ЗАПАХ РОДИНЫ

ЗАПАХ РОДИНЫ

Весной, точнее в конце апреля прошлого 2005 года, мне, как тогда казалось по заурядно-рутинному делу, пришлось посетить российское консульство в ныне мне родном Нью-Йорке. Я не был в консульстве порядка десяти лет с того момента как я с нескольколетним опозданием, непонятно зачем встал на учет как гражданин России: я до сих пор не собираюсь туда ехать. За могилой бабушки ухаживать есть кому, остальные могилы моей родни – дым концлагерей или братские ямы, затоптанные аборигенами и, лишь иногда, разрываемые местными мародерами в поисках золотых коронок. Я не вижу в этом явлении ничего необычного для тех мест и обиды не держу. И своих-то покойников эти люди не чтят. Впрочем, кладбища моей бывшей страны – особая тема. Пусть ей занимаются певцы земли Русской. Их много. Они любят петь о заброшенных погостах. Я не из их числа.
Первое, что я заметил — изменения в интерьере консульства. Родина — Россия, обычно неласковая для своих граждан, не поскупилась и поставила для защиты сотрудников (видимо от недружественных террористов) пуленепробиваемые стекла. Я, возможно, не обратил бы на это внимание, если бы не сохранил в своей памяти прежний облик интерьера, не отдающий казенщиной, но располагающий посетителя уютом и добротностью. Прошлый раз меня приветливо, даже тепло всретил за столом располневший пожилой чиновник старой формации. На добродушном лице все признаки интеллекта. Те несколько предложений, высказанные им на прекрасном литературном языке с характерным московским прононсом, выдали в нем высокообразованного коренного москвича. Мы успели перекинуться несколькими фразами о дальновидности людей, купивших этот дворец под консульство, и он даже успел щегольнуть знаниями истории. Ну и что с того, что все было отдекорировано под присмотром КГБ, — вспоминал я. Все равно приятно.
Да и чиновник, вероятно просидевший не один десяток лет в МИДе, получивший возможность немножко заработать в это нелегкое время (а какие времена в России были легкими) вызывал симпатию. Переворот в России еще только набирал обороты, многим казалось, что добро победит и симпатяга -чиновник абсолютно точно соответствовал времени. И я тоже воспринял его как символ новой России и даже не изменил бы мнения, узнав, что и он прислуживает КГБ. Ведь консульство любой страны занимается не только делами своих граждан…
На этот раз я подошел к барьеру, где и просунул в специальную прорезь в стекле документы на получение визы для своего 11-ти летнего сына.
Дело в том, что если мы – родители, бывшие жители России, получили американское гражданство спустя положенное время после прибытия в Америку, то ребенок, родившийся здесь, стал гражданином сразу по рождении. Прошли годы и мама решила, что ребенок уже достаточно взрослый и ему можно показать нашу бывшую Родину в пределах ее 3-х недельного отпуска. Я ехать не захотел. Тем более, что на посещение в летнее время моей бывшей Родины пришлось потратить только на 2 билета (жене и сыну) более 2-х тысяч. На эти деньги мне больше нравится отдых на привычных Карибах. И, вообще, мне дешевле и интереснее реализовать свои мечты в районах близких к экватору.
… Ко мне с другой стороны стекла приблизилось ОНО. ОНО было очень молодо. Ближе к двадцати чем к тридцати. Почему ОНО? — спросите Вы. Не знаю. Фигура атлета, но какая-то халдейская безликость, аморфность что ли, предавали ему отпечаток неопределенности. (Нет, я не имею в виду половую ориентацию. Здесь, должно быть, был полный порядок.) Это не передать, это надо прочувствовать. Его лицо было слегка наклонено вниз, глаза смотрели из подлобья настороженно-вопросительно и, при этом, он старался быть предельно вежливым. Для меня, уже привыкшего к американской повсеместной вежливости, его поведение выглядело весьма неестественно. Я представил как тяжело ему дается подобная форма общения и мне стало его жалко. Ничего, — подумал я. ОНО вернется к себе и там все станет на круги своя. Здесь платят. Пусть помучается. Человеком все равно не станет, но слегка пооботрется.
Ваша жена может ехать, — сказало ОНО. Она только должна оформить новый паспорт, старому истек срок. А вот ребенку придется отказать. Ему мы визу не откроем. Новый паспорт для жены (виза ей не нужна) можете оформить в соседнем помещении и он вернул все мои бумаги, за исключением, специально оформленного на ребенка, приглашения на посещение бабушки (матери жены) в России.
А приглашение? — спросил я.
— Приглашение принадлежит Российской Федерации. На руки не возвращается.
— Да, но бабушка провела два дня в очередях, чтобы его получить, платила за него немалые по российским меркам деньги. Это моя собственность. Могу ли я обратиться к консулу?
ОНО опешило. Зрачки слегка разошлись в разные стороны, словно расширяя обзор по сторонам – не слышит ли подобную дерзость еще кто-нибудь, а губы, не убирая непривычной улыбки, ответили: — Это невозможно, САМ граждан не принимает. Но Вы можете побеседовать со СТАРШИМ ОНО в другой комнате.
…Стою еще несколько часов. Нет, мое Отечество не изменилось. Оно(Отечество) меня по-прежнему любит и не хочет отпускать из своих любящих лап. Все вернулось на круги своя. В очереди разговоры, разговоры. Все и обо всем. Какой же русский (сиречь еврей, а нас здесь большинство) не любит ‘’помолчать’’ в очереди?
… Распределяет и направляет очередь невзрачный человек типичной славянской наружности – служивый, с наметившимся брюшком. Он тоже неестественно предельно вежлив и даже слегка сутулится под тяжестью этой обязанности — Америка, черт возьми. Где-нибудь на Родине топтуном или тихарем в толпе привычней, но здесь, хоть и платят не так как проклятым янки, семью достойно содержать можно. Приходится терпеть. Когда еще так повезет. Старается.
Наконец подошла моя очередь и я реализую свое гражданское право поговорить не с консулом, конечно, но со СТАРШИМ ОНО.
Пока СТАРШЕЕ ОНО направлялось в мою сторону, другие, в том числе и женщина усталой наружности, обрашались к нему с таким подобострастием, что даже с другой стороны бронированного стекла мне было за них стыдно.
СТАРШЕЕ ОНО – явный блатарь, вышесреднего роста в сапогах не по размеру головы, слегка постарше младшего. На его скуластом лице нашло отражение трехсотлетнее татаро-монгольское иго (или союз как теперь иногда называют). Черные как смоль волосы, растущие с середины лба, слегка раскосые глаза и ‘’ласково-пытливое» КэГэБэшное выражение лица. Прошу прощение за некоторую старомодность. Суть ведь не в названии, а в том что сущность КГБ не меняется, как бы его сейчас не называли.
СТАРШЕЕ ОНО и поведало мне все как есть.
— Нет, мы не против посещения Вашим ребенком России. Надо лишь совершить некую формальность.
— ???
— Вам необходимо оформить для Вашего ребенка российское гражданство.
— Да, но наш ребенок – гражданин Америки. Американское законодательство не предусматривает двойного гражданства.
— Мы действуем в рамках российского законодательства. В соответствии с ним любой ребенок, родившийся от российских граждан на территории любого иностранного государства, является гражданином России.
— Извините, когда мы выезжали, мы не просили сохранять за нами российское гражданство.
— Вы можете оформить отказ от российского гражданства. Заплатите деньги, подайте соответствующие документы и ждите. Мы позволим.
— ??? Позволите что?
— Как что? Удовлетворим Вашу просьбу не быть.
— А что? Можете и отказать?
— Ну, я не думаю!
— То, что Вы не думаете, я и так вижу. Вы исполняете.
— Я действую в рамках российского законодательства, — вяло произнесло СТАРШЕЕ ОНО и в его голосе почувствовалось раздражение. Диалог происходил в общем помещении и посетители стали заинтересованно прислушиваться.
— Это значит, что любой теленок, родившийся от бывшей российской коровы, проданной за рубеж, — не унимался я, принадлежит России? А почему бы вашим законодателям не принять закон признающий собственностью России весь капитал накопленный эмигрантами, независимо от времени эмиграции? Например, начиная с царя Гороха.
— Я не издаю законы, — изрекло СТАРШЕЕ ОНО, обратив внимание на повышенный интерес публики к происходящему и уже с трудом сдерживая злобу. Я взял себя в руки. Нельзя же обвинять СТАРШЕЕ ОНО в принятых не им законах.
— Хорошо, — заявил я, обдумав ситуацию, я хочу оформить отказ от российского гражданства на своего ребенка. Немедленно. Что я должен для этого сделать?
— Ничего, — ответило СТАРШЕЕ ОНО, сейчас это невозможно. Но когда Вашему ребенку будет 18 лет, он сможет заполнить необходимые документы и мы рассмотрим его просьбу. Конечно, не бесплатно. Но деньги – официально, в кассу.
— Значит при подобных обстоятельствах мой ребенок официально не сможет побывать в России до своего совершеннолетия и последующего отказа от российского гражданства?
— На сегодняшний день это так, произнесло СТАРШЕЕ ОНО, сохраняя к моему удивлению спокойствие на лице.
— Я не знаю какой путь в жизни выберет мой сын. Может быть он будет тоже служить Системе, но Американской. Я не враг своему сыну и никогда не оформлю ему российское гражданство, — подытожил я. Вырастет и сам решит, что ему делать. И, наконец, последний вопрос, — сказал я. СТАРШЕЕ ОНО с облегчением выпустило воздух из легких и изобразило повышенное внимание.
— А, если бы ты когда-либо был бы подданым иной страны, мог бы ты работать в Системе и общаться со мной через это стекло, — сорвался я, достаточно громко выплескивая эмоции, обращаясь больше к публике.

