Татьяна Завалистая
Я смотрюсь в зеркало
В комнатке за домом бабушка, которую я зову Бабой, печет хлеб. Мы с Кукофикой сидим на пороге, а Баба говорит, что сидим у нее на шее.
Сквозь выбеленный штакетник забора я вижу Степу бегущего к поезду. Это мой родной дядя. Он взрослый, ему пятнадцать лет. Ему приказали присматривать за мной, а он смеется и делает «чао» рукой
Мне очень одиноко. Я подхожу к своей щели в заборе и одним глазом слежу за полем. Сколько детворы! Бегают, прыгают, шумят, а мне хочется плакать. Пришла Кукофика. Баба только ее пускает к нам во двор. Потому, что мы у них берем молоко. Кукофика заняла мое место у щели. Ей хоть бы что!.. Возле ворот воткнут в землю длинный шест об который мы вытираем грязные боты. Я вытаскиваю его, поднимаю щеколду и калитка открывается сама. Ну а если она сама, то тогда наверное, можно выйти погулять.
Как хорошо и весело играть с детьми. Только бы не сесть на траву. Баба говорит, что там шастают какие-то клещи.
Зовут. Снова зовут. Перехожу через ров и я дома. С чего это Бабе от меня прятаться? Может поплакать, или сначала поискать в шкафу? Наконец вижу ее идущей со свертком под мышкой. Это мне купили пальтецо. Фи-о-ле-то-вое.
Баба должна идти в школу. Меня укладывает спать. Я не боюсь, что меня закрывают одну дома. Только прошу накрыть меня моим новым пальто. Оно такое красивое! А когда просыпаюсь, воздушные шарики подвешенные к лампочке двигаются потихоньку и Баба снова рядом со мной.
Папа, мама и Баба горланят во все горло, как будто оглохли. Мама собирает в скатерть много разных вещей, укутывает меня и берет на руки. На улице темно. Папа идет сзади с котомкой за спиной.
На следующий день мы уже живем в другом месте. У Барыни. Он мужчина с женским прозвищем. Идем с ним к колодцу с вкусной водой. В соседнею магалу Финляндию.
—Ма-ма!,- подзывает он корову.
—Ма-ма,— говорю и я. Корова засовывает морду в кадку и больше не глазеет на меня.
Папа привел меня обратно к Бабе. Я не желаю спать. Баба сердиться и скручивает из тряпок куклу. Это Кукуфика, самая послушная из девочек. Мне не нравится лежать с этой куклой и эту подлизу я завтра во двор к нам не пущу.
Мама и бабушка опять говорят громко-громко. Папа кричит и , затем сильно хлопает дверью. Разбивается стекло на кухонном шкафчике. А мне так плохо и хочется плакать. Когда ложимся спать, меня укладывают между папой и мамой. Но они молчат и я уползаю к Бабе. Мама хватает меня за ногу, но упускает. Баба добавляет к своей кровати еще два стула. Я прошу рассказать сказку. Когда перестаю понимать слова, хватаю ее за нос. Она просыпается и ругает меня.
Бабушка месит тесто. Мне не разрешает, говорит что это грех. Я потихоньку жую кусочки теста и нюхаю пакетики с ванильным сахаром. В комнате очень тепло и уже темновато. А на дворе холодно и все белым бело. По нашей улочке ходят одни чабаны, а из машин- только тракторы.
Сегодня несут покойника, нашего соседа. Снег падает повсюду, облетая лишь людей в черном и следы за ними. Папа хочет выйти тоже, но Баба говорит, что простудится. И он остается.
Андрюша, то есть Миллиард садится со мною в санки и мы ветром несемся с горки, прямо на сложенные стволы деревьев.
-Это теперь не только стволы, — говорит Миллиард, а еще и фонари Ильича. Андрюша умный парень, а когда улыбается даже симпатичный. Я раньше знала почему его все зовут Миллиардом, а теперь забыла. А после того, как я однажды съела мороженное из снега и сахара и попала с пневмонией в больницу, Баба больше не дает мне играть с этим мальчиком. Она не верит, что я додумалась до этого сама.
Лежу в больнице. Папа привозит мне гранат. Я угощаю медсестру. Она спрашивает что это такое. Я не успеваю ей объяснить, как она вся обрызгивается им. Мы смеемся и идем делать укол.
