Я не умею жить и притворяться,
Льстить на словах, порочить — за глаза.
Мне тридцать лет. А может быть, пятнадцать…
Об этом знают только небеса.
Не прохожу по выжженному следу:
Уделом он языческих времен.
Но так люблю, как будто день последний
Мне на земле судьбою отведен.
Пусть говорят: «Торопится не в меру!
Всё чередом своим еще придет…»
Мне не к лицу запреты и манеры,
А также мощный чувств громоотвод.
Что есть, то есть… Бывает и похуже.
Мне, может, даже крупно повезло:
Там, где добро совсем уж безоружно,
Я, слава Богу, вычисляю зло.
А если жизнь, как зебра, полосата,
По крайней мере, белою чертой
Не меньше я, чем прочие, богата
И не беру покоя на постой.
