Сохраню эту встречу и гулкие вопли сирен,
солнце медленно прело, сжимаясь в гнилой апельсин,
триста лет состраданья в глазах петербургских трущоб,
никогда не забуду, как приторно пахла сирень,
как плутали слова, как земля замерла на оси…
Я всё это запрячу-зарою надёжнее, чтоб
из ажурных морщинок твоих и напрягшихся жил
карту памяти сделать с пометкой — \»сердечный тайник\»
и в песочных часах по минутам просеивать жизнь.
Жизнь — в которую ты золотою песчинкой проник.