Учительница литературы все время у меня что-то выведывает и Баба говорит, чтоб я помалкивала. А то, я ее без конца продаю. А если мне не ясно, то она отправит меня назад к маме. «Как это отправляются дети»,- спрашиваю я и жду разъяснений.
У нас новенький жигуленок. Бабушка, учительница по биологии, считает, что автомобиль морковного цвета, а мама-француженка и уверена, что он оранжевый. Кто еще не видел нашу машину, может подойти вечером к воротам и посмотреть. Потому что завтра папа уезжает в город на курсы. Мама говорит, что папа больше всего на свете любит свою машину и курсы.
Вечером папа рассказывает мне сказку про поросенка, который превратился в принца. Я слышала ее и в прошлый раз, но он других не знает. Я прошу чтоб он забрал меня с собой. Но на завтра, когда папа уже готов ехать, Баба зовет меня на минутку в сарай. Когда я выхожу оттуда, между деревьями, вдалеке, видна только пыль за машиной. Я реву во всю глотку.
Деда говорит, что когда ешь горячее, нужно дуть себе под нос. Я усердно дую и суп съеден. Затем мы долго жуем карамельки. Все уверенны, что мы испортим ими зубы. Но у нас с дедушкой зубы крепкие.
Деда получил телеграмму. Там было написано, что его мама умерла. Я не знала, что дедушки умеют плакать… А на следующий день почтальонша отобрала у нас телеграмму.
Баба иногда открывает нашу большую кровать. Сколько там всего интересного! Много медалей с войны, шкатулка с разноцветными бусами, а самое главное, игральные карты. Мне иногда можно их показывать знакомым. На них нарисованы тети и дяди в разных национальных костюмах.
А главный там — клоун Джокер.
Сегодня баба целый день занята. Я хожу за ней, а когда она отворачивается, тычу стеблем кукурузы в морду свинье. Но не больно. Затем беру змея с красным длинным хвостом и неслышно выхожу со двора. Запускаю его высоко в небо.
От него во все стороны отлетают парашютисты. Детвора бежит за ними и возвращает их обратно. А один так и потерялся, улетев аж за железную дорогу… Вечером прихожу домой без змея. Я подарила его Миллиарду. Баба гонится за мной вокруг дома, жужжа ремнем. Но догнать не может. Говорит, что когда папа был ребенком, никогда не убегал. Значит я в маму.
Я прохожу мимо дома с качелями. Мальчик раскачивает ребенка в корытце и одновременно голыми пятками давит шелковицу. Я ему совсем не завидую. Ни чуточки.
Однажды папа спросил у меня:
—Как по-твоему, какое одеяло больше подойдет для твоего братика. То что из верблюжьей шерсти или с оленями?
Какой еще братик? И откуда он взялся. А веснушки у него прямо на носу. Я спрашиваю у мамы, нельзя ли его заменить. Она качает головой и улыбается. Мы ждем папу. Он пошел в какой-то там сельсовет, чтобы записать имя моего братика в документе. Я хотела бы, чтобы его звали Андрюшей, как моего друга. А маме нравиться имя Овидий. Когда папа вернулся, то сказал что братика будут звать Василием. Мама начала плакать. Я зарылась ей в юбку и тоже заревела.
Иногда я захожу в школу. Больше всего мне нравиться маленькая комнатка со странным запахом. Там есть все: блестящие камни, мячи-глобусы, много карт… А еще колбы. Вы знаете, что такое «колбы»? А за школой – клетки с кроликами, пчелиные улья и огромная старая пузатая бочка для воды. А еще дом, где живет страшный Софрони, директор школы.
Первоклассникам я рассказываю сказки. Пятиклассникам — «Стрекозу и муравья». Я плохо выговариваю «р» и они все умирают от смеха. Подумаешь.
Папа привез ящик апельсин. Я все ем и ем. А потом встаю ночью и жалуюсь чуть не плача:
—Ой, ой, ой, мой живот!
—Что такое, что случилось, — вскочили все.
—Кажется, хочу еще апельсин.
Однажды Баба будит меня посреди ночи. Очень хочется спать, но нельзя, потому что можно опоздать на поезд. У нас нет другой дороги, кроме железной. Итак, мы едем за цыплятами. Дедушки уже нет с нами. Он на небе. И нам приходится самим о себе заботиться. Чтобы не обворовали, свет в доме оставляем включенным. «Пусть все думают что мы на месте», — говорит Баба.
