Вечерний полумрак по комнатам разлился.
И в мягких тапках ночь бродила по коврам.
Божественно легко волшебный звук струился,
Свободу подарив восторженным слезам.
Играл «Шопена» сын на стареньком рояле.
Мелодия любви рождалась и плыла.
А пальцы, как стрижи, по клавишам летали.
И чувственная грусть – как хрупких два крыла.
Звучал ноктюрн светло, негромко и печально,
Нежнейшей пеленой окутав все вокруг.
Царили в звуках тех торжественность и тайна,
Манило колдовство нездешних тонких рук.
А где-то далеко, совсем в ином пространстве,
Остались суета, страдания и боль…
И по коврам пушистым в дивном, нежном танце
Мы закружились вдруг с кудесницей-судьбой.
И замер грешный мир в безмолвном восхищеньи!
И ангелы с небес спустились, чуть дыша!
И благостного вновь достигнув озаренья,
В нирвану погрузилась грешница-душа…
ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОСЛУШАЙТЕ
НОКТЮРН ДО-ДИЕЗ МИНОР ШОПЕНА
ПОСМЕРТНОЕ СОЧИНЕНИЕ.
ПРОСТО СКАЗОЧНАЯ МУЗЫКА!!!
25 марта 2006 г.
Ваше стихотворение почти также прелестно, как и сам ноктюрн.
Успехов. Арье.
Чтобы изображение было на весь экран, нажмите в браузере F11
Ирина, вот эта строка, на мой взгляд, выпадает из общего — возвышенного тона стихотворения..
«И в мягких тапках ночь бродила по коврам.»
Эти «тапки» …:((..нет!…
Может быть как-то иначе?
Например (только например!!) «И ночь босой бродила по коврам»..
С теплом,
Вадим
Не знаю… Но до Вас мне эти «тапки» записывали в удачные находки.
Дело в том, что здесь кроме возвышенности есть ещё и некая камерность, уютность, пушистость,
можно сказать, интимная обстановка. Во всяком случае, сначала. Это потом уже всё идёт к возвышенности. Вы только представьте себе эту невесомую, воздушную, загадочную ночь в мягких, пушистых тапках да по пушистым коврам!
С улыбкой.
Ирина
ИZ =o))