СТАРШЕЕ ОНО молча встало со стула, видимо давая понять, что аудиенция окончена, и удалилось.

Я вышел на 91 улицу и вдохнул свежий воздух.

P S

Слава богу, мы сумели вернуть деньги за билеты.
На радостях я устроил моей семье расслабуху, свозив на несколько дней в Монреаль. Вы бы видели лицо моей жены, выходящей из DUTY FREE с мешком французской косметики. Спасибо товарищу Сталину, поставившему мое бывшее Отечество на правильный путь.
Лето у мого сына прошло как обычно – 3-х недельная учеба в университетском кэмпе для одаренных детей с последующим отдыхом в Катскильских горах, после чего мы всей семьей путешествовали в районе Пальчиковых озер и Ниагары, заехав при этом в Торонто.
Остаток отпуска мы провели в ноябре также втроем на Curacao…
Знающие люди сказали мне, что визу ребенку можно было оформить через турагенство. Это стоило бы дороже, но со 100% гарантией.
ПЛЕВАТЬ. Нужно ли ребенку видеть нашу бывшую Родину, он решит сам, когда вырастет.

МЫ ЕГО ТУДА НЕ ПОВЕЗЕМ. НИКОГДА.

Было ли это со мной или это случилось с моими друзьями – неважно.

ВАЖНО ЧТО ЭТО БЫЛЬ.

А что же Родина? А ничего – чадит и пахнет по-прежнему и »нам дым Отечества и сладок и приятен». Но только, как и автору цитаты, издали, из-за моря — океана.