На поезд мы все-таки опоздали и приходиться ехать на попутке, а потом еще идти пешком. Цыплят наверное очень мало, потому что все очень беспокоятся. А очередь за ними огромная. Солнце так сильно печет, что у меня разболелась голова. Все оставили очередь и спрятались под деревьями. Остались стоять только те, у которых дома наверное нет совсем никого. Даже маленькой собачки. Кто-то держит в руке длинный- предлинный список фамилий. Но все равно никто из продавцов к нам не выходит. Наконец нашелся один хороший дядя. Но он сказал, что цыплят так мало, что хватит только ветеранам. Бабушка обрадовалась. Но она не может никак пролезть вперед. И тогда я начинаю сильно толкаться и кричать:
—Нам, нам цыплят! Это мы с бабулей ветераны. Не забыть бы у нее спросить, что это такое «ве-те-ран».
Однажды мы идем на вокзал провожать тетю Олю и тетю Таню. Не знаю у кого как, а у нас вокзал построили наверное для зверей, а не для людей. Потому что он находится очень далеко, за лесом. Пока мы шагали назад, уже почти стемнело. После дождей дороги совсем не осталось. Мы уже зашли в деревню и мне стало не так страшно, ведь в окнах кое-где горит свет. Бабушка говорит, чтобы я шла поближе к заборам, там земля потверже. Но ведь меня там может укусить чья-нибудь собака. Думаю об этом все время, но нечаянно выхожу на серединку дороги. И почти сразу же страшно заплакала от страха. Меня стало засасывать! Баба испугалась и тоже закричала. Тут вышли какие-то люди и протянули мне длинную палку. С тех пор я запомнила, что можно утонуть не только в речке, но и на деревенской дороге.
Сначала Баба не пускала меня одну в магазин, но потом перестала бояться. Она дает мне палку, чтоб отбиваться от собак, рубль и сетку. Главное надо соблюдать правила. Ни с кем не болтать по дороге, не терять деньги и не махать сеткой. И не забыть, что ни в коем случае нельзя откусывать горбушку как цыгане. Я иду долго. Мне это очень нравиться. Если мне не разрешается выходить со двора, то зато многое интересное увидишь по дороге в магазин. Например, вот здесь живет Мышонок. Его так прозвали толи потому что у него много много маленьких детей, толи потому, что они живут в маленьком глиненном доме. Вон там дальше живет медсестра. Бабушка только у нее покупает коровье молоко. Она говорит, что у медсестры наверное должно быть все стерильно. Дальше есть две дороги. Если налево идти, то конечно ближе. Но там, однажды, я случайно попала на похороны и меня это так напугало, что теперь я всегда пробегаю мима этого дома. Лучше идти направо. Правда, там дорога длинней, но зато проходишь через мостик. Потом идешь мимо большого синего здания, где находиться медпункт, библиотека и клуб.
Возле дверей магазина всегда много народа. Все дожидаются машины с хлебом. Но когда дорога плохая, то машина несколько дней не приезжает. И люди зря ее ждут.
Однажды ночью что-то случилось. Я не успела ничего понять, потому что крепко спала. Баба бегала в темноте по комнате и говорила взволнованно папе: «Вставай, вставай, землятресение!». Что это такое? Я долго одеваю колготки, а бабушка будит папу. Но он не может встать, потому что недавно вернулся с чей-то свадьба. Когда мы выходим во двор, дождя больше нет. Очень тихо. Только собаки воют.
Я живу иногда у бабули, иногда у родителей. Они снимают квартиру. Внук хозяйки очень глупый мальчик. Он разбил золотые часики моей мамы молотком. Мне конечно тоже хотелось знать, что у них там внутри, но зачем же ему было стучать по ним так сильно?
Моему братику Василию скоро годик. Он еще не ходит. Мама ушла с утра на работу, а меня оставила смотреть за ним. Я его кормлю, потом одеваю ползунки, рубашечку и сандалики. И мы идем встречать маму. Я Васеку еле тащу, потому что он тяжелый, а мне только пять с половиной лет. Мы доходим до угла и тут я вижу, что он мокрый. Возвращаемся назад. Я опять надеваю на него все все и тащу обратно на улицу, держа за ручки. Я так устала. Смотрю, он опять за свое. Чувствую, что сейчас заплачу. И вдруг, далеко из-за поворота, выходит к нам навстречу мама. Она подходит и я ей отдаю ребенка. Как же вдруг хорошо стало жить на свете!