Тьма – сокровищница истин…

В каком из бесчисленных миров это произошло? Под скольких сводами старинных и величественных замков мы бродили? Сколько дорог мы прошли? Сколько промелькнуло световых лет?

Где начинается и где оканчивается наш путь? Наверное, нет ему ни начала, ни конца, ибо это вечная дорога, вечная борьба, вечные страдания и вечное счастье, как и вечная любовь, без которой нет жизни. Подобная всплеску волн и яркой комете, стремительно пересекающей небосвод… Подобная хороводу планет во Вселенной, каждая из которых столь же неповторима, сколь и каждый миг, пережитый в любовном экстазе…

Безумная страсть, подобная захватывающему пиратский корабль Мировому океану, который вот-вот потонет в его водах — дитя зла и разбоя — как и эта любовь, преступная для обывательского мира, а потому еще более волнующая и прекрасная; чистая, как капля росы на пробивающемся из-под зеленого листка цветке ландыша…
Как далек я был в эту минуту от стонущей под игом «демократов» ельцинско-путинской России! И все же, я ни на мгновение не забывал о ней, моей Родине, с которой я однажды повенчался навсегда…

Быть может, Ельцин и желал добра стране и действовал, повинуясь зову сердца, благому душевному порыву и попросту представить себе не мог, куда заведут его реформы. Коренной слом того, что раньше казалось незыблемым, подрыв духовной опоры нашего народа вызвал к жизни разрушительные силы, быть может, и дремавшие в нем самом, и масштаб горе-преобразований «демократического» режима оказался поистине ужасающим.

Но не об этом пойдет речь: я лишь желал сделать существенную оговорку, поскольку я упомянул о ельцинско-путинской России, вложив в это понятие подчеркнуто негативный смысл и именуя усилия демократов-реформаторов не иначе, как предательством.

Мое «я» вырвалось за грань суровой и убогой реальности, окружающей меня, и тем самым обрело, наконец, столь долгожданную свободу. Подсознательно я всегда стремился обрести что-то, что давало бы выход бушующим во мне демоническим силам, позволяло свободно изливаться чувствам и эмоциям, и в эту августовскую ночь я нашел то, что искал.

Милосердная судьба подарила мне и спутника, разделившего со мной это волшебное приключение. Ах, как для меня все это было волнующе и восхитительно: будучи вне времени и пространства, мы говорили о Вселенной, о звездах, о политике, о танках, о пустыне,о взлетах и падениях, припомнив недобрым словом и англичан, нанесших нам поражение при Эль-Аламейне… и страсть, покорившись которой, мы бросились в объятия друг друга! Я сказал «нанесли поражение нам», а не только немцам, ибо мы давно стали единым целым, готовым породить нечто новое, чего история никогда еще не знала…

…Взошла полная луна.
Мы с генерал-фельдмаршалом Эрвином Роммелем — одним из самых выдающихся полководцев Третьего рейха – шли, взявшись за руки, по узкой тропинке, вьющейся среди холмов. Где-то невдалеке шумела речушка. Над нами мерцали звезды…

И мы шагали по этой тропинке, не зная, и не гадая о том, куда она нас заведет. Магия обстановки, в которой мы оказались, завораживала нас. Мы были совершенно одни, но то там, то тут на склоне холма появлялась одинокая темная фигура в длинных одеждах, казавшихся еще чернее во мраке ночи. Опираясь на посох, демон, склонив голову, казалось, чего-то ожидал или чего-то искал. Тем не менее, на всем протяжении нашего пути эта фигура преследовала нас, словно направляя по известному только ему одному пути.

Мы жаждали окунуться в подземный мир, доступный лишь избранным. Нас охватил трепет ожидания, увеличивавшийся с каждым мгновением. Чего мы ждали? Мы не знали: это было смутное предчувствие какого-то открытия, прикосновения к неизведанному, быть может, к страшной тайне. Это волновало наше воображение, заставляло мобилизовать все физические и душевные силы в напряженном ожидании!
Тревожно вслушиваясь в тишину, мы скоро начали различать неясные звуки.

За нами чернел лес; в ветвях шумел ветер, и его завывания рождали в сердце благоговейный трепет. Само Зло окутало землю, воплощаясь в этих голосах природы, в ее стихиях и бурях. Эти голоса словно куда-то звали, о чем-то предупреждали, что-то предвещали…

Повсюду веяло древностью, давно канувшими в Лету временами.
То там, то здесь мелькали силуэты странных существ – то ли людей, то ли эльфов. Как упоительны были в устах этих едва различимых во тьме призраков прошлого старинные баллады! Как завораживали эти взмывавшие ввысь кристально чистые звуки, то умиротворяя, то волнуя, искушая воображение!..

