История о том, как Горю сплющило. Благополучное возвращение. Все может быть… Змей-Горыныч загрустил. Устал он от шумных тусовок, разговоров, суеты и захотелось ему просто побыть одному, побродить по окрестностям, осмотреть их с земли. Облет острова он часто делал, и когда за водой летал, и когда просто крылья разминал, а вот …
Уезжать — не желание, надо Возвращаться в родные места, Там оставлена сердца отрада, А неделя стремглав пронеслась. Любо мне на рязанских просторах, И душой принимать эту ширь, Только в шуме рычащих моторов Растворялась сладчайшая быль. Растворялся и день на исходе, Уходя в загустевшую синь, Отдаваясь унылой погоде Я, прощаясь с …
Свет от торшера, злых антифей рык. В серном дыму и огне Гекатонхейры* , гекатонхейры Ночью приходят ко мне. Провозглашают новое время, Стотрубногласно ревя, А над главами могучая реет Туча – черна и мертва. Провозглашают: «Кайся, Иуда! Кайся в последний раз!» Неумолимое античудо. — Не виноватый аз! И, содрогаясь, рушатся стены, …
Семиклассники Сергей Румянов и Андрей Сомов бежали наперегонки к своему подъезду. Долговязый Андрей выигрывал несколько метров, благодаря длине своих ног, а крепко сбитый, но низкорослый Сергей отставал. К вечеру мороз стал заметно крепче и холодный, колючий воздух не вдыхался глубоко, а только резал ребятам горла. Но Андрею и Сергею все …
Риммовна посмотрела Кин-Конга, вдохновилась и…придумала новое слово:) Демонстрируя нежность Кин-Конга, Ты пугаешься собственной силы. Как смогла я большого ребенка Разглядеть в обезьяне, мой милый? Обуздать этот ужас священный, И принять все в тебе, как данность. Пусть не сразу, но постепенно, Отыскать и в себе обезьянность.
стих написан под впечатлением прошлогодней осени, но хочу подарить его теперь Наташе Балуевой, хотя бы потому, что она и есть та самая Леди Осень по своему стихирскому нику) Наташа, тебе! Леди Осень в ворота воскресшей души застучала Дождепадами, мокро разметив асфальт и песок. Чье-то сердце, укрывшись осенней тоскою, опало, А …
Заря. Расправленные койки. Тумана чахлый ворожей. Торчат из дымки новостройки в двенадцать этажей. Парит навес бензоколонки, сияет ценами табло. Ключ зажигания. Брелоки. Холодное стекло. Окраин спальные районы плывут в обрывках снов. Дрейфует в солнечном бульоне эскадра облаков. Вот уезжаю. Без аккордов. Бывай, моя родня. Росинка – кап, — с листа, …
Что я могу? Марать листок строкою. Передвигать, держась за вертикаль, свое оно. Не отрицать изгоев. И веселить, хотя мне очень жаль. Допустим, что об этом говорили и лучше и забавнее меня. Я убреду в густые зеленя мечтать лесов разлапистые были. Махают елки. Боязно теперь. Ах, нападет не очень сытый зверь, …
Лечь на диван и сочинять. Мечтать на грани иступленья, что, взяв в разрезе поколенья, так неплохой я в общем зять: бездарность — все ж не преступленье. Бездарность – все же не порок. Изъян, быть может, но не боле. Как не в чести родной пророк, психолога нет в брачной доле. И …
Достаточно! Подробностей не надо! Последняя надежда и отрада – с консервами тушеная фасоль. Я есть хочу. Я в(о)залкал десерта, кастрюльного ударного концерта. А паруса оставлю для Асоль. И берег пенный. И соленый ветер. И камешек, торчащий из воды. И на шестах натянутые сети. И облако, на ледниках гряды. Оставьте мне …