На поиск счастья он потратил жизнь,
С судьбой играя будто бы в лото.
Любовь, свобода, деньги – миражи.
Нет, все не то, конечно, все не то…
Прикованный к постели, он постиг,
Подтрунивая над самим собой,
Что счастье – это тот блаженный миг,
Когда немного отпускает боль.
*
Все нежные слова возьму с собой.
Возьму надежду, вдохновенье, веру.
Галантность и порядочность — с лихвой.
А также ревность с безрассудством — в меру.
Еще я запасусь терпеньем впрок
И Робинзоном, жаждущим согреться,
Займу пока укромный уголок
Ее необитаемого сердца.
*
А жизнь – благословение на муки.
А смерть – от них единственное средство.
Всё так же умывают молча руки.
Всё так же на Голгофу носят крест свой.
И каждый слаб, но вместе все – не слабы.
И каждый трус, но вместе все – не трусы.
И кажется, что в наши дни толпа бы
Oпять Варавву предпочла Иисусу.
*
Злиться глупо и глупо жалеть.
Все, что опытом забраковано,
В подступившую вдруг третью треть
Перекатится снежным комом, но
И кто близко с Фортуной знаком,
И мудрейшие, даже гении
Вспоминают о прошлом своем
В сослагательном наклонении.
*
Вот и все. Перспектива ясна.
Так частенько случается с нами.
Снимет с пальца колечко она:
— Если хочешь, мы будем друзьями.
Утешения вряд ли нужны.
Выше нос, как бы ни было туго!
Да, печально лишиться жены.
Но взамен обретаешь ты друга.
*
Плетусь, едва передвигая то,
Что я с трудом могу назвать ногами.
Наверняка зашкалило за сто,
И морды встречных, как у мишек Гамми.
Вокруг – девчонки, голые почти.
Одно желанье движет кавалером:
Раздеться по дороге, подползти
И лечь в обнимку с кондиционером.
*
Границы для падения и взлета.
Жизнь – синусоида. Не обессудь.
То, чем один заканчивает путь,
Другому служит точкою отсчета.
У каждого есть свой узор на длани.
Судьба – печаль или судьба – восторг.
И, как всегда, подводится итог
Количеством исполненных желаний.
*
Не стесняюсь свой позор обнародовать.
До нее невинным был, как младенец я.
Утверждала: мне подскажет природа-мать,
Что, куда и как, лишь только разденется.
Первой женщине поверил — и на тебе!
Игнорирует меня всякий раз она.
Но, как честный человек-то, она теперь
Выйти замуж за меня ведь обязана!
*
Ты затмила собою весь мир целиком.
Созерцаю тебя лишь, милая.
Мне б взглянуть на него хоть одним глазком,
Да только совсем не в силах я.
Двухпудовыми гирями мощно зажат.
Не вдохнуть. Как они мне дороги!
Я бы обнял тебя, от волненья дрожа,
Да только вот руки коротки.
*
Разбита чашка. Стол – в кофейной гуще.
А линии, что на немалый срок
Соединили нас с тобой в грядущем,
Не вырвешь из ладоней, мой дружок.
Судьбу не обмануть. Все ей в угоду.
Кляни ее, рыдай, ругайся, но…
Любимая, как ни тасуй колоду,
А выпаду тебе я все равно!
*
Возьми звезду мою. Она упасть готова,
Когда взаимность осияет наши лица.
Возьми мечту мою. Под нашим общим кровом
Ей, несомненно, суждено осуществиться.
А ты по-прежнему молчишь и смотришь строго.
Тогда вот жизнь моя! Возьми же, дорогая!
Как?! Это тоже для тебя совсем не много?
Но это все, увы, чем я располагаю.
*
Графиня лежит в алькове. Нагая на брачном ложе.
Желанье вздымает груди. Сколь сладостно забытьё.
Вздох каждый — протяжным стоном, упругое тело — в дрожи,
Когда ей раздвинув ноги, он нежно вошел в нее…
А граф преисполнен страсти, сжигающей и безумной,
Ведущей к заветной цели, в пыли, за верстой версту.
Он в эти минуты мчится среди кавалькады шумной
И, зверя вдали увидев, в экстазе кричит: «Ату!»