По обеим сторонам дороги возникали и исчезали величественные готические твердыни; на темных лужайках то и дело возникали мимолетные силуэты кавалеров и дам, танцующих менуэт, и внезапно растворяющихся в воздухе… Ночная мгла вызывала смутные желания, пробуждающиеся в теле, подобно волчьим инстинктам… порой казалось, что ты превращаешься в волка… Они пронзали насквозь, словно удар шпагой, завладевали всем существом и заставляли лишь стремиться к их исполнению!

Мы взглянули друг другу в глаза и, не говоря ни слова, крепче сжали руки.

Наконец мы попали на небольшое, заброшенное кладбище стародавних времен в низине холма. Проходя мимо поваленных крестов, заросших осокой, увитых диким плющом могил, разбитых надгробных камней, мы ощутили, как холодок пробежал по нашим спинам; вместе с тем, наши сердца бились в унисон в предвкушении чего-то запретного и доселе невиданного.

Неподалеку – на полянке, ярко освещенной луной, плясали черти… Это была наша ночь, наш шабаш, наша власть, наше небо, наши звезды, наш животворящий дух!

— Давай посмотрим, чей покой мы потревожили, — наконец предложил я, опустившись на одну из могил и знаком предложив моему спутнику присесть рядом. Однако кабалистические письмена, которыми были испещрены надгробья, были нам незнакомы, и мы со вздохом поднялись, уже намереваясь продолжать свой путь, как вдруг вдали засиял какой-то странный, приглушенный свет.

Казалось, он исходил из самых недр земли. Очарованные и, словно загипнотизированные, мы пошли на него. Могло пройти несколько столетий, пролетевших, словно считанные минуты, прежде чем мы обнаружили на зловещем надгробии, одиноко покоящемся вдалеке от кладбища и дороги, источник света.

Мы приблизились к нему, но тут же вдруг отступили на пару шагов, оказавшись во власти неизведанного и запредельного. Мы не испытывали того щемящего ужаса, который порой сковывает менее храбрые и искушенные сердца, однако внушительный человеческий череп, не тронутый временем, из глазных отверстий которого и лился этот голубовато-серебристый свет, внушал какой-то мистический страх.

И все же неумолимый голос внутри каждого из нас твердил нам, приказывал достигнуть конца этого пути, длящегося веками… Он убеждал, что именно нам выпал жребий проникнуть в космическую тайну нашего пришествия, нашей миссии во Вселенной. Всего лишь один шаг отделял нас от истины. Сделав его, мы возвысимся над высшим…

Мгновение – и мы осторожно подняли череп с холодного, покрытого мхом камня… То был знакомый нам символ: свастика, увитая дубовыми листьями, на фоне величественного железного креста и скрещенных маршальских жезлов… Символ вечной жизни и вечного возвращения… Наверху, справа и слева мелькали три шестерки: все вместе составляло дьявольское число: 666.

Я чувствовал, что преображаюсь… Лицо моего спутника оставалось бесстрастным, но в душе бушевала настоящая буря! Он не менялся: лишь в глазах появился какой-то новый блеск. Они сверкали, как звезды… не его ждала исключительная доля, но он чувствовал свою причастность к происходящему. Судьба его не обделила. В грядущих эпохальных переменах ему отведена значительная роль. Но не миссионерская, в отличие от меня и того единственного, кто составит мою божественную половину, вторую часть единого целого, ибо я, Князь Тьмы, был бессилен без этого своего второго «я». Однако эта встреча была не за горами, и тот, кого я ждал долгими, бессонными и одинокими ночами, явился мне в образе прекрасного белого волка, статного и благородного, с излучающими лунными свет мраморными глазами…

Фосфорическое сияние померкло.
В наших руках череп обратился в прах…
Теперь мы знали, куда нам идти. Стало ясно, какая идея восторжествует над неправым порядком, сложившимся на одной из бесчисленных планет в звездном пространстве…

Именно на нас Провидением возложена грандиозная задача; именно нам открыл свои ворота Космос… И мы выполним ее любой ценой! В эту загадочную и судьбоносную ночь, освободившись от пут нашего мира, мы прикоснулись к сокровищнице Вселенной…

