Душа полна предчувствием зимы. Пожухли дни. И небо потускнело. И дух утрат, как воздух опустелый, С горчинкой скоротечностей земных. Какой восторг – былая кутерьма С витийством слов и избранностью сердца, Когда оно наигрывало скерцо, Зубря пассаж затейливый ума. Цвела земля, и пенилось вино, Звенел призыв монетой неразменной, В ладонь бессчётно …
Скрипи, скрипи, полночное перо, Терзай меня и царствуй на бумаге. Достанет ли безумства и отваги Цепочку слов оплавить серебром? Какая мука в радостном труде, Какая блажь, какое злое зелье – Бросать в огонь с надрывом и весельем Слова навстречу будущей судьбе. Какие-то из них сгорят живьём, Какие-то блеснут сияньем новым, …
Умещу на ладошке мирок — Тёплый, розовый, неповторимый, Чтоб при случае быстро закрыть, Потому что он очень ранимый. Ну, а если вдруг встречу тебя, Что хотел бы мой мир \»приумножить\»,- Спрячу за спину, даже любя, Попрошу я его не тревожить…
Устало присесть у порога… На донышке глаз — тоска… Ошейник — уже нестрогий, И взгляды — не свысока. Покорно (чего желает?..) Заглядывать вверх — в лицо… Как будто тавро выжигая, На палец надел кольцо… И дерзким огнем — умело — Не обжигать из-под век. Отныне — глядеть несмело Весь бабий …
Эта болезнь вернулась.. и завернувшись в платье из старых лоскутков и из осколков грез глядят ее глаза.. И поднятым распятьем, свечой в руке зажатой и в медных пятаках рассыпанная жизнь идет по миру.. в немое подаянье оброненная гордость горстями щиплет правду с заиндевевших уст.. эта болезнь вернулась..
Эта болезнь вернулась.. и завернувшись в платье из старых лоскутков и из осколков грез глядят ее глаза И поднятым распятьем, свечой в руке зажатой и в медных пятаках рассыпанная жизнь идет по миру В немое подаянье оброненная гордость горстями щиплет правду с заиндевевших уст.. эта болезнь вернулась..
Нежность Kак в обществе людей можно чувствовать себя одинокой, непонятой, ступать по этому миру и не чувствовать нежности, которая распахнута внутри тебя, а наружу никак не выпускается. Когда живешь, и вроде любишь, даришь кому-то свои чувства, свою нежность, а она сидит себе внутри, и едва просачивается из тебя; всегда оставляя …
ПАХЛАВА Cаз. Тар. Зурна. Арзу танцует. Точеные руки взметнулись одна вверх, другая в сторону. Цвета лилии платье на смуглом теле. Мягкая поступь грациозной горянки. Ритм танца смелее в скорости. Шаг в шаг вступает Дашдемир, составляя Арзу пару. Удары музыканта по упругой коже инструмента едва различимы с хлопками ладоней приглашенных на …
Вот понедельник на душу упал. Тяжелый день, а завтра вторник. Из мрака вырвется затворник, Им будет Белый Кардинал. А. Чаха Тарас стоял на площадке перед обветшалой желтой дверью. Все здесь казалось желтым из-за слабого света, хотя грязные полы, потолки и стены были серыми. Влево и вправо уходили длинные тусклые коридоры …
Вот понедельник на душу упал. Тяжелый день, а завтра вторник. Из мрака вырвется затворник, Им будет Белый Кардинал. А. Чаха Тарас стоял на площадке перед обветшалой желтой дверью. Все здесь казалось желтым из-за слабого света, хотя грязные полы, потолки и стены были серыми. Влево и вправо уходили длинные тусклые коридоры …