Часть 1 «Агаламх на Сеньорах» («Диалоги старейшин»)
Действующие лица
Галлы
Племя арвернов
Верцингеториг — знатный арверн, сын Кельтилла.
Гобаннитион — дядя Верцингеторига, знатный арверн царского рода.
Племя кадурков
Луктерий – знатный кадурк
Эпона – дочь Луктерия
Племя карнутов
Гутруат – знатный карнут
Конконнетодумн – знатный карнут
Племя эдуев
Дивитиак — друид, эдуй
Кот – знатный эдуй
Конвиктолитав – знатный эдуй
Литавикк – знатный эдуй
Эринцы (ирландцы)
Амхэйргин — друид
Римляне
Гай Юлий Цезарь – консул Сената Рима
Гай Туллий Сцевола — центурион — примипил первой сдвоенной центурии первой когорты Х Легиона
Марк Юний Брут – легат Сената Рима
Гай Требоний – легат Сената Рима
Акт 1 «Туатха де Арвенорикс» («Народ бога Арвенорикса»)
Сцена 1
«У меня было много обличий,
Прежде чем появилось нынешнее.
Я был острым лезвием меча.
(Поверю, когда увижу сам.)
Я был каплей в воздухе.
Я был сияющей звездой.
Я был, словом в книге.
Я был книгой в начале.
Я был светом лампады.
Год с половиной.
Я был мостом
Над трижды двадцатью реками.
Я летал, как орел.
Я был кораблем в море.
Я был военачальником в битве.
Я был завязкой на свивальнике дитяти.
Я был мечом в руке.
Я был щитом в бою.
Я был струной арфы,
Заколдованной на год
В пенистых водах.
Я был кочергой в очаге.
Я был деревом в лесу.
Нет ничего, чем бы я ни был…»
«Наnes Taliesin» «Сказание о Талиесине», «Cad Goddeu» «Битва деревьев» (перевод Д. В. Нэша).
«…Итак, в Галлии водворилось спокойствие, и Цезарь, по обыкновению, отправился в Италию для судопроизводства. Здесь он узнал об убийстве Клодия и о постановлении сената, по которому все военнообязанные в Италии должны были стать под знамена. Ввиду этого и он начал производить набор во всей Провинции. Вести об этих происшествиях быстро доходят в Трансальпийскую Галлию. Соответственно обстоятельствам, галлы преувеличивают события и сами сочиняют слух, что Цезаря удерживает восстание в Риме и из-за больших смут он не может прибыть к войску. Этот случай побудил людей, уже давно скорбевших о своем подчинении римской власти, строить с большой свободой и смелостью планы войны с римлянами. Галльские князья стали собираться в лесных и отдаленных местах и жаловаться на казнь Аккона: такая же участь, говорили они, может постигнуть и их самих. Они сокрушаются об общей для всей Галлии судьбе; всякими обещаниями и наградами вызывают желающих начать восстание и на свой риск добиваться свободы для Галлии. Главное дело – отрезать Цезаря от его армии, прежде чем их тайные планы сделаются известными. И это нетрудно, так как ни легионы не осмелятся выйти из зимнего лагеря в отсутствие полководца, ни полководец не может добраться до легионов без прикрытия; наконец, лучше пасть в бою, чем отказаться от попытки вернуть свою прежнюю военную славу и унаследованную от предков свободу.
После оживленных прений карнуты заявляют, что для общего блага они готовы на все опасности, и обещают первыми начать войну. Но так как невозможно было обеспечить тайну предприятия путем обмена заложниками, то они требуют клятвенной поруки в том, что после начала военных действий их не покинут остальные; такой порукой должна быть присяга перед соединенными знаменами, которая была у галлов одним из самых торжественных религиозных обрядов. Все присутствовавшие похвалили карнутов, дали эту присягу, условились о дне восстания и затем разошлись по домам.
