Моя Одесса. ххх — Сема, что ты там делаешь? — Дядя Гриша, я чиню машину. — Чини, чини, только реже, мы еще не проснулись. ххх — Что ты ищешь, Яша? — Деньги. — Подожди, вырастишь и будешь получать деньги. — Но они мне нужны уже сейчас, а вырастать будешь ты. …
ххх Раз проснулся я рано и, блуждая впотьмах, Заварил себе крепкого чая. Вижу: бродит у дома китайский монах, На бамбуковой флейте играя. Я спросил его: “Слушай, явление сна, Представитель ушедшего века, Что ты можешь поведать мне о небесах, О природе и о человеке?” Обернулся монах, почесался монах, Иероглиф какой-то мне …
ххх Жил был дворник. Зимой убирал снег, Летом всякую дрянь и песок. Покупал в магазине рыбу с гордым именем “Хек”, Называя ее — бычок. Вечерами в каморке своей сидел, Хеком кормил кота. Водочку пил, отдыхая от дел, Жаловался: “Водка пошла не та”. И жил бы он долго, но, однажды, суровой …
Начало 20 века. Ночь уходит. Из тумана офицеры выплывают. Их извозчики развозят По домам, смиренным шагом. А цыганки с тонких пальцев Кольца желтые снимают. Цыганы им дуют в очи Стопроцентным перегаром. Старший дворник чешет в ухе И ругает пролетарий: “ Вам бы, гады, только водка!” Пролетарии гуляют, растянув гармонь широко. …
David Semaney Rain Yesterday was the last day of summer/ and it makes sense you weren’t with me then/. Or even on this rainy afternoon – you’re teaching me to live apart from you, which has reduced to breakfast dishes crowding the nightstand, the TV droning with some Julie Christie …
Посвящение. Милый город, мокрый, мерзкий, Истекающий соплями, Рай для голубей, для кошек И харкающих старух. Через все твои дороги Проложил дорогу Невский, Достоевский, Берг, Державин И Кублицкий-Пиотух. На Васильевском — грязища, На Некрасова — капуста, В Купчино лишь ветер свищет, В транспорте на Ржевку — чувства. В транспорте на Ржевку …
Вместо предисловия Давным-давно написана эта повесть. Ещё в те времена, когда на моей географической родине эСэСэСсэР пучок лука-укропа стоил три-пять копеек и рубль равнялся рублю, стакан молдавского вина на севастопольском базаре, что находился у самого Черного моря, несколько больше чем пук редиски, а автор, то бишь я,. был в том …
Книга есть то место, где писатель отдает свой голос молчанию. Э. Жабе Он отбрасывает журнал с публикацией архива Константина Воробьева, вскакивает с дивана, бежит на кухню своей однокомнатной берлоги. Готовит еду, мелет в кофемолке яичную скорлупу для ежедневного приема вместе с десятком других витаминов и микроэлементов, подбирает с коврового покрытия …
Книга есть то место, где писатель отдает свой голос молчанию. Э. Жабе Он отбрасывает журнал с публикацией архива Константина Воробьева, вскакивает с дивана, бежит на кухню своей однокомнатной берлоги. Готовит еду, мелет в кофемолке яичную скорлупу для ежедневного приема вместе с десятком других витаминов и микроэлементов, подбирает с коврового покрытия …
В осенних окнах яркий свет, А у друзей на лицах маски Как будто получил привет Из снов забытой старой сказки И в этой сказке фальшь и ложь Двух этих женщин кто же их придумал? Какой то гений злой аж дрожь Ответа нет, я все уже продумал. Вокруг как будто восковой …