В изнеможении
Обыденных забот,
В переплетении
Гротескных обстоятельств,
Под прессом долга, нужд и обязательств
Еще один исчез из жизни год.
В дурном вращении
Большого колеса
Минут скольжение
Почти неощутимо,
Сливаясь, дни составом мчатся мимо –
Безликой серости сплошная полоса.
И дня рождения
Тревожно желтый свет
Предупреждением
В календаре мигает:
За призраком гонясь земного рая,
Так просто растерять остаток лет.
Кто наваждение
Опасное наслал
И на служение
Сиюминутным целям
Меня подвиг? Нет, не хочу я верить!
Там, за плечом, Ее мелькнул оскал….
* * *
В полусонном мозгу улеглись суетливые мысли,
Затаились заботы дневные по пыльным углам.
Изгоняю себя, словно к Богу стремящийся мистик –
Я не тот, кто купил, получил, иль узнал пару истин,
Я не тот, кто дарил и не тот, кто внимал похвалам.
Совокупность ролей, что исполнил я, видимо, плохо,
Подчиняясь теченью не мной сотворенной реки…
Незаметно слилось все в глухой неразборчивый грохот.
Кто же Я для себя? Я – меж выдохом этим и вдохом?
Между светом надежды и приступом черной тоски?
Ожиданья родных, рамки тесные общих стандартов:
Накопить, предъявить. Из чего состоишь, человек?
Из дипломов, наград? Из гербов или знаков товарных?
Из благих намерений и дней, улетевших бездарно?
Из проклятий врагов или льстивых улыбок коллег?
Я не то, что свершил, и не то, что замыслил на завтра,
Не реестр и не план, и не список общественных лиц.
Изгоняю себя без истерики и без азарта –
Все нелепые маски долой из застывшего кадра
Между явью и сном, что на стыке предельных границ.
* * *
Я цепляюсь за миг,
Удержать б ускользающей жизни
Трепет жил и биение пульса под вен синевой,
И срываюсь на крик:
Я не лишний, ты слышишь, не лишний!
Пусть не лучший, не гений, не праведник и не святой.
Содрогание звезд
Ощущаю обветренной кожей
И вдыхаю до боли в висках запах ливнем умытой листвы.
Восхитительно прост
И в величье своем невозможен
Мир галактик и солнц, и травинок под диском Луны.
Зачарован дождем,
Сонным шелестом влаги по стеклам,
Я тянусь как росток, проникая в созвучия дня…
Кто сказал: «Мы умрем»?
Мы сольемся с вселенским потоком,
Вихрем квантовых брызг возвращаясь к планете Земля.
* * *
Подбрюшье неба кремовой подсветкой
Осенних неуютных фонарей
Очерчено. Нагие бьются ветки
О запертые окна флигелей.
Запущенные скорбные аллеи
Мечтают в колдовской зимы фантом –
Сияющий наряд лапландской феи –
Укутаться, как в теплое манто,
Укрыться от пронзающих навылет
Стрел ветра… Вновь – надежды лишены
Неясные, тревожные и злые –
Мне век сомкнуть не позволяют сны.
Переживу сырую муть вискозы,
Потерянность растянутых границ
Я этой ночи, тяжкой и промозглой,
Любуясь пеплом клетчатых страниц.
Слова уйдут, подернувшись забвеньем.
Перед рассветом с тихим торжеством
Лебяжий пух опустится на землю
Природы совершеннейшим стихом.
* * *
Сложены
Крылья усталые,
Загодя хмель припасен.
Сложные
Планы составлены:
Ныне появится Он.
Криком
Истошным младенческим
Мрак разорвался яслей,
Всхлипом
Измученной женщины,
Стуком и скрипом дверей.
Подвигом
Тяжким страдания,
Скорбью Марии Святой
Толику
Дал понимания:
Истина мира – любовь.
Горестно
Очи потуплены,
На небе тих разговор.
Совестно:
Души искуплены,
Но не потушен костер.
Жертвами
Алчных, неправедных
Не вразумить, не спасти.
Нервные
Плакали ангелы…
И уходили с Пути.
* * *
Необузданны и коварны
Бесы наших желаний жадных,
Их не сдержишь замком амбарным –
Не зальешь елеем пожара.
