Р А З Б О Й . Из записок районного опера. Слово «разбойник» всегда имело у нашего народа какой-то полу — уважительный оттенок. Мол, хоть и негодяй, злодей каких мало и вообще сволочь, но – не откажешь такому и в смелости, и в отваге, он же почти — как Стенька …
Вначале сказалось Слово. Услышалось – вышла ересь. И это случалось снова. И то же случится через. Пусть скажется слово тише. Бесплотней. Беззвучней даже. Слова – не для тех, кто слышит. Слова – для того, кто скажет.
Зажмурюсь и скажу… С-с-сейчасс… (Ох, поколотят те и эти!!!): — Поверху двух незрячих глаз чего ты вытаращил третий?!
Пусть до того, как рождена, я заперта в грудную клетку – но воду, хлеб и сигаретку не отнимали у меня. Прижавшись к ребрам изнутри, душа расплющивает носик: уже давно на воле осень, — красиво, что ни говори…
Слову другому – «заТВОРница» — «ТВОРчество» эхом звучит… Слово припомнилось: «горница»… Слово забылось: «ключи»… Вьюжат и вьюжат сомнения, мой заметая порог… С летним вишневым варением я затеваю пирог… Сколько воды в нем наношено! — сыплю муку в решето… Мало ли было хорошего, хоть и считалось — «не то»… Кружатся хлопья …
Семь раз отмерь. И на восьмой – не тронь. Не верь себе. Не верь тому, кто правду льет в огонь. Но – и во лжи! — тому, с кем ты себя делил, — верь. Знаешь — почему? Чтоб жить достало сил…
Стою на табуретке И говорю стишок. И дарят мне конфетки, И хвалят: “Хорошо!” И на душе цветочки. И крепок табурет. Ну где ж тут ставить точку? Для точки места нет! На память прячу фантик. И ухожу в слезах. И вздрагивает бантик В кудрявых волосах…
Я пробую иначе жить, Бесстрашнее и выше — Быть той, которая бежит По радуге над крышей. Семь дней, семь звуков, семь цветов – Мое седьмое небо. Семь ускользающих основ Истаивают в небыль. Пусть там, куда они ведут, Надежда не забрезжит — Бегу по тающему льду В счастливом безнадежье.
* Творчество – затвор и створка, Миг полета в санках с горки И с сумою да тюрьмой Пеший путь к себе самой… * СТИХоПЛЕТство — стих и плеть, Стиший омут, бредень, бредь, Рифмы четкая чечетка, Мысли тонущая лодка, Гул стихии, страх строки, Режущий полет руки, Горла горечная сушь, Оглашенный лепет, …
— Мария, налей молока. Плохо мне. Не дает мне эта луна покоя. Даже днем спать не дает. И мерзну я. Ноги сильно мерзнут, — коротко и рублено выговаривал Леонтьич, словно себе, а не маме, а сам глядел в сторону, в землю заснеженную, в степь широкую. — Погоди немного, я еще …