе, чтобы пить вечерами от безнадеги водку,
Гламурные персонажи продолжают свой светский пир,
А менеджеры среднего и низшего звена работают свою работку.
Метро заполнено такими людьми, они спешат в офисы в часы пик,
Чтобы поиграть в сапера и скачать между делом порнушку.
Два раза в месяц в их жизни наступает чудесный миг,
Когда они получают бабки и идут бухать в свою «Кружку».
_____________________________________________
17.01.2007
Все эти разговоры по дороге на работу
В метро, где с утра народ превращается в толпу.
Когда такой отходняк, что и выпить уже неохота,
И приходится с кем-то о чем-то пороть ерунду.
Кто-то отравил радиацией отставного шпиона,
Вероятно, во всем, как обычно, виноват Чубайс.
Временами ты забываешь номер ее любимого дома,
Где тебе всегда забронирован межпланетный аусвайс.
Коренное население с радостью встает за прилавки,
Офисы опустели, машины не стоят в ежедневных пробках.
Нацпроекты заполнят отчетами городские свалки,
Про ликвидацию которых покажут в вечерних сводках.
Откуда же эта тоска, откуда же эта грусть?
Все хорошо, все идет по плану, как поется в известной песне.
Ты со всем согласен — пусть нас обсчитают, пусть —
Встретимся после смерти в условленном месте.
Все катится в одно большое, безграничное счастье,
Там нас ждут гламурные люди с билетами на матч «Челси».
Если вам не скажут в автобусе по дороге: «Руки за голову и вылазьте»,
То мы, конечно же, будем отмечать Новый Год в аду вместе.
________________________________________________