Когда наступил условленный день, карнуты, под предводительством двух отчаянных смельчаков – Гутруата и Конконнетодумна, по данному знаку устремились в Кенаб, перебили римских граждан, поселившихся там с торговыми целями, и разграбили их имущество. В том числе погиб и уважаемый римский всадник Г. Фуфий Цита, который, по приказу Цезаря, заведовал продовольствием. Молва об этом скоро дошла до всех общин Галлии. Действительно, о каждом сколько-нибудь крупном и выдающемся событии галлы дают знать криком по полям и округам; там, в свою очередь, их подхватывают и передают соседям, как было и на этот раз; то, что при восходе солнца произошло в Кенабе, стало известным еще до окончания первой стражи в стране арвернов, то есть приблизительно за сто шестьдесят миль.
Так было и с арверном Верцингеторигом, сыном Кельтилла. Этот очень влиятельный молодой человек, отец которого стоял некогда во главе всей Галлии и за свое стремление к царской власти был убит своими согражданами, собрал всех своих клиентов и без труда поджег их к восстанию…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar «Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Трансальпийская Галлия. Земли арвернов. Столица арвернов Герговия. «Cant de luctum» Круг (Совет) племен.
Друид Амхэйргин
Туатха де Арвенорикс1! Вожди туатов!
Благословение на вас! Пыльца омелы2
Да усладит уста вкушавших несказанно!
Меня послала к вам Эрин3 – земля Маг Меллы4!
Друид Дивитиак
Ты благосклонен к галлам Дит! Восславься, Тара5!
В лице Амхейргина, друида из друидов,
Вторая родина Туатха де Данаан6,
Надежду, павшим было духом, возвратила!
1Туатха де Арвенорикс – «Народ бога» (ирландск.) Арвенорикса (племенной бог галльского племени арвернов)
2Омела — Кельты, в особенности друиды, испытывали какое-то мистическое почтение к растению-паразиту омеле. Считалось, что сухая омела, подмешанная к питью, исцеляет от бесплодия, и поэтому омела непременно использовалась в ритуалах для повышения плодовитости. Дуб, на котором паразитирует омела, считался деревом, посвященным друидам. Энциклопедия: Кельтская мифология (ЭКМ)
3Эрин — Одно из древних названий Ирландии, восходящее к имени богини Эриу. В числе других ее названий — Банба и Фотла. ЭКМ
4Маг Мелл – «Равнина Блаженства» (ирланд.) ЭКМ
5Тара – На протяжении многих веков наиболее священным местом в Ирландии и главной резиденцией Верховных королей острова была Тара в графстве Мет, древнее поселение, датируемое примерно 2000 г. до н. э. Тара считалась столицей кельтов в Ирландии. ЭКМ
7Туатха де Данаан — В мифологии ирландских кельтов боги дохристианской Ирландии носили общее название Туатха Де Данаан, что означает «племя богини Дану». Прибыв в Ирландию, Туатха Де Данаан были вынуждены участвовать в двух великих битвах. В первой из них они сражались с прежними захватчиками острова, кланом Фир Болг, а во второй — с фоморами. ЭКМ
Куда направиться тому, кто — цель исканий?
Чего желать тому, кто, суть постиг всего?
Связавший нить судеб узлами предсказаний,
Под сень дубрав священных, что, тебя влекло?
Хранитель мудрости заветов и преданий,
Тот, кому быть таким богами суждено,
Чьему, ты зову внял?
Друид Амхэйргин
Земли, эдуй, стенаний.
Не всё, предсказанное мной, предрешено…
Я упустил из виду силу упований
И цепь утратила важнейшее звено:
Обманут мрачным видом предзнаменований
Я позабыл о том, что смертному дано…
Дивитиак (с удивлением обращает взгляд на Амхэйринга)
Чем может смертный угрожать богам?
Амхэйргин
Забвеньем.
При всей ничтожности мы, всё-таки, одно.
Создатель может разрушать свои творенья,
Но и творения могут встать против него.
Дивитиак (осмеливается возразить)
Твои слова – смертельный яд, непосвященный
Не ищет, в сказанном друидом, триединства.
