Высоко в небо поднимались птицы… Часть 3

Часть 3
Она была в спальне. Свернувшись калачиком на широкой кровати, девушка сладко спала. Кассета, которую смотрела Оленька, уже закончилась, и белый экран телевизора тускло мерцал. Я нерешительно остановилась на пороге. Будить Оленьку мне не хотелось. О том, чтобы вернуться за стол, где шла игра – мне было страшно подумать. Я с ужасом вспомнила раздвинутые мною под столом ноги и почти утраченный контроль над собой. «Что же ты сделал со мною, Андрей!? Ты готовил ловушку своим соперникам, но они, как и ты, захвачены совсем иной страстью. Я одна горю на костре вожделения!».
Сев в кресло, я взяла в руки пульт и начала перематывать Оленькину видеокассету. Через минуту на экране показались сплетенные в любовном угаре тела. Прерывистое возбужденное дыхание полилось из динамиков и заполнило собой всю комнату. Я поспешно выключила телевизор и испуганно оглянулась на спящую Оленьку.
Отсюда, из кресла мне было видно то, чего я не заметила с порога: ее короткое черное платье спереди было задрано, открывая взгляду плотные розовые ляжки над некрасиво сбившимися чулками. Из под подола выглядывали оборчатые приспущенные трусики с засунутой в них ладошкой: сон сморил Оленьку во время сладких трудов над собой. Взяв лежащий рядом плед, я прикрыла им посапывающую во сне девушку и выключила торшер. Спальня погрузилась в темноту.
Я горела, как в огне и мне казалось, что я тихо схожу с ума. Воровато оглянувшись на спящую Оленьку, я развернула кресло, так, чтобы сидеть к ней спиной. Сбросив одну туфлю, я приподняла подол и осторожно опустилась в кресло на согнутую в колене ногу, так, чтобы пятка оказалась между ягодицами. Я закрыла глаза и погладила себя по груди. Прикосновение пальцев к соску сладким трепетом отозвалось внизу живота. Я плотнее уселась на пятку и начала покачиваться на ней, ритмично надавливая на анус. Мои бедра тут же раздвинулись сами собой. Кусая губы, чтобы не застонать, я начала гладить себя свободной рукой внутри пылающей влажной щели между ног, представляя, что это делают руки Андрея. Я искала утоления, но оно не наступало, и я лишь возбуждалась все больше и больше. Увы, я знала, что удовлетворить себя я не смогу: ключи от моего тела были лишь у него: он был его хозяином.
Это был день моего рождения. У меня собрались друзья, и, конечно же, я пригласила Андрея, без которого праздник для меня не был бы праздником. После ужина мы устроили танцы, и меня пригласил Сашка – мой давний и преданный поклонник, столь давний и столь преданный, что его влюбленность в меня уже давно стала предметом шуток среди друзей и никем не воспринималась всерьез, да и самим Сашкой, я думаю, тоже. Но Андрей этого не знал. Я даже не сразу заметила, что он ревнует. Это было так неожиданно и нелепо! Но его ревность обрадовала меня: мне так не хватало уверенности, что он дорожит мной!
Не знаю, что на меня нашло в тот вечер, наверное, подействовало выпитое шампанское. Желая подразнить Андрея, я вдруг принялась кокетничать с Сашей. Я никогда не была кокеткой и терпеть не могла всех этих бабских хитростей, но ревновать меня к Сашке! И кому? Андрею?! Я заранее предвкушала, как мы вместе посмеемся над этим потом, когда все разойдутся и я объясню ему, как он был не прав… Но захмелевший Сашка, ободренный моим поведением, вдруг поцеловал меня на глазах у Андрея. Он был не в курсе того, какие отношения связывают меня и этого незнакомого парня, угрюмо стоящего у окна с сигаретой. Наверное, я должна была бы влепить Сашке пощечину, или уж во всяком случае оттолкнуть его. Но я-то знала, что виноват не он, а я сама. К тому же он был моим старым другом, и мне вовсе не хотелось обижать его. Я попыталась свести все к шутке, и мы продолжали танцевать, словно ничего не случилось. Он вновь поцеловал меня, теперь уже в шею, а я вновь всего лишь засмеялась и погрозила ему пальцем. Я надеялась, что Андрей, даже если и заметил эти поцелуи, то не придал им значенья. Но это было не так.
