Увяз в решеньях вязевой затеей:
мобильный плен, тиски локальной сети…
Усохли грёзы старой Лорелеей,
когда ты шёл, хронически болея
к вершинам биз… Сто тысяч двести третий.
И, сидя за бокалом из коллекций
элитных вин — сражался за минуты;
стучало синусоидами сердце,
ведя тебя к инсульту — меццо, меццо —
к истоку сил — учёт ведя на брутто —
брутальный вес, мешающий подняