День был пасмурный, и, что самое отвратительное, было холодно. Осень давно кончилась, но зима еще не наступила, и потому была пустота: на деревьях и в воздухе было пусто, как на душе, когда кто-нибудь умирает. Казалось, что вот-вот пойдет снег, да и в воздухе пахло снегом, но почему-то пошел дождь, совсем …
В первое воскресенье октября гости собирались на даче, чтобы поздравить Петюню (Маришиного мужа) с днем рождения. Ритуал этот был Петюне ненавистен так же, как и собственное домашнее имя, однако возражать жене он не решался, потому как был человек хорошо воспитанный и интеллигентный. По этой самой причине говорить «нет» он так …
*** Ты выронил меня из рук, из строк, я выпала из памяти словесной, из внутренней, сердечной, из древесной — опилками просыпалось нутро, трухой. Теперь ищи меня на ощупь, вслепую среди тех, кто все не те. Но слух не лжет, а голос в темноте, что ту звезду — услышать много проще. …
*** Дактиль тебя побери, повозьми и запомни имя фамилии, как тебя произнести? Так незнакомо звучишь, амфибрахия полный — в дактиле птичьем, невнятностью корня срастив что-то свое с чем-то общим — не знаю, не знаю, знаю, что звук, завязающий где-то в груди памяти слова, как рана сквозная глазная слезы роняет с …
*** На постель ложилась медленно, заводила руки томные да за голову — за темные кудри. Голосом воркующим говорила: «О, возьми меня, милый мой!» Заходила утром в ванную — бледно-розовую комнату, наклонялась так над влажною раковиной. «Черт возьми меня!» — говорила, глядя в зеркало. Медленно сползала, медленно на пол кафельный, квадратами …
*** Ноябрьский рассадник слез. На муторное небо смотрит из лужи муторная морда, и муторное небо шлет на три ужасно невеселых…- Я руки заношу, как меч, над головой. Язык и речь на кончике его от встреч позабывали все глаголы. Но листья жгут, и пахнет сырь их рукописей тонкой гнилью. Я рассекречиваю …
*** Смотрящим в зеркало, свое лицо потом чужим покажется — руками гладь потрогать… (душа ведь женщина, как скажет раньше тот, tot, чьи инициалы — имя Бога…). Смотрящим в зеркало, шагнувшим в эту глубь, вдохнувшим ртуть ее, отравленную звоном — назад не вырваться. И вымолвленам губ молчать дождем, травой и запахом …
*** А я? — я буду помнить тебя. Моя работа все помнить в этом полном беспамятстве Кого-то летящего над нами в ошметках перемены давления… Срыдаем в четыре неумелых пера, крыла?.. От первой той альфы алфавита до сдвоенного перла. Любить и ненавидеть любовь. До бесконечных начал, в которых корень конца. Но …
Ее никогда не было. Никогда не существовало. Тем не менее, каждый раз, когда я произносил для себя ее несуществующее имя, просто местоимение «она», она начинала быть. Быть не какой-то зримой, имеющей черты: быть ощущением, дымкой. И в этом то и была для меня прелесть её несуществования… Первый раз я почувствовал …
ухватился за ручку дверную и вывернул резко наболело на кисти: тебя именую этруск за ночами аркады цветных в преломлении радуг над стучащим комочком как холмик у евы кадык открываю проем к алтарю вижу тело приама твои дети-волчата как созданный в зеркале рем а теперь отраженье блудит в дымовом лабиринте на …