Когда все ушли и увели захмелевшего Сашку, а мы с Андреем остались вдвоем, он вдруг тоже стал собираться. Я растерялась: мы собирались провести эту ночь вместе.
— Андрей, куда ты? – испуганно спросила я и попыталась обнять.
Он молча отстранил меня и накинул куртку.
Я начала торопливо оправдаваться:
— Постой! Я тебе сейчас все объясню! Это же глупо!
Только теперь я заметила, как он взбешен.
Я пыталась силой удержать его и загородила собой дверь, но он оттолкнул меня.
— Андрей! Андрей! – дрожащим голосом кричала я ему вслед и побежала за ним по лестнице, но он бегал быстрее меня.
Внизу хлопнула дверь подъезда. Я вернулась в квартиру и, рухнув на диван, горько заплакала. Одна мысль, что я его потеряю, приводила меня в неописуемый ужас.
Он вошел бесшумно. Я даже не услышала его шагов, заглушенных моими всхлипываниями.
— Ты не заперла дверь! – тихо сказал Андрей, остановившись на пороге комнаты.
Я подняла к нему распухшее от слез лицо:
— Ты вернулся!!!
— Извини! Я просто забыл свой мобильник, — с этими словами он подошел к книжным стеллажам – там, на полке, осталась лежать его трубка.
— Андрей, прости меня, пожалуйста! – прошептала я трясущимися губами, — Умоляю, прости!
— Оставь! – сказал он, направляясь к выходу.
Я встала на колени:
— Не уходи! Прошу тебя!
Он остановился в дверях и оглянулся на меня: опустив залитое слезами лицо, я продолжала стоять на коленях. В душе моей стыло отчаяние, и я не смела поднять на него глаза. А потом я услышала звук его шагов по коридору: он уходил. «Вот и всё!» — рухнуло мое сердце.
Но он лишь закрыл изнутри входную дверь! Вернувшись, он сел в кресло напротив меня и достал сигарету. Я не могла произнести ни слова и продолжала стоять на коленях. Вдруг я услышала его голос. Он звучал глухо и напряженно:
— Сними платье! – приказал Андрей.
Я торопливо стянула через голову платье и прикрыла руками голую грудь. Меня переполнял страх, что он снова уйдет. Я боялась его ослушаться. Он неторопливо закурил сигарету и, взяв в руку пульт от музыкального центра, включил музыку – ту самую, под которую мы танцевали с Сашкой. Андрей молчал. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя словно под гипнозом. Я умирала от желания прижаться к нему, объяснить, что произошло, и своей нежностью загладить вину, но не смела. Он молча курил, откинувшись в кресле, и не сводил с меня сумрачного взгляда. Заплаканная и виноватая, я продолжала стоять перед ним на коленях, упиваясь своим унижением: ведь наказанье предполагало прощенье…
Через несколько минут я вдруг почувствовала, что мои щеки пылают, но не от стыда и слез – от его взгляда. Мне было мучительно стыдно! Увы: меня возбуждала эта ситуация! А главное – я понимала, что Андрей видит это… И вдруг он сказал:
— Погладь себя!
Этого я не ожидала:
— Нет, Андрей! Нет! – умоляюще прошептала я.
— Погладь себя! – снова приказал он, и голос его звучал неумолимо.
Я робко провела по своему телу дрожащими от стыда руками, но тут же бессильно их уронила. Он сделал нетерпеливый жест: его сигарета взметнулась и прочертила в полумраке оранжевый круг. Я молча повиновалась и, заливаясь краской, положила руки на грудь. Горящая точка его сигареты вздрогнула: это был приказ. Я обвела пальцами соски и начала их поглаживать. От стыда я кусала губы. Слезы вновь потекли по щекам. Но самое ужасное – вопреки всему я заводилась, и заводилась все сильнее, и Андрей видел это!
Он молча курил, наблюдая за мной. Сквозь слезы я почти не различала его лица, лишь горящая точка его сигареты служила мне дирижерской палочкой. Вот она опустилась вниз… Я скользнула рукой под трусики и с ужасом почувствовала, что они насквозь промокли. От смущения я сжала колени. Сигарета Андрея нетерпеливо дернулась – он требовал, чтобы я раздвинула ноги… Но и этого ему оказалось мало:
— Спусти их! — услышала я его голос и замерла.