(Обращаясь к старейшинам родов арвернов)
Он просто-напросто сказал, что смертный волен
Решать всё сам, или на бога положиться…
Амхэйргин
У завершенности есть враг – непостоянство
Как ни была бы ткань пророчеств совершенна,
Узорам судеб – бесконечно изменяться,
Но сочетанье их, по сути своей, тленно…
Всё то, что с нами происходит — лишь однажды,
То, что случилось – никогда не повторится.
И потому мгновенье жизни слишком важно,
Чтобы позволить ему, всуе совершиться…
Верцингеториг (слушавший беседу друидов с явным интересом, решается вставить слово)
Позволь и мне сказать, друид…
Гобаннитион (возмущенно)
Верцингеториг!?
Амхэйргин (знаком останавливает Гобаннитиона и обводит взглядом собравшихся, вокруг него арвернов)
Пускай любой из вас, кто знает, что сумеет
Поведать то, о чём услышать прочим стоит
В похвальном рвенье возражения не встретит.
Верцингеториг (склоняя голову и прикладывая руку к сердцу)
Благодарю. Я вам скажу о том, что может,
Неоценимого, быть, более весомо
То, без чего себя представить невозможно…
Гобаннитион (насмешливо)
Вино и мясо! Разве нет, Верцингеториг?!
Верцингеториг
Для тех, чья жизнь – одно застолье, несомненно,
Ибо в привычках выражается наклонность.
Красноречивее поступков предпочтенья,
Ибо к последним вынуждает только вздорность.
Гобаннитион (затаив обиду)
Так, что же это: честь и слава?
Верцингеториг
Нет, нисколько.
Гобаннитион
О, Дит?! Наверное, тогда: любовь и верность!
Верцингеториг
И снова, нет, Гобаннитион нечто больше,
Никак не чувства и, конечно же, не честность.
Амхэйргин (уяснив к чему, ведет Верцингеториг, улыбается и пытается подсказывать)
То, без чего нам не нужны любовь и верность,
То без чего людская слава – гомон вздорный,
На чём клейма вовек не ставила суетность…
Гобаннитион (растерянно)
Да без чего же, Дитов молот?!
Верцингеториг
Без свободы.
Гобаннитион (пренебрежительно)
У слов звучащих, столь надменно смысл ничтожен:
Никто не жаждет разлучить арвернов с волей.
(Отвечая на немой вопрос Верцингеторига, взглядом указывающего на Дивитиака)
Смирить свой гнев в его присутствии ты должен.
(Ударяя себя в грудь, с вызовом смотрит на племянника)
Дивитиак, на «cant de luctum» мною позван!
Он — наделённый высшей властью слуга Дита!
(Вынимая меч, обводит взглядом собрание)
Никто из вас, заветы бога не оспорит!
И что вменяет нам священный сан друида!?
Он находится там, где вздумается, волен!
Почет, оказанный жрецу, сочтут за доблесть!
Он будет принят, как желанный гость повсюду!
(Обращаясь к Верцингеторигу)
Клянусь богами, разрублю на шее торквес,
Всем уличенным в непочтении к эдую!
Кто не воздаст друиду почести как должно,
Или позволит себе слово укоризны,
Или осмелится на худшее, возможно,
Тот, по свидетельству троих лишится жизни!
Верцингеториг (едва сдерживая ярость)
Со всем почтением, эдуй, но не пристало,
Быть между нами «другу римского народа».
Никто не смеет посягать на твое право,
Но … дело требует решения сегодня!
Гобаннитион
Ты дерзок, как и твой отец, Верцингеториг!
Дивитиак (вставая с места и протестующее поднимая руку)
Прошу, оставьте вашу ссору, вожди галлов.
Дивитиак не как эдуй пришел в Герговий
И я наслышан о восстании в Кенабе…
Верцингеториг
Тогда тем более, ты должен нас оставить:
Возобладал закон войны над правом мира!