* * *

Мы уселись на могилу, на которой недавно покоился череп, ревниво охранявший тайну нашего предназначения. А теперь нам предстояло освятить это место, где начертан был знак победы, любовным единением представителей двух великих держав, которым мудрой рукой Провидения указан был путь в авангарде всех освободительных, реформаторских и целительных сил, которые рано или поздно должны привести к великой победе! Победе над ханжеским и несправедливым миропорядком, навязанным теми, кто из соображений собственной выгоды и жажды власти рискнул совершить насилие над природой и человеком, внес дисгармонию во взаимоотношения человека и природы. Теперь же настала пора искоренить эти противные самой природе идеологии и системы. И именно мы призваны совершить этот подвиг перед лицом вечности, и тем самым войти в историю, уже в который раз…

…Искра, тлевшая в нас обоих, превратилась в пламя! Обоих охватило душевное смятение, и мы уже не могли сдерживать желание, снедавшее нас.

— Константин, – прошептал Эрвин, придвигаясь ко мне и обнимая меня. Сначала робко, а потом все увереннее. Я запрокинул голову, с наслаждением встречая его поцелуй, и, отвечая на его настойчивые ласки, я почувствовал, как мой мундир фельдмаршала Вермахта пополз с моих плеч.

Опускаясь на могилу под его жарким телом, я полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Эта ночь была создана для любви, а любовь – для этой ночи.

Над нами мерцали мириады звезд; ветер шелестел в высокой, густой траве, в ветвях деревьев… Где-то раздавались заунывные песнопения, перемежаемые воем волков и стонами потревоженных мертвецов, чьи души, казалось, бродили неподалеку от места их упокоения…

Все это придавало усладам плоти невиданную доселе остроту; резким движением я сбросил с него его фельдмаршальское одеяние и прижал к себе. Его горячие и влажные губы обжигали шею, плечи, грудь; мы всецело отдались страсти, овладевшей нами… Соединившись в экстазе сладострастия, мы замерли в объятиях друг друга; с бьющимся сердцем ощущая нашу близость. А на нас безмолвно и бесстрастно взирало вечное небо, такое же вечное, как и сама любовь…

Навек запомню я твое очарованье,
И страсти бурный, обжигающий поток;
Храню я в памяти наивные признанья,
Тебе дарю в ответ я пару нежных строк.

Ночная мгла пусть в мире воцарится,
И землю мертвую окутает покой:
Тот дивный миг однажды повторится,
Мы cилами померимся с Судьбой!..

6 августа 2001 г.

Тьма – сокровищница истин…

В каком из бесчисленных миров это произошло? Под скольких сводами старинных и величественных замков мы бродили? Сколько дорог мы прошли? Сколько промелькнуло световых лет?

Где начинается и где оканчивается наш путь? Наверное, нет ему ни начала, ни конца, ибо это вечная дорога, вечная борьба, вечные страдания и вечное счастье, как и вечная любовь, без которой нет жизни. Подобная всплеску волн и яркой комете, стремительно пересекающей небосвод… Подобная хороводу планет во Вселенной, каждая из которых столь же неповторима, сколь и каждый миг, пережитый в любовном экстазе…

Безумная страсть, подобная захватывающему пиратский корабль Мировому океану, который вот-вот потонет в его водах — дитя зла и разбоя — как и эта любовь, преступная для обывательского мира, а потому еще более волнующая и прекрасная; чистая, как капля росы на пробивающемся из-под зеленого листка цветке ландыша…
Как далек я был в эту минуту от стонущей под игом «демократов» ельцинско-путинской России! И все же, я ни на мгновение не забывал о ней, моей Родине, с которой я однажды повенчался навсегда…

Быть может, Ельцин и желал добра стране и действовал, повинуясь зову сердца, благому душевному порыву и попросту представить себе не мог, куда заведут его реформы. Коренной слом того, что раньше казалось незыблемым, подрыв духовной опоры нашего народа вызвал к жизни разрушительные силы, быть может, и дремавшие в нем самом, и масштаб горе-преобразований «демократического» режима оказался поистине ужасающим.

Но не об этом пойдет речь: я лишь желал сделать существенную оговорку, поскольку я упомянул о ельцинско-путинской России, вложив в это понятие подчеркнуто негативный смысл и именуя усилия демократов-реформаторов не иначе, как предательством.

Мое «я» вырвалось за грань суровой и убогой реальности, окружающей меня, и тем самым обрело, наконец, столь долгожданную свободу. Подсознательно я всегда стремился обрести что-то, что давало бы выход бушующим во мне демоническим силам, позволяло свободно изливаться чувствам и эмоциям, и в эту августовскую ночь я нашел то, что искал.