Бесы наших желаний ловко,
Соревнуясь в сладкоголосье,
В душу с дьявольскою сноровкой
Забивают златые гвозди;
Ослеплен их сияньем разум
(Чтоб не лез и не ставил палки),
Нас пленяют волной экстаза
Бесы наших желаний жалких.
Обладать, покорять… а дальше?
Мир к ногам, наслажденья лавой;
Бесы наших желаний фальшью
Застят свет… Человек – он слабый.
* * *
Составлен день из призрачных надежд,
Дежурных фраз, отложенных свершений,
Из суеты пустых телодвижений
И «новостей», уже проевших плешь,
Из дел рутинных, серости и лени.
Давно открыт бессрочный депозит,
Где копятся усталости проценты,
И возвышается гранитным монументом
Храм наших горестей, провалов и обид,
Хранящий свиток жизненной легенды.
Перечеркнуть размеренность часов,
Очистить летопись от плесени замшелой
Привычных рамок, штампов и пределов,
Скроивших быт под заданный фасон,
И душу отогреть – заледенела, –
Наполнить радугой не вылинявших чувств…
Восстать сейчас? Порядок заведённый
Уюта скромного в болотце воли сонной
Затягивает. Прочь шальной искус!
Бунт укрощен разумностью бетонной.
* * *
Днем весенним, как радость погожим,
Сам в лохмотьях, высокий, босой
Шел проселком пылящим прохожий;
Волос русый побит сединой.
Вслед крестьяне косились недобро,
И собаки срывались на лай.
Огради, Боже, нас от подобных!
Забери ты скорее их в Рай!
Из распахнутых глаз смотрит вечность,
Светлой радужки острая сталь,
Словно знанье ответов конечных,
Что срывает вопросов вуаль.
Посох крепкий – вот все достоянье,
Не сравнятся дворцы и казна.
Власть и совесть, заботы, терзанья –
Он за них расплатился сполна.
Где-то выброшен в грязь драгоценный
Перстень грозный с печатью резной…
Ха! Свободен! Из разума плена
Он сбежал и доволен судьбой.
И теперь не проронит ни слова –
Смех лишь выразит счастье и боль, –
Мира горького сбросив оковы,
Шел проселком безумный король.
* * *
Камень сер,
И провалы пустующих окон черны;
Звездных сфер
Перезвон глухотой душат пошлые сны.
Второпях
Позабыли давно о привалах в пути.
Мы в сетях
Суеты и стремления к финишу первым дойти.
Зачем?
Ведь за сколом мгновения нет ничего
И всем
Пересечь эту грань без того суждено,
Не взять
Ни богатства, ни знаний, ни славы туда,
Где вспять,
Может, воды текут… тишина, пустота.
* * *
Аркаим
Неразгаданных тайн, неразборчивых, стершихся знаков,
Припорошенных слоем веков и поблекших легенд,
Средоточием ты вдруг возник из бездонного мрака –
Стоунхенджа ровесник и Трои немой конкурент.
Прикоснусь я к твоим опаленным пожаром руинам:
Ярких грёз и фантазий безудержной силой влеком.
С непокрытой главой вновь стою на стене Аркаима…
Жрец? Воитель и царь? Или мудрый старик астроном?
Трепет тело проймет не от ветра, от мысли пугливой:
Из каких же глубин ты явился, прошедшего след?
В час, когда ты погиб в черном облаке горького дыма,
Стих Авесты родился, а, может быть, пели из Вед.
И теперь не узнать, обречен был какой ты напасти:
Грозно встали светила? обрушился пагубный мор?
Как сегодня судить, был ли выбор суровый несчастьем?
Дух великих культур держит времени бурный напор.
Возвращаться пора к скоростям двадцать первого века,
Закручусь «по делам», ритмом этим безумным гоним…
Пусть секреты твои – очень древней истории веха, –
На невидимых стенах позволь отдохнуть, Аркаим.
* * *
Клубок
Добрые люди
Слагают тревожные сказки
Об одиночестве вечном идущих по стылой земле.
Сердце забудет
Истерику трепетной ласки,
Будет размеренно биться, и медленно тлеть,
И умирать
В пустоте незашторенных окон,
Безрезультатно пытаясь распутать клубок нити «я» –
Холод и мрак
Безнадежной вселенской свободы,
Выбора боль, издевательский смех бытия…
* * *
Sol Invictus
Пробирается Солнце краем
Вдоль размытого горизонта.