Вы, все — свидетели мои, клянусь богами,
Я убеждал друида словом, а не силой!
Эпона (дочь вождя кадурков Луктерия, приглашенного на совет в Герговию, украдкой наблюдает за происходящим)
Ах, как он юн и как он смел, ничто не может
Остановить его полет! «Небесный камень»
Богами гневными развенчан и низложен
И тот, сгорая, источает меньше пламя!
Томится молодости силой непомерной
Уделом младшего, как видно не доволен…
Узда, держащая его — в руках неверных:
Того гляди, мальчишка вырвется на волю! …
Верцингеториг
Я – сын вождя Кельтилла и надежда рода!
Эпона
Неужто, впрямь, задумал выдворить эдуя?!
Да, от такого можно ждать чего угодно…
Он, что, грозит Дивитиаку!? Или сплю я?!…
Гобаннитион
Сомкни уста! Клянусь громами Тараниса,
Ты унаследовал всё худшее от брата!
В отваге явленной не во время нет смысла!
Ты не надежда рода, а позор для галлов!
Эпона
Его не гнев скорей остудит, а – насмешка,
Порезы колкостей, для дерзкого, во благо…
Дивитиак
Где медлит опытность, там молодость поспешна…
Верцингеториг
Ты ошибаешься, друид!
Гобаннитион (подходя вплотную к Верцингеторигу, глухо произносит)
А ты — подавно!
Еще один неверный шаг, пусть, слово, даже
И я клянусь, навек, расторгнуть узы крови!
Вослед Кельтиллу в мир теней, тебя спроважу,
Чем всех избавлю от волнений и тревоги!
Эпона (не имея возможности слышать, о чем говорят арверны между собой, неприязненно устремляет взгляд на Гобаннитиона)
Старик напрасно только юношу поносит,
Он шею сам себе, со временем сломает…
Всегда так было: то, что юность превозносит
Скупая старость от бессилья презирает…
Дивитиак
Я не хочу причинной быть кровавых споров.
Верцингеториг
Тогда, Герговию оставь!
Дивитиак (обращаясь к Гобаннитиону)
Я удаляюсь.
Каким напутствуешь меня, правитель словом?
(Отвергая попытку Гобаннитиона остановить его)
Нет, не удерживай меня, я возвращаюсь.
Гобаннитион
Совет родов вам сообщит своё решенье,
И мы его сегодня примем.
Дивитиак (в сторону)
Сомневаюсь…
Гобаннитиону
Каким бы ни было оно, похвально рвенье…
(С почтением склоняет голову перед Амхэйргином)
Я ухожу, чтоб возвратиться.
Амхэйргин (склоняя голову в ответ)
Не прощаюсь.
(Дивитиак с достоинством уходит)
Гобаннитион (обращаясь к Верцингеторигу пытавшемуся что-то сказать)
Остановись, щенок осмеянный! Ни слова!
Сулит ли сказанное выгоду сегодня?
Верцингеториг
Дивитиак – посланец Рима!
Гобаннитион
Что ж такого?!
Глупец напыщенный, для нас он только – «сводня»!
Верцингеториг (опешив)
Но в чём отличие?
Гобаннитион (насмешливо)
И, он, со мною спорит…
Хотя бы в том, что «другом римского народа»
Любой зовётся, кто в том выгоду усмотрит,
Едва случится, что — свободным станет снова!
Не бойся явного врага, но бойся друга,
Который рвение не к месту проявляет!
Стремясь помочь — ты навредил…
Амхэйргин (явно сочувствуя Верцингеторигу, всё-таки вынужден стать на сторону Гобаннитиона)
Я в том – порука.
Гобаннитион (пытаясь скрыть ликование от полученной поддержки, что, впрочем, ему плохо удаётся, продолжает)
Чем Рим с эдуями, пусть даже вместе взятым!
Я не смыкая глаз, веду переговоры
С главою рода порубежья — Литавикком.
Он выжидает, опасаясь явной ссоры,
Но обещает поддержать нас против Рима!