Милосердная судьба подарила мне и спутника, разделившего со мной это волшебное приключение. Ах, как для меня все это было волнующе и восхитительно: будучи вне времени и пространства, мы говорили о Вселенной, о звездах, о политике, о танках, о пустыне,о взлетах и падениях, припомнив недобрым словом и англичан, нанесших нам поражение при Эль-Аламейне… и страсть, покорившись которой, мы бросились в объятия друг друга! Я сказал «нанесли поражение нам», а не только немцам, ибо мы давно стали единым целым, готовым породить нечто новое, чего история никогда еще не знала…

…Взошла полная луна.
Мы с генерал-фельдмаршалом Эрвином Роммелем — одним из самых выдающихся полководцев Третьего рейха – шли, взявшись за руки, по узкой тропинке, вьющейся среди холмов. Где-то невдалеке шумела речушка. Над нами мерцали звезды…

И мы шагали по этой тропинке, не зная, и не гадая о том, куда она нас заведет. Магия обстановки, в которой мы оказались, завораживала нас. Мы были совершенно одни, но то там, то тут на склоне холма появлялась одинокая темная фигура в длинных одеждах, казавшихся еще чернее во мраке ночи. Опираясь на посох, демон, склонив голову, казалось, чего-то ожидал или чего-то искал. Тем не менее, на всем протяжении нашего пути эта фигура преследовала нас, словно направляя по известному только ему одному пути.

Мы жаждали окунуться в подземный мир, доступный лишь избранным. Нас охватил трепет ожидания, увеличивавшийся с каждым мгновением. Чего мы ждали? Мы не знали: это было смутное предчувствие какого-то открытия, прикосновения к неизведанному, быть может, к страшной тайне. Это волновало наше воображение, заставляло мобилизовать все физические и душевные силы в напряженном ожидании!
Тревожно вслушиваясь в тишину, мы скоро начали различать неясные звуки.

За нами чернел лес; в ветвях шумел ветер, и его завывания рождали в сердце благоговейный трепет. Само Зло окутало землю, воплощаясь в этих голосах природы, в ее стихиях и бурях. Эти голоса словно куда-то звали, о чем-то предупреждали, что-то предвещали…

Повсюду веяло древностью, давно канувшими в Лету временами.
То там, то здесь мелькали силуэты странных существ – то ли людей, то ли эльфов. Как упоительны были в устах этих едва различимых во тьме призраков прошлого старинные баллады! Как завораживали эти взмывавшие ввысь кристально чистые звуки, то умиротворяя, то волнуя, искушая воображение!..

По обеим сторонам дороги возникали и исчезали величественные готические твердыни; на темных лужайках то и дело возникали мимолетные силуэты кавалеров и дам, танцующих менуэт, и внезапно растворяющихся в воздухе… Ночная мгла вызывала смутные желания, пробуждающиеся в теле, подобно волчьим инстинктам… порой казалось, что ты превращаешься в волка… Они пронзали насквозь, словно удар шпагой, завладевали всем существом и заставляли лишь стремиться к их исполнению!

Мы взглянули друг другу в глаза и, не говоря ни слова, крепче сжали руки.

Наконец мы попали на небольшое, заброшенное кладбище стародавних времен в низине холма. Проходя мимо поваленных крестов, заросших осокой, увитых диким плющом могил, разбитых надгробных камней, мы ощутили, как холодок пробежал по нашим спинам; вместе с тем, наши сердца бились в унисон в предвкушении чего-то запретного и доселе невиданного.

Неподалеку – на полянке, ярко освещенной луной, плясали черти… Это была наша ночь, наш шабаш, наша власть, наше небо, наши звезды, наш животворящий дух!

— Давай посмотрим, чей покой мы потревожили, — наконец предложил я, опустившись на одну из могил и знаком предложив моему спутнику присесть рядом. Однако кабалистические письмена, которыми были испещрены надгробья, были нам незнакомы, и мы со вздохом поднялись, уже намереваясь продолжать свой путь, как вдруг вдали засиял какой-то странный, приглушенный свет.

Казалось, он исходил из самых недр земли. Очарованные и, словно загипнотизированные, мы пошли на него. Могло пройти несколько столетий, пролетевших, словно считанные минуты, прежде чем мы обнаружили на зловещем надгробии, одиноко покоящемся вдалеке от кладбища и дороги, источник света.

Мы приблизились к нему, но тут же вдруг отступили на пару шагов, оказавшись во власти неизведанного и запредельного. Мы не испытывали того щемящего ужаса, который порой сковывает менее храбрые и искушенные сердца, однако внушительный человеческий череп, не тронутый временем, из глазных отверстий которого и лился этот голубовато-серебристый свет, внушал какой-то мистический страх.