Алый луч, словно кровь лакая,
Следом жадная мчится стая
Сизых туч – наступает фронтом.
Тихо катится год к финалу
Под эгидой ослепшей ночи:
Дней кратчайших пора настала,
Кокон белого одеяла
Мир как бабочку прячет в толще.
Где-то хмурый рассвет дорогу
Отыскать потерял надежду.
Стынет лес в одеянии строгом.
Сердце, сдавленное тревогой,
Больно ноет… Но вот уж брезжит.
Лаской томной заря-кокетка
Небосвод вогнала вдруг в краску.
И подобно далеким предкам
Гимном славлю рожденье света:
Sol Invictus воспеть я счастлив!
(Прим. Sol Invictus – Рождение Солнца Непобедимого, день зимнего солнцеворота)
* * *
Копии
Мы – бледные, бледные копии
С утраченного оригинала,
Искатели вечной Утопии,
Безумцы с открытым забралом.
А хочется быть полнокровными,
Безжалостными как дети…
Но в душах копаемся скромно мы,
Вопрос утеряв в ответе.
* * *
Оплети, оплети меня тонким, прозрачнейшим флёром
Зачарованных слов, и мелодий нездешних бутон
Распусти на заре… Белоглавые гордые горы
Утопают в лазури и грезят сиреневым сном.
Напевает горам колыбельную ветер-кудесник;
Из хрусталиков льда, из искрящейся влаги равнин
Собирает боа и мечтает столетий уж двести
Для красотки-Земли он пушистый соткать палантин.
Жаль ему, что наряд так непрочен и всюду прорехи –
Проникают сквозь них шаловливые солнца лучи,
Обгоняя друг друга, несутся с заливистым смехом
И ласкают ее… А в глубинах холодных пучин
Тихо шепчутся струи о тайнах в веках позабытых,
О рождающей силе – о силе Любви и Добра.
В этом мире они с Красотой и Гармонией слиты…
Зачарованный мир остается со мной… до утра.
* * *
Эксперимент
В который раз
На золотистых лапах
Неслышной поступью подкравшийся рассвет
Усталых глаз
Коснулся. Он не плакал
Над «миром скорби» – (тот еще проект!), –
Лишь наблюдал,
Сочувствие и жалость
Сменив на беспристрастный интерес,
Как в городах
Безумие рождалось,
Как вырубался исполинский крест
Земной судьбы,
Трагической и спорной –
Игрушки жалкой трансцендентных сил:
Трещали лбы,
Из порванной аорты
Хлестала кровь… Бог праведных простил.
Неверным – смерть!
Какой удобный лозунг.
Гигантский гриб достиг небесных сфер.
Пересмотреть,
Смахнув скупые слёзы,
Эксперимент решился Люцифер.
* * *
Цивилизации заложники и дети –
В плену растущих материальных благ
Мы не способны сделать даже шаг
Без костылей по стонущей планете.
Да, человек уже не «сир и наг»:
Он защищен от призрачной свободы
Забором жестких социальных норм –
Нам кажется порой, что мы живем,
Как только нить ослабят кукловоды, –
Но остаемся трудовым сырьем.
Утерян образ девственной природы –
Иллюзия веков всех золотых, –
Наивный рай потребностей простых…
Их заменила смерть с отсрочкой в годы:
Кадровиком исписаны листы,
Пятнадцать лет легли в фундамент дома,
Комфортный хлам опутывает дни,
Полет фантазий больше не манит –
Хронической усталости синдромом
Отпущенный съедается лимит.
И спит душа под действием наркоза,
В ней теплоты не отыскать следа:
Нам от щедрот прогресс так много дал!
Не может быть! Вы это несерьёзно?
Утратить… человечность… навсегда???..
* * *
Сизиф
Половина
Склона позади.
Мышцы стонут, руки ходуном –
До вершины
Только б доползти,
Дотолкать свой камень, а потом…
Он сорвется
Непременно вниз,
Ринется к подножию… Опять
Без эмоций
(проклят – покорись)
Я спущусь труд заново начать
И привычно
Навалюсь плечом,
На шершавую поверхность валуна.
Безразличье…
Собранность. Толчок.
Пот ручьями… вечность так длинна.