Она всегда сидела здесь, у края дороги, с протянутой рукой. Мимо проезжали ма-
шины, едва не задевая ее, поднимая клубы тяжелой душной летней пыли. Пыль медленно слоями оседала на спутанные, утратившие свой цвет волосы, серое огрубевшее лицо, едва прикрытое ветхой одеждой, тощее немытое тело и босые, обросшие коростой ноги. Жалостливые люди, опасаясь резкой смеси запахов: пота, грязи, дешевого вина – издали бросали монеты в ее раскрытую ладонь. Собрав таким образом немного денег, она шла в магазин, где покупала буханку хлеба и выпивку…
… Но, однажды, сердобольные люди, кидавшие ей подаяние, заметили рядом
с нищенкой – побирушкой дитя, в жалких лохмотьях играющее в грязи и пыли. Никто не знал, когда и откуда у слабоумного, бесполого существа, каковым ее всегда считали, появился ребенок… Вскоре возмущенная общественность приняла решение лишить падшую женщину родительских прав и, отобрав ребенка, поместить его в один из детских приютов…
…Как же голосила она, когда у нее отнимали дитя! Как раненный в смертельной схватке зверь…Царапалась.., кусалась… И еще сутки носился над селом ее отчаянный неумолкающий плач, переходящий в звериный хриплый рев… Затем побирушка исчезла… Когда же, через несколько дней, она вновь появилась на привычном месте, ее стертые до крови ноги в ранах и язвах, кровоточили… А рядом, на паперти, все в тех же лохмотьях сидел… ее сын…
…И так повторялось несколько раз. У нее силой отнимали дитя, она отчаянно сопротивлялась, затем исчезала на несколько дней в поисках приюта, каждый раз иного, и, не иначе как, с помощью особого, звериного чутья, находила его…
Но, как – то, ребенка, в надежде, что она больше никогда не найдет его и успокоится, наконец, увезли далеко – далеко, на север…
…Побирушка долго не возвращалась… Наступила осень.., за ней зима с вьюгами и
метелями… Все решили, что ее уже нет в живых, замерзла где – нибудь по дороге в ветхой своей одежонке и теперь валяется, обледеневшая, в одном из сугробов необъятной страны… Люди, проникшись уважением к ее высоким материнским чувствам, уже откровенно жалели несчастную нищенку.
…Она появилась ранней весной… Шла по дороге в скудных своих лохмотьях, едва
передвигая посиневшими от холода ногами, изможденная, обессиленная…
…А на руках ее мирно спал, обмотанный немыслимыми тряпками, сын…
