Всадник когда-нибудь спешится,
подойдёт к костру.
Странник дорогой утешится,
выйдя поутру.
Станет святою блудница
от покаяния.
Деньги вернутся сторицей
от подаяния.
Воин станет смелее
без унижения.
Начальник не будет злее
от повышения.
Станет мудрее, кто прожил
век в удивлении.
Счастлив, кто стынет до дрожи
от песнопения.
Пьяница станет счастливее
от возлияния.
Будет корова бодливее
без воздаяния.
Станет чистой столешница
от омовения.
Скатится ниже грешница
без откровения.
И будет Иуда вешаться
день за днём на осине.
А мать никогда не утешится
в скорбях о сыне.
Москва
05.07.2000 г.
Сереж, ты знаешь, это правда, что самое страшное — это когда что-то с близкими. А все остальное можно пережить.
Ты видел когда-нибудь, как горят леса? Марево черное, не видно ничего, воздуха нет, и вспыхивает все, как сено сухое. Все, что росло, цвело — умирает — как в агонии корчится. Лисы черные. Их тут много было — рыжих. Ужас, как кошмар ночной, только фиг проснешься.
Дпа года четыре назад вся Москва была в дыму, а солнце тёмно-багровым. Леса горели в Подмосковье. Лис бойся. Среди них много бешеных. Они и собак заражают.
Война куда хуже пожаров лесных, Настя. От ракеты и снаряда трудно убежать. Особенно, когда не ждёшь.
И леса жалко до слёз, ибо для меня дерева — живые души.
Дай Бог тебе и всем твоим близким здоровья и счастья.
Инок Сергий.