— Нет! Прошу тебя!
Но его лицо оставалось бесстрастным:
— Сделай все сама! Я хочу видеть это!
Уже не прекословя, я спустила трусики вниз и, упиваясь собственным униженьем, принялась мастурбировать у него на глазах…
Птицы тянули шеи в разбеге, отчаянно размахивали крыльями, пытаясь взлететь, но оторваться от земли не могли…
Я истекала любовным соком, меня трясло от возбуждения, но утолить себя, как этого требовал Андрей, не могла.
— Помоги же мне! – простонала я, — Я не могу без тебя!
— Потому, что ты – моя! Запомни! – услышала я его голос.
Он встал с кресла и подошел ко мне. Задыхаясь, я вытянулась перед ним на коленях и подняла лицо, моля глазами о прощении. Андрей молча расстегнул пряжку ремня на брюках. Я, дрожащими руками, сделала остальное, и, вынув его член, провела головкой по своим губам, по мокрому от слез лицу… Андрей хотел меня! Какими бы бесстрастными и колючими ни были его глаза — теперь он меня не обманет! Я физически чувствовала, каким желанием налит его член! Мой рот жадно принял его, и губы сомкнулись. Закрыв глаза, я с упоением начала сосать свою добычу, дрожа, как в ознобе. Он погладил меня по волосам и прижал мою голову к себе, стараясь войти в меня поглубже. Я поняла, что прощена. Моя душа наполнилась ликованием. Задыхаясь от счастья, я старалась полнее напоить Андрея собой, а себя – им, и теснее сомкнула сосущие губы. Я гладила рукой его бедра, упиваясь ощущением их мужественной силы. Руки Андрея, сжали мой затылок, а движения становились все быстрее. Его член погружался в мой рот, как в поршень, и я уже с трудом смыкала губы вокруг скользящего меж ними тугого ствола плоти.
Он взорвался оргазмом внутри меня, и я проглотила извергнутое семя, высосала его до последней капли. А потом, благодарная и упоенная, обвила руками его колени. Андрей, обессиленный, опустился на ковер рядом со мной и повернул к себе мое лицо. Его глаза были близко-близко и в упор смотрели на меня:
— Ты – моя женщина! Запомни это! – сказал он мне — и я плотно запечатала это в своей душе, в каждой клеточке своего тела.

За стеной послышались голоса. Я в изнеможении рухнула в кресло и судорожно оправила на себе одежду: «Неужели – игра закончилась?», — мелькнула в голове радостная мысль. Я напряженно прислушалась: похоже, так и есть! Чьи-то шаги приближались к спальне по коридору. Я оглянулась: в дверях стоял Павел.
— Наташа, почему ты сидишь в темноте? – спросил он удивленно.
— Не включай свет, Оленька спит! – быстро пояснила я: мне не хотелось, чтобы он заметил как пылает у меня лицо, — Вы закончили?
— Не совсем… Побудь тут не долго, хорошо? Андрей подойдет через несколько минут, — с этими словами Павел ушел.
Неопределенность в его словах, встревожила меня: «Что значит «не совсем»? Неужели они просто решили сделать короткий перерыв?» — испуганно подумала я, продолжая прислушиваться к звукам за стеной. До меня долетали негромкие голоса, но слов я не могла разобрать. Минут через пять в коридоре послышались шаги, и я поняла, что это — Андрей.
Он выглядел усталым, но спокойным.
Я бросилась к нему. Андрей закрыл за собой дверь, и мы обнялись.
— Игра закончилась? – спросила я шепотом.
— Нет!
— Ты… выигрываешь?
— Это будет ясно в конце… Малышка! Собирайся! Мы сейчас все поедем в другое место и там продолжим играть…
Я бросила на него испуганный взгляд:
— Куда?
— Домой к Дмитрию…
— Но почему? – недоумевала я, — На улице – глубокая ночь…
— Так надо! – коротко ответил он, но, заметив, что я встревожена, ласково дотронулся пальцем до моего носа: — Это как в футболе, детка: один матч команда играет у себя дома, другой – на поле соперника…
— Андрей, я совершенно измотана!
