Часто попадаем мы, увы, не в тему, У каждого из нас, свои проблемы, Лихорадочно частим, неровно дышим, В строю не попадаем в такт и в ногу, Любовью пресыщаемся, боготворим Измену, грязнем в заботах, в суете, По улицам пустым под сквозняком, Бредем в гости, на кофе с коньяком, А затем домой, …
Ничто не радует меня. Безмолвие и безграничность. Свое безумие кляня, Не обрету себя как личность. Пустая вера в бытие Питала прежде, но отныне Здесь, в одиночестве моем, Не напоит меня пустыня. А впрочем, с некоторых пор И жажды нет. Одно томленье. Уйти от скуки — не позор, И думаю, не …
Маленький Ленька мечтал о скрипке. О, как ему хотелось иметь эту чудесную штуковину, которая скрывает в себе такие изумительные звуки! То холодное прикосновение металла, то золотистый, мягкий луч солнца, или вдруг тонкий свет ночной звездочки, колющей прямо в сердце. Ленька мог часами сидеть в дальнем конце сада и, наблюдая за …
Зал бушевал!.. Зал ликовал!.. И снова замер, тая дыханье. Скрипач сердцами управлял, Беря из скрипки радость и стенанье. И только мальчик, на сцену глядя И палец сося, конфет всех слаще, ― Спросил у мамы: «А скоро дядя Перепилит этот ящик?»
вдруг нежно во сне твою шею уколет иголка и кровь пойдет ниточкой тонко. и можно тогда ненароком простить твою колкость пророка, а может, ребенка. пустить в себя жидкость красного цвета сквозь дырочку в пальце. на шею слезой незаметно, но точно и больно. и выпить кровавой ****. пусть горько. зубами зверя …
вдруг нежно во сне твою шею уколет иголка и кровь пойдет ниточкой тонко. и можно тогда ненароком простить твою колкость пророка, а может, ребенка. пустить в себя жидкость красного цвета сквозь дырочку в пальце. на шею слезой незаметно, но точно и больно. и выпить кровавой ****. пусть горько. зубами зверя …
Я в юности тревожной стоял перед огнем, взирая осторожно на грозный окоем. Мне свет тот был не близок, но я стоял и ждал, когда весь в жгучих брызгах меня поглотит шквал. Вдруг гром с небес во благо, весенний, гулкий гром! Он солнечною влагой наполнил водоем. И бешеным теченьем меня вмиг …
* * * Порою сумеречной, росной — природой русской заарканен — я выхожу на берег плеса, посеребренного в тумане. Передо мной разверзлась вечность. Окутан дымкой серебристой, меня в лицо целует вечер, такой пронзительный и чистый. Здесь обозначена примета дробящих воздух междометий. На стыке музыки и света, на рубеже тысячелетий.
Вздыхая, лежит предо мною, сыпучее тело пустыни. Горячей тоскою земною насытилось сердце и стынет… И видит орлов в небе властно, парящих злым символом дальним, горячую вязкую массу на лоне природы бескрайнем. И только кустарник колючий по желтому катится пласту, терзаемый силой сыпучей, вливается в желтую массу. Так жили народы такыров. …
Порою сумеречной, росной — природой русской заарканен — я выхожу на берег плеса, посеребренного в тумане. Передо мной разверзлась вечность. Окутан дымкой серебристой, меня в лицо целует вечер, такой пронзительный и чистый. Здесь обозначена примета дробящих воздух междометий. На стыке музыки и света, на рубеже тысячелетий.