В Петергофе умолкли фонтаны,
Полумрак заскользил по аллее,
И мелькали, причудливо-странны,
Невесомые женщины-феи…
Робкий шёпот, и шорохи платья,
Тихий смех на попытку мужчины
Заключить в роковые объятья
Всё что выше тугих кринолинов.
Был пропитан весь вечер заливом,
Влажный воздух размыл ароматы,
Были юные девы — стыдливы,
Были юноши — чуть франтоваты.
— О, Мари, вы меня обманули!
— Николя, вы настойчивы, право…
И платок с ароматом пачули
Соскользнул к повилике кудрявой.
В Монплезире за тенью гардины —
Блики свеч или блеск эполетов,
Там насмешками гардемарины
Провожали безусых кадетов.
Ты о чём замолчал в изумленьи?
И тебе за окном Монплезира
Вдруг почудились шёпот и тени
Неземного, но близкого мира?
Может мы, заблудившись в пространстве,
Избежав Купидонова лука,
Закружились как бабочки в танце
И наказаны вечной разлукой?