Возможно, в этом мире ты всего лишь человек,
но для кого-то ты — весь мир.
Габриэль Гарсиа Маркес
Маша быстро перебирала ногами, пряча подбородок в легкую летнюю курточку. Она посмотрела на черную стену дома, продырявленную светившимися окнами. В знакомом окне тоже горел свет. Маша поспешила к подъезду.
— Димка, открывай скорее! Я замерзла.., — пробормотала Маша в «заговоривший» домофон.
Дверь послушно открылась.
— Замерзла? – Дима уже ждал ее у порога квартиры.
— А ты как думаешь?.. Как будто на дворе не лето, а…
— Послушай, хватит ворчать, — Дима ласково улыбнулся. – На кухне горячее какао. Идем. Согреешься, а потом я тебе кое-что покажу.
— Хм… Ну идем.
Когда какао было выпито, Дима снова ласково улыбнулся:
— Одевайся, сейчас снова пойдем мерзнуть.
— Куда? – удивилась Маша.
— На крышу!
Они стояли на крыше дома, полностью окутанные ночной мглой. Ветер стих, но теплее не стало.
— Димка! Зачем ты меня сюда затащил? Я думала, посидим в каком-нибудь кафе или кино… Холодно…
— Перестань дрожать и замри. Иди сюда, обниму. Станет теплее. Ну как, тепло?
— Немного. Так зачем мы здесь?
— Мы стоим на крыше довольно высокого дома. Посмотри: вокруг тебя – город. Бесконечные шум, суета, движущиеся и мерцающие огни. Ты не видишь границ этого города. Он огромен, а ты…ты ничтожно мала по сравнению с ним… А теперь посмотри туда, — Дима указал наверх и откинул голову. – Это небо, тоже огромное, мерцающее. А этот город, тот, что под нами, ничтожно мал, как и ты, по сравнению с небом. Я хочу, чтобы мы с тобой были ближе к огромному и необъятному, а не к ничтожному. Хочу, чтобы наша любовь была такая же неземная и бесконечная, как это небо. Дарю тебе сегодня его. Держи, — Дима, смеясь, протянул пустую ладонь Маше.
— Дим, — Маша шагнула в сторону, опуская его протянутую руку. – Мне не нужно неземное и необъятное, не нужно возвышенное. Небо слишком высоко, нам не дотянуться до него, пойми. Давай жить на земле, там привычнее, спокойнее и лучше…
— Для кого лучше, Маш?
— Для меня. Идем… Здесь холодно… даже с тобой.
Утро для Маши стало новой строкой чистого листа. Но день не поблек, не обесцветился, он остался прежним. Чего-то не доставало… Чего-то дополнительного ко всему нужному и важному. Маша вышла на балкон и посмотрела на еще столь привлекательный вчера город. По-прежнему было холодно и неуютно. Вот только обогреть было некому – Дима ушел, ушел не на день и не на два. Он ушел навсегда…
— Дима, — Виктория незаметно подошла сзади. – Идем со мной, мне не спится. Тебе, вижу, тоже. Только надень что-нибудь потеплее… Там, на крыше, прохладно.
Они сидели рядом, изображая единую слившуюся тень.
— Вот вроде бы забрались с тобой высоко-высоко, а до неба все равно не достать… Знаешь, здесь хорошо, тепло, и дышится легко. Хоть что готова отдать, чтобы хоть на минуту оказаться среди этих звезд и этой таинственной темноты. Но до этого огромного и глубокого так далеко… И жить приходится внизу…
— Хочешь, я переверну мир? И не придется забираться так высоко…
— Не надо, иначе не будет больше таких мгновений, как сейчас… Мы привыкнем к небу, и потом уже оно будет казаться нам ничтожным. Мы просто задохнемся в нем… Куда привлекательнее наслаждаться такими моментами, как сейчас, когда я могу чувствовать стук твоего сердца и улетать вместе с тобой туда, в небо любви и нежности…
Их взгляды не хотели отрываться друг от друга.
— Улетать.., — прошептал Дима. – А как же мир?
— Для меня ты – весь мир…