— Сегодня, дети, Вам будет дано творческое задание. И поскольку оно очень творческое, то отнеситесь к нему серьёзно, — так она начала свой урок в одиннадцатом классе. Все сидели в непонятном напряжении то ли от недостатка творческих мыслей в голове, то ли от отсутствия воображения, то ли просто боясь сложного …
Тонкий, печатный шрифт, гора тетрадей и учебники под общим лозунгом: «Одобрено министерством». Можно читать! Она открывает одно из пособий для учителей, листает страницы, находит нужную и начинает диктовать. — Это же смешно! Да вы только посмотрите на них! Возмутительно, Байрон, Вы когда-нибудь могли предположить, что так будет? — Нет, мсье, …
Он плыл в никуда, наплевав на тех, кто когда-то был ему дорог. Он не мог больше оставаться там, где всё ему было чуждо: даже дети. Когда-то он действительно был счастлив: семья, первый ребёнок, вылупления которого они ждали целый месяц, хорошее гнездо в самом тихом и безопасном месте в море. Но …
Он вышел из дома и пошёл привычным путём к своему любимому саду, подышать пряным запахом цветов, вдохнуть жизнь в свои увядающие клетки. Его радовал один лишь вид той оранжереи, которая находилась на краю промышленного города, её стеклённые окна, отражающие давно умерший свет прожекторов, не подпускавших серость людей большого мегаполиса. Он …
Тонкий, печатный шрифт, гора тетрадей и учебники под общим лозунгом: «Одобрено министерством». Можно читать! Она открывает одно из пособий для учителей, листает страницы, находит нужную и начинает диктовать. — Это же смешно! Да вы только посмотрите на них! Возмутительно, Байрон, Вы когда-нибудь могли предположить, что так будет? — Нет, мсье, …
— Здравствуйте! Можно войти? Он вошёл в класс на 20 минут позже. Она недовольно сузила глаза, но промолчала. Занятия начались. Она опять вдохновенно вела урок, как давно смирившегося с поражением коня: чётко, толково, «по буквам». На первом ряду сидели люди бюрократических, даже аристократических слоёв: голова вниз, зрачки бегают между строк, …
Мы хотим стать кем-то, не похожими на себя, Но только уходим вглубь души своей тёмной зря, Мы погибаем изнутри, отрывки жизни глупые храня, И увядаем в гнилой пучине, за собой рукою грязной других маня. Мы не можем искушеньям гнусным сказать уж боле
Мы хотим стать кем-то, не похожими на себя, Но только уходим вглубь души своей тёмной зря, Мы погибаем изнутри, отрывки жизни глупые храня, И увядаем в гнилой пучине, за собой рукою грязной других маня. Мы не можем искушеньям гнусным сказать уж боле «нет», Мы не можем на вопросы детские, волшебные …
Я сплю зимой и только вижу, Как в конуре под мостовой, Скулит щенок дворняжки хилой. Что утонула с головой. Он тихо плачет о судьбине, Что вышла на долю ему, И укрывается в корзине, И стонет Богу своему. Никто щенка давно не ищёт – Пусть погибает в темноте, Никто не скажет …
Я сплю зимой и только вижу, Как в конуре под мостовой, Скулит щенок дворняжки хилой. Что утонула с головой. Он тихо плачет о судьбине, Что вышла на долю ему, И укрывается в корзине, И стонет Богу своему. Никто щенка давно не ищёт – Пусть погибает в темноте, Никто не скажет …