Просил он сам о том сказать Дивитиака
И если Дит чинить нам козни не настроен,
(Хвала помянутому мною многократно!)
Узнаем вскоре…
Верцингеториг (с деланным непониманием)
Что?
Гобаннитион (с досадой)
К чему, Литавикк, склонен!
Верцингеториг
Какое дело мне до склонностей изгоев?!
Те, кто следы своих врагов благословляет
И, на колени, встав, подняться с них не волен,
Уничижено снисхожденья ожидает?!
Амхэйргин (с грустью)
Как мало мудрости в горячности надменных…
Верцингеториг
Или удел рабов для галлов ныне в радость?!
Что может быть всего желаннее для смертных,
Как не стеснённая условностями данность?!
Я говорю вам о свободе от рожденья:
Всегда быть тем и, только тем, кем нам угодно!
Амхэйргин
Чем ближе к истине – мучительней сомненья…
Верцингеториг
Да я умру скорей, чем стану несвободным!
Отец мой, видимо, зачат был не арверном!
И в это племя злой судьбой своей заброшен!
(Обнажает меч и пытается срезать волосы, собранные в тугой узел на темени – отличительную черту свободного воина)
Но я сведу с лица потомка сходства скверну!
Амхэйргин (протестующее поднимая руку)
Не вынимай меча, на мерзкое, из ножен!
Луктерий
Не оскорбляй напрасно предков!
Амхэйргин (чуть ли не силой заставляет Верцингеторига вложить меч обратно в ножны. Арверн, нехотя подчиняется прославленному друиду)
Амхэйргин
Искушенье!
Луктерий
Не чтущий памяти отцов — сам опорочен.
Не разделяю твоей страсти к поношеньям,
Но поддержу тебя, однако, во всём прочем.
Гобаннитион
Пускай мне кто-нибудь из вас ответит, галлы:
Какому роду были в тягость годы мира?!
Иль укажите мне на тех, кто не искал бы
Продленья времени покоя у «кумира»?
Ведь эта тишь была, равно, благословенна,
Случись она, по воле Дита, предрешенно…
Верцингеториг (насмешливо, в сторону)
Или, скорей, по недосмотру…
Луктерий (кивая, едва слышно произносит)
Несомненно…
Гобаннитион (словно отмахиваясь от возражений)
Искать различия – удел неискушенных…
Верцингеториг
Слова и труса и лжеца!
Луктерий
Верцингеториг!
Ты, неразумно, словом мысль опережаешь!
Теперь нам менее всего пристало спорить!
Верцингеториг (раздраженно)
Не будь судьей, кадурк того, чего не знаешь!
Гобаннитион (примирительно)
Довольно сказано «приветствий», слово – гостю.
Амхэйргин
И мне, довольно одного, я буду краток:
Тот, кто не знает меры в милости и злости
Тот, в одиночестве, проводит дней остаток.
Верцингеториг (удивленно смотрит на друида и призывает в свидетели кадурка)
Мы ожидали, нечто большее … Луктерий?!
Амхэйргин (вздыхая)
Одна ошибка за другой, чего вы ждали?
Уж не того ли, что скажу вам: преуспели,
В то время как, вы, ничего и не начали?
Верцингеториг
Не одобрения, Амхэйргин, но – совета?!
Ведь мы не только свои жизни защищаем!
«Тевтату» Рима недосуг делиться небом –
Эохаида стеснит в капищах!
Амхэйргин (сурово)
Я знаю.
Гобаннитион
Судьбе покорность время выказать, выходит?
Верцингеториг (презрительно смеясь)
И память предков, стало быть, не оскорбляем?!
Амхэйргин (не обращая внимания на последние слова арверна)
Чем больше знаем мы о том, что происходит
Тем свою будущность яснее прозреваем.
(Внезапно обращаясь к знатному карнуту Гутруату)
О чем вы думали, когда в Кенаб вступали?
Что Рим уступит вам, как уступил однажды?
