В пятьдесят восьмом году ему было ровно сто. А мне – десять. Он появился на свет за три года до отмены крепостного права. Да что там крепостное право! Даже Ленин должен был родиться только через двенадцать лет! Сколько же всего он увидел, пока меня не было на этом свете! Однако …
Девчонка, ты прости мнея. Ведь я любил, любил тебя. Смотрел в глаза тебе несмело, И прикасался вновь я к телу. Любил я честно и достойно, Но ты любила не меня. Любила ты другого парня, Но он совсем другой, не я. Тогда в моей груди пылала Сердечно-юная любовь, Но втот момент …
«Пойдем»-, сказал Димка, натягивая на нее свой свитер,- « Давай быстрее». «Что он со мной возится как с маленькой?»,-думала Лена,-взрослый мужик ведь уже. И не пристает ко мне совсем. Может, импотент?» Они быстро шли по темной дороге до станции метро. Димка всегда был нежным и заботливым, а Лена терпеть не …
Михаил Гробман, Остракон, Многотелая женщина бедрами водит Пот струится в ложбинках могучей спины У куда-то меж двух полушарий уходит В необъятно большие как море штаны. Пародия: Сколько не объездил полушарий, Но в таких ни разу я не шарил!
С. Яшин Зима на Потешной улице (soft version) Есть белая овца Среди чёрных овец, Есть белая галка Среди серых ворон. Она не лучше других, Она просто даёт Представленье о том, Что нас ждёт за углом. Наутилус-Помпилиус «Праздник семьи» Действующие лица: Свиблов Корвалол Одеколоныч — сильно пьющий инвалид, раннего пенсионного возраста, …
Паспорт Эта история случилась в середине пятидесятых годов. Умер Сталин, и колхозникам разрешили получить паспорта. Иван Кожухов жил в глухой архангельской деревне, в тридцати километрах от районного центра. Ивану давно хотелось иметь паспорт. Не то что бы он желал сбежать из деревни. Нет, Иван привык к своей размеренной жизни. Конюхом …
Там где барханы с рожденья мертвы, где никогда не бывало селений, сходу, склонить не успев головы, вдруг опустился верблюд на колени. И не поднимет ни окрик, ни плеть рыжую тушу коварной скотины. Плюнет на путь твой надменная смерть, сразу — на обе его половины. Солнце заходит. Вот тут и ложись. …
В её доме — прохладная сумрачная чистота. Он на чай заходил, до углей загоревший ботаник. Два приблудных барбоса таскались за ним по пятам и лизались, как будто он был глазурованный пряник. Наливался чаёк. За окном наливался закат. И она розовела над чашкою, искоса глядя, как надолго в собачью шерсть уходила …
Вечер вымытую щёку на ладошку опускает и надрезанною дыней сладко щурится со смыслом, что ещё немало соку… За окошком проплывает несусветная гордыня чьих-то плеч под коромыслом… А вдали висит над пашней и на весь ленивый вечер, зацепившимся изгоем, заикаясь и спеша, об одном, о самом важном, надрывается-щебечет не нашедшая покоя …
Отцвело, отошло… Дни приходят на смену иные. Смыт холодным дождём С небосвода заливистый гам. Осень, осень моя, Не по лету ли ты ностальгия, По медовым цветам И по нежно-зелёным лугам? Отцвело, отошло И ветрами листву закружило. Что ты сделал со мной, Неприкаянный месяц ноябрь! Ощущаю: не кровь, Это холод струится …