— Мы попросим Дмитрия устроить тебя, чтобы ты могла отдохнуть…
— А как же твой коварный замысел?
В ответ он только усмехнулся:
— Ты уже сделала все, что могла, — и с этими словами повел меня в холл одеваться.

Мы мчались по пустынным, ночным улицам Питера, стараясь не потерять из виду задние огни машины Дмитрия, показывающего нам путь. Павел с Виктором Сергевичем на своих машинах ехали за нами следом. Лицо Андрея было напряженным, и он неотрывно смотрел на дорогу. На мои робкие вопросы он отвечал односложно и неохотно, и я решила не мучить его расспросами.
Наш странный кортеж оставил позади Троицкий мост, который уже успели свести, и мы помчались мимо Летнего сада. Машин в этот ночной час было мало. Дмитрий несся впереди на огромной скорости, мы старались не отставать. Я с трудом узнавала знакомые улицы. Вот мы пересекли Литейный проспект. Вскоре Дмитрий свернул в какой-то тихий, сонный переулок, с заснеженными деревьями посередине и сбавил скорость, чтобы мы не потеряли его. Остановившись у одного из домов с башенками на крыше, он посигналил нам фарами, подавая знак, что мы приехали, и вылез из машины. У меня на ногах были туфельки, и я бегом побежала к подъезду, дверь которого он придержал передо мной. Его квартира находилась на третьем этаже.
Я так и не поняла, сколько комнат в ней было: гулкое эхо гуляло по длинному коридору, выходящему из просторной прихожей. Там на вешалке мы оставили верхнюю одежду и вслед за хозяином прошли в большую комнату. Она, тонула в полумраке, поэтому я ее толком не разглядела. Дмитрий зажег настольную лампу и собрал со стола разложенные на нем книги.
— Стулья можно принести из соседней комнаты, — сказал он мужчинам.
Они отправились за стульями, а я подумала, что совсем не похоже, чтобы Дмитрий готовился к нашему визиту. На журнальном столике стоял поднос с немытой чашкой и крошками от печенья. Дверца шкафа была распахнута настежь… Весь вид этой большой комнаты, как мне показалось, свидетельствовал о том, что здесь не ждали гостей.
— Простите, я живу один, и у меня беспорядок, — извинился Дмитрий, прикрывая шкаф, и тут же обратился ко мне: — Наташа, идемте за мной! Я провожу вас туда, где вы сможете отдохнуть…
— Я нерешительно взглянула на Андрея.
— Иди, малышка! Ты выглядишь устало!
Мы прошли с Дмитрием по неосвещенному коридору и оказались в комнате поменьше. Большой письменный стол с современным компьютером, высокие книжные шкафы, убегающие под потолок, придавали ей обжитой и деловой вид. Похоже, это был кабинет хозяина. У стены стоял мягкий диванчик с подушками.
— Располагайтесь и чувствуйте себя свободно: вас никто не потревожит, — услышала я его голос, — Поставить вам фильм? – спросил Дмитрий, кивнув в сторону с дисками, — Или хотите поспать?
— Как долго будет длиться игра?
— Три часа.
— Тогда я лучше что-нибудь посмотрю…
— Какие фильмы вы любите?
— Сейчас мне все равно. Выберите сами. Только… что-нибудь спокойное, пожалуйста! – торопливо добавила я, вспомнив Оленькину кассету.
Дмитрий улыбнулся и, включив компьютер, развернул монитор к дивану:
— Отдыхайте! Думаю, от этого фильма вы получите удовольствие, — с этими словами он вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.
Я растеряно огляделась: здесь, в глубине незнакомой чужой квартиры, где голос Андрея уже не был слышен за стеной, я ощущала себя пленницей. Меня радовало лишь то, что пламень, сжигавший меня изнутри, слегка утих: усталость брала свое. В комнате было прохладно, и я закуталась в плед, лежащий на диване. «Три часа!» — думала я, — «Через три часа все закончится, и мы с Андреем сядем в машину и поедем домой!». Меня мало заботил исход игры: я не боялась его проигрыша – ведь он давал мне надежу вырвать его из лап этой пагубной страсти – и тогда он будет моим, совсем моим…
Из колонок, стоящих рядом с компьютером полилась тихая музыка. Я бросила взгляд на монитор: красногрудая птица чистила клювам перышки. Ее щебетом наполнилась комната. «Господи! Как хорошо хоть ненадолго обрести покой!» Устало опустившись на диван, я прикрыла глаза ресницами, скинула туфли и, подтянув под себя ноги, плотнее закуталась пледом.