«Отец всего»! Неужто, вы о том не знали,
Что Капитолий будет мстить за своих граждан?!
Воздам вам должное: отчаянная дерзость
Бросаться с горстью храбрецов на легионы,
Но вот чего б мне, карнауты, не хотелось:
Так, чтоб за это покарали невиновных…
Вы развели огонь в сухом лесу, как дети
И безрассудно в нём угольями бросались.
Вы заигрались, между делом, не заметив,
Как, посреди пожара, сами оказались…
Я вижу, что горят священные дубравы,
Огонь вздымается над ними, выше кроны…
До основания сгорают великаны
Струится пламя по земле и лижет корни…
Гутруат (гневно обращаясь к Верцингеторигу)
И ты за этим звал сюда? За поношеньем?!
Ради того ли кровь свою мы проливали?!
Здесь, что не слово, то встречает возраженье,
Кто алчет мира, пусть не следует за нами!
Нет! Не ходите на войну! Рабов плодите!
И под стопу латинян головы склоняйте!
Не рядом с нами ваше место, а в их свите!
Забудьте имя карнаутов и, прощайте!
Амхэйргину
Да, мы не ведали, когда в Кенаб вступали,
Что наши братья урожденные, по крови
Сошлись по доброй воле с прежними врагами!
(Указывая с презрением на Гобаннитиона)
Как и того, кто у арвернов верховодит!
(Снова обращаясь к Верцингеторигу)
Припоминаю дни, когда, Верцингеториг,
Ходил со мной за Рейн, в набеги на батавов.
Скажи, куда, теперь девался славный воин?
Верцингеториг
Я и сейчас таков!
Гутруат
Лишь тень его.
Верцингеториг
Так мало?!
Гутруат
Тот, кого прежде знал я, часто был несносен,
Но рассудителен, как воину пристало.
А ты, кто доблесть и свободу превозносит,
Решился с Римом воевать чужою славой?!
Тот, кого знал я, не терпел бы возражений!
Горька судьба твоя, напыщенный Герговий!
Кто тяготился миром, требуя сражений,
Всего себя отдал «искусству» суесловий?!
Пусть, старики себе ворчат о «славном прошлом»!
От взора смертного грядущее сокрыто!
Не защищаясь обрести мир невозможно!
Вставайте воины, умрем во славу Дита!
Мы здесь, сегодня и сейчас! И наше право
Во всеуслышанье, от Галлии до Рима
Сказать, что земли эти предкам, богом даны!
Мы не отступим перед выходцами с Тибра!
Те в ком еще немного гордости осталась
И в ком желание свободы еще брезжит,
Скрестите стяги здесь с карнутами и радость,
От единения, вселит в сердца надежду!
Не заверения нужны, арверны — клятва!
На том, что выступите с нами заедино!
Клянитесь тем, что для любого кельта свято:
Пыльцою духа богодерева!
Верцингеториг (слушавший карнаута, не возражая и опустив голову, едва Гутруат замолк, он резко поднимается с места и становится под его стяг)
Отныне,
Не уступлю, ценою жизни своё право
Быть всегда там, где есть малейшая угроза
Поползновенья на свободу вольных галлов!
(Поднимается с места Луктерий)
Надеюсь, вам и от кадурка будет польза.
Амхэйргин (улыбаясь)
Благословляю ваш союз! Свидетель Дагда,
Я лишь затем оставил свой священный остров,
Чтоб мудрость кельтов ткань пророчеств разорвала!
На удивленье, это было слишком просто…
Союз кадурков и карнутов и арвернов,
Тебе не скорую победу предвещаю!
Но то, что галлы встали вместе, несомненно
Покою Рима вполне зримо угрожает!
Верцингеториг
Пусть содрогнутся Палатина коллонады!
Гутруат
Пускай, скорбя, лицо, царапают матроны!
Луктерий
Мы лишь своё берем, чужого, нам не надо.
Амхэйргин
Желаю всем быть обещания достойным.
(Уходят)