И все же неумолимый голос внутри каждого из нас твердил нам, приказывал достигнуть конца этого пути, длящегося веками… Он убеждал, что именно нам выпал жребий проникнуть в космическую тайну нашего пришествия, нашей миссии во Вселенной. Всего лишь один шаг отделял нас от истины. Сделав его, мы возвысимся над высшим…

Мгновение – и мы осторожно подняли череп с холодного, покрытого мхом камня… То был знакомый нам символ: свастика, увитая дубовыми листьями, на фоне величественного железного креста и скрещенных маршальских жезлов… Символ вечной жизни и вечного возвращения… Наверху, справа и слева мелькали три шестерки: все вместе составляло дьявольское число: 666.

Я чувствовал, что преображаюсь… Лицо моего спутника оставалось бесстрастным, но в душе бушевала настоящая буря! Он не менялся: лишь в глазах появился какой-то новый блеск. Они сверкали, как звезды… не его ждала исключительная доля, но он чувствовал свою причастность к происходящему. Судьба его не обделила. В грядущих эпохальных переменах ему отведена значительная роль. Но не миссионерская, в отличие от меня и того единственного, кто составит мою божественную половину, вторую часть единого целого, ибо я, Князь Тьмы, был бессилен без этого своего второго «я». Однако эта встреча была не за горами, и тот, кого я ждал долгими, бессонными и одинокими ночами, явился мне в образе прекрасного белого волка, статного и благородного, с излучающими лунными свет мраморными глазами…

Фосфорическое сияние померкло.
В наших руках череп обратился в прах…
Теперь мы знали, куда нам идти. Стало ясно, какая идея восторжествует над неправым порядком, сложившимся на одной из бесчисленных планет в звездном пространстве…

Именно на нас Провидением возложена грандиозная задача; именно нам открыл свои ворота Космос… И мы выполним ее любой ценой! В эту загадочную и судьбоносную ночь, освободившись от пут нашего мира, мы прикоснулись к сокровищнице Вселенной…

* * *

Мы уселись на могилу, на которой недавно покоился череп, ревниво охранявший тайну нашего предназначения. А теперь нам предстояло освятить это место, где начертан был знак победы, любовным единением представителей двух великих держав, которым мудрой рукой Провидения указан был путь в авангарде всех освободительных, реформаторских и целительных сил, которые рано или поздно должны привести к великой победе! Победе над ханжеским и несправедливым миропорядком, навязанным теми, кто из соображений собственной выгоды и жажды власти рискнул совершить насилие над природой и человеком, внес дисгармонию во взаимоотношения человека и природы. Теперь же настала пора искоренить эти противные самой природе идеологии и системы. И именно мы призваны совершить этот подвиг перед лицом вечности, и тем самым войти в историю, уже в который раз…

…Искра, тлевшая в нас обоих, превратилась в пламя! Обоих охватило душевное смятение, и мы уже не могли сдерживать желание, снедавшее нас.

— Константин, – прошептал Эрвин, придвигаясь ко мне и обнимая меня. Сначала робко, а потом все увереннее. Я запрокинул голову, с наслаждением встречая его поцелуй, и, отвечая на его настойчивые ласки, я почувствовал, как мой мундир фельдмаршала Вермахта пополз с моих плеч.

Опускаясь на могилу под его жарким телом, я полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Эта ночь была создана для любви, а любовь – для этой ночи.

Над нами мерцали мириады звезд; ветер шелестел в высокой, густой траве, в ветвях деревьев… Где-то раздавались заунывные песнопения, перемежаемые воем волков и стонами потревоженных мертвецов, чьи души, казалось, бродили неподалеку от места их упокоения…

Все это придавало усладам плоти невиданную доселе остроту; резким движением я сбросил с него его фельдмаршальское одеяние и прижал к себе. Его горячие и влажные губы обжигали шею, плечи, грудь; мы всецело отдались страсти, овладевшей нами… Соединившись в экстазе сладострастия, мы замерли в объятиях друг друга; с бьющимся сердцем ощущая нашу близость. А на нас безмолвно и бесстрастно взирало вечное небо, такое же вечное, как и сама любовь…

Навек запомню я твое очарованье,
И страсти бурный, обжигающий поток;
Храню я в памяти наивные признанья,
Тебе дарю в ответ я пару нежных строк.

Ночная мгла пусть в мире воцарится,
И землю мертвую окутает покой:
Тот дивный миг однажды повторится,
Мы cилами померимся с Судьбой!..

6 августа 2001 г.