Это, и правда, был удивительный фильм! Он рассказывал о перелетных птицах. Они размахивали крыльями, тянули шеи и негромко перекликались между собой в полете. Гонимые неведомым инстинктом, они неслись куда-то на край света, подхваченные струями ветра. Они летели над лесами и лугами. Они пересекали горные хребты и бушующие океаны. Города, где жили люди, оставались далеко внизу – птицам не было до них дела. Они – жители поднебесья. Там все пронизано солнцем и ветром! Сердце мое сжалось от непонятной тоски. Голос за кадром объяснял, что птицы пролетают тысячи километров в поисках корма, в поисках мест для гнездовий… Я улыбнулась сквозь слезы: как это наивно! Ведь я сама была птицей…
Куда и зачем лечу я? Что стало с той тихой и скромной Наташей, старательной и трудолюбивой девушкой, мечтавшей о хорошей семье и успешной карьере? С ужасом вспомнила я о том, что творилось со мной в квартире у Павла. «Человеком владеет страсть» — впервые я поняла, что стоит за этими словами. Этот человек – я, а владеет мною – Андрей. Я не принадлежу себе. Он – мой хозяин, моя страсть. Знает ли он сам, насколько безмерна его власть надо мной, и как сладка мне эта доля? Но и Андрей не принадлежит себе – им тоже владеет страсть, и страсть эта – карты. Мы с ним одной крови. Мы оба не принадлежим себе. Мы — птицы: нас влечет счастье полета. Трепет крыльев наполнял комнату и мою душу. Мои мысли путались и, не заметно для себя, я провалилась в глубокий сон.
Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я уснула, но когда я открыла глаза – за окном было уже совсем светло, и валил снег. Я не сразу сообразила, где нахожусь, и, растеряно оглядевшись, вскочила с дивана. Было совсем тихо: только старинные часы, покачивая маятником, издавали мерное тиканье. Оправив платье и чулки, я сунула ноги в туфельки и осторожно выглянула в коридор. Я помнила, что большая комната, где шла игра, находилась рядом с прихожей.
Увидев распахнутые двери, я быстро направилась к ним, не понимая, почему оттуда не слышно ни звука. За столом никого не было. Беспорядочно разбросанные карты и отодвинутые стулья подсказали мне, что игра закончилась. Но куда же все подевались? Где Андрей? Я вбежала в комнату и замерла: в кресле у стены, невидимый мне с порога, сидел мужчина. Кажется, его зовут Дмитрий, вспомнила его. Он хозяин этой квартиры. Дмитрий поднялся мне навстречу.
— А где все остальные? – спросила я.
Его голос звучал устало и глухо:
— Они давно уехали.
— А где Андрей? – растерянно прошептала я.
— Он – тоже уехал.
— Куда?
Дмитрий пожал плечами:
— Очевидно, домой. Впрочем, я могу ошибаться…
— Но почему он не разбудил меня? – во мне закипала паника и голос мой начал отвратительно дрожать.
Он молча взял со стола пачку сигарет и неторопливо закурил, поглядывая на меня темными, сумрачными глазами, от которых озноб побежал по моей коже.
— Вы были его ставкой в игре, Наташа, — наконец, проговорил он, — Андрей проиграл вас этой ночью…
Я силилась понять его слова – и не могла.
— Вы хотите сказать, что он проиграл меня в карты?!! – пролепетала я, чувствуя, что вот-вот упаду.
— Да.
— Вы, конечно, шутите? – от напряжения я нервно хихикнула, но внутри у меня все застыло.
Дмитрий молча достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист и протянул его мне:
— Читайте!
Дрожащими от волнения руками я схватила бумагу и, развернув, прочла:

Расписка.
