Русские идут

Уехала жена Танечка. С дочками уехала к матери своей в отпуск, холодильник купить просила. Взамен старого, почти не работающего. Тысячу рублей оставила Санечке, мужу своему ненаглядному, на покупку да на житье.

Сторговал Санечка холодильничек японский, новенький, белый, блестящий у друзей своих, что в море ходят на белых пароходах. За пятьсот рублей сторговал. По дружбе да по совести.
Радостный был. Холодильничек домой принес, подключил, все кругами вокруг ходил, налюбоваться не мог.
В уголок его поставил на место старого. А тот, маленький да некудышненький, на помойку снёс. Вернулся, опять покупкой удачной любовался. Приедет Танечка с доченьками, а тут — вот что. Да красивый какой, да блестящий.
А жёнушке можно сказать, что за семьсот купил, а двести рублей — на себя. Одежду там какую иль девчонкам сладенького. Тоже радость.
И все к холодильничку ухом так прикладывался. Гудит ли? Работает ли? Удобно ль ему там, в уголочке то?
Гудит.
Работает.
Шумит, холод необходимый дает, помощничек наш дорогой.

А ну как не сдюжит? Компрессор зачихает, иль фреон вытечет?
Нельзя так.
Не по-русски так то.
Не по-нашему.
Обмыть бы покупочку дорогую.
Чтоб работал без устали.
Чтоб гудел и холодил, не переставая, радость и пищу неиспорченную нам даря.

Позвонить бы. Друзей позвать, да столик маленький накрыть. Да рюмки поднять. Под закусочку славную. Огурчики да грибочки с селедочкой свеженькие из холодильничка нового, блестящего, белого, красивого.

Приходили друзья. Радовались. Поздравляли Санечку. Холодильничком любовались.
Перебрались с кухни маленькой в комнату главную. Магнитофон включили, музыку слушали. Рюмки поднимали — долгой жизни холодильничку желали.
Славно ли? Очень!
Радостно ли? Глупый вопросик — радостно! Очень!

А за семьсот то рублей ведь дешево!? Конечно! Восемьсот — не меньше. Хватит Танечке и двухсот оставшихся.
Музыку громко делали. На балкон выходили, песни пели матерно. Танцевали в комнате. Исступленно, радостно, зажигательно. Пятки шершавые, натруженные об пол били. До трещин, до крови. Больно ли? Нет! Радостно ли? Очень!

К обеду проснулись — не уходил никто. Надо ли чаю с колбаской из холодильничка? Неуместный вопросик.

А не дешево ли восемьсот то рубликов за такое чудо японское, блестящее?
Мало!
Дёшево!
Пусть Танечка думает, что за тысячу купил. Все равно такие красавцы в магазине дороже стоят. Пива да водочки набрали. Звон стекла битого в голове утихомирить да суставы размять.
Взяли.
Утихомирили.
Размяли.
Работай дорогой. Долго работай. Радуй Санечку с Танечкой и детишек их.

Девушек с улицы позвали — веселее так. Идти не хотели. Упирались. Шампанского купили. Скинулись-заняли. Купили. Вместе лучше. Радостней. Музыку включали. Громко. Очень-очень. Стекла в окнах дребезжали. Танцы танцевали.
Кофты девичьи, лифчики белые. Эх!

В кабак ходили. Радость продолжали.
За холодильничек!
За белый!
За японский!
За дружбу!
За девушек!

Подрались. Силу показывали. Морды били. Сами получали. Посуду в кабачке разбили.
Не смогли расплатиться. Часы — паспорта давали. Не взяли их…

Продали холодильничек.
Мужику на улице. За триста — больше не давал.
За посуду заплатили. Водки взяли. Девушек выгнали. Лифчики им через балкон бросали. Шлюшками грязными обзывали — поделом им.
Магнитофон включали. Песни грустные слушали.
Радостно ли?
Весело ли?
Не очень!

Водку опять пили. Песни уже повеселее слушали. Хорошо ли? Нормально! Радостно ль? Да ничего!
Танцевали. Пятки незажившие об пол снова били, боли не чувствовали…

Танечка приехала. С дочками из отпуска. Про деньги и холодильничек спрашивала. Санечка очки темные снимал, на синяки показывал. Как на улице гады непонятные ограбили-избили рассказывал.

«Ничего, Санечка. Купим еще. Заработаем. Себя бы поберег лишь, любимый…»