Я, Мурашов Андрей Павлович, в случае проигрыша обязуюсь уступить свою женщину, с полным правом распоряжаться ею по своему усмотрению, тому, кому в этой игре улыбнется удача.

Ниже стояли число и его подпись.

У меня все поплыло перед глазами: почерк Андрея мне был хорошо знаком. Если бы Дмитрий не подставил мне стул, я бы упала прямо на пол. Он налил в стакан минералку и протянул его мне:
— Успокойтесь и выпейте воды!
Мои зубы застучали о стакан.
— Почему Андрей это сделал? – едва дыша, спросила я, — Он, что, все проиграл?
По лицу Дмитрия скользнула улыбка:
— Сначала он проиграл деньги… Довольно большие… А потом он проиграл вас.
— Но как же он мог… играть на меня? – спросила я сквозь слезы.
Я снова встретила его сумрачный взгляд и опустила глаза. Он говорил спокойно и неторопливо:
— Ваш друг слишком азартен, Наташа. Проиграв у Павла, он во что бы ни стало хотел отыграться. Это не было предусмотрено. Он настаивал. И тогда я предложил ему сыграть на вас… Поэтому мы и поехали сюда, — тихо добавил Дмитрий.
Только в этот момент я поняла постигшую меня катастрофу, и, оцепенело, уставилась в лежащую передо мной расписку. Я хотела перечитать ее: быть может это просто розыгрыш? Глаза застилали слезы, и буквы расплывались в бесформенные иероглифы. Наконец, я сумела взять себя в руки и перечитала ее. Вопрос замер на моих дрожащих губах, но этот человек прочел его на моем лице.
— Удача улыбнулась мне …
Сердце подстреленной птицей упало в груди. Я подняла глаза: он в упор смотрел на меня и молчал. Дверь была за его спиной, поэтому я в панике метнулась к окну. Не слушающимися руками я стала дергать за ручку рамы, пытаясь распахнуть окно.
— Не делайте глупостей, Наташа! – услышала я его голос, и в отчаянье прижалась лбом к холодному стеклу. Я была в панике, но оглянуться на него – было выше моих сил. Шаги за спиной становились все ближе. Дрожа всем телом, я превратилась в слух. Он стоял позади меня. Я слышала его дыхание позади себя и, оцепенев, ждала – сама не знаю чего…
Его прикосновение показалось мне ожогом. Он легко дотронулся пальцем до моей кожи в вырезе платья, и медленно провел им по позвоночнику вниз. Я закрыла глаза. Мне показалось, что между лопатками на спине остался пылающий след… Задыхаясь от слез, готовых брызнуть из глаз, я повернулась к нему… Он улыбался!
— Простите, если напугал вас! – тихо сказал Дмитрий, — Я просто хотел вас коснуться, — с этими словами он спрятал руку в карман и отошел к столу.
— Что вы собираетесь со мной делать? – чуть живая от страха пролепетала я.
Он улыбнулся:
— Лишь то, о чем вы попросите…
— Я хочу уйти! … Немедленно!
— Это ваше право! Уходите…
Я тут же бросилась мимо него в коридор и попыталась открыть входную дверь. К моему удивлению замок легко поддался и дверь отворилась. Схватив с вешалки шубу, я опрометью выскочила на лестницу и побежала вниз. Меня никто не догонял. Способность соображать стала возвращаться ко мне. Я остановилась. У меня не было ни копейки денег, чтобы добраться домой: сумочка осталась в квартире наверху, но главное – я не знала, что будет теперь с Андреем. Собравшись с духом, я заставила себя подняться наверх и вновь перешагнуть через порог этой страшной квартиры.
Дмитрий все также стоял у стола с разбросанными на нем картами и курил. Услышав мои шаги, он оглянулся и молча протянул мою сумочку:
— Возьмите! Вы забыли…
Я медлила уходить, не решаясь спросить о главном. Его пристальный взгляд мешал мне говорить.
— Что будет с Андреем? – наконец выдавила я из себя.
Он усмехнулся и загасил окурок в пепельнице:
— Ничего!
— Это правда? – тихо прошептала я, боясь поверить его словам.
— Да.
— Я взяла сумочку и вышла вон.

Андрей позвонил через несколько дней. Я взяла со стола мобильник и посмотрела на часы: до конца рабочего дня оставалось десять минут.
— Я слушаю…
— Мы сможем увидеться сегодня? – раздался его голос в трубке.
— Да. Где ты находишься?
— Я жду тебя в машине внизу.
— Хорошо, я сейчас спущусь…
Серый «Опель» Андрея ждал меня у входа. Он открыл мне дверцу, и я опустилась на сиденье рядом с ним. Он молча вывел машину на дорогу, и мы, не торопясь, поехали вдоль улицы. Андрей не произнес ни слова, и смотрел прямо перед собой. Я тоже молчала.
— Прости меня! – наконец услышала я его голос, — Прости! Я был уверен, что выиграю!
Я ничего не ответила. Андрей бросил на меня измученный взгляд:
— Как ты? – тихо спросил он, и голос его дрогнул.
— Хочешь знать подробности?
Он молчал.
— Раскрыв сумочку, я достала сложенный вчетверо лист и протянула ему – это была его расписка.
— Возьми – она твоя!
Он молча сунул ее в карман куртки. Я усмехнулась:
— Так хочешь знать, что было после того, как ты уехал?
— Хочу, — чуть помедлив, сказал Андрей.
Я взяла сигарету из его пачки и, не торопясь, закурила.
— Он отпустил меня… Совсем отпустил…
— Это правда? – глаза Андрея просияли.
— Да.
— Ты простишь меня?
Я снова усмехнулась:
— Уже простила.
Наши взгляды встретились. Из его груди вырвался судорожный вздох – совсем, как у ребенка.
— Спасибо, малышка! Я так рад! У меня просто нет слов!
— А слов и не надо! – почти весело сказала я.
Андрей включил музыку. Что будет дальше – я уже знала. Его рука нежно легла на мое колено:
— Я так соскучился без тебя! – проговорил он, поглаживая мои ноги, и скользнул ладонью под подол…
Я с любопытством прислушалась к себе: ничего! Мне было щекотно – и только! Я заранее знала об этом, но должна была убедиться… Через несколько минут Андрей убрал руку:
— Ты все же обижаешься на меня? – удивленно спросил он.
Я искренне рассмеялась:
— Нисколько! А ты?
— Я?! – воскликнул он, — Конечно, нет!
— Тогда, как говорится: «Своя игра!».
Мы в последний раз взглянули в глаза друг другу. «Улетая, перелетные птицы обещают вернуться…». Какая глупость! Они думают о новом полете…
Попросив Андрея остановить машину, я, не оглядываясь, ушла. Я очень торопилась.

Я сразу узнала тот тихий переулок с заиндивевшими тополями на тротуаре, и попросила водителя свернуть в него. Он подвез меня к дому с башенками на крыше, и я с волнением взглянула на окна третьего этажа – в них горел свет. Расплатившись, я выпорхнула из машины. Как и той ночью, на ногах у меня были легкие туфельки – и я бегом побежала к подъезду. Не дожидаясь лифта, я птицей взлетела по лестнице и, остановившись у знакомой двери, нажала на кнопку звонка.
Через двадцать ударов сердца он открыл мне дверь.
— Я пришла вернуть долг!
— Я ждал тебя!
Птицы хлопали крыльями, готовые взлететь. Я счастливо засмеялась.
— Ты знал, что я приду?
— Знал! Ведь ты – игрок.
«Я птица!» — подумала я, — «Но это одно и то же!».
Повернувшись к нему спиной, я скинула ему на руки шубу. Его глаз я не видела, но знала: они улыбаются. На мне было ярко-красное платье. Он стоял позади меня. Я слышала его дыхание за спиной и… ждала. Его дыхание коснулось моих волос:
— Продолжим игру? На чем мы остановились?
Я закрыла глаза и сладко свела на спине лопатки: между ними клеймом пылал след его пальца. Он понял и коснулся его губами. Они улыбались. Мои губы – тоже.
Птицы размахивали крыльями, тянули шеи и негромко перекликались между собой, набирая высоту. Невидимый поток подхватил их и стремительно повлек за собой — все выше и выше… Куда? На край света! Зачем? Не известно! Просто они – птицы. Им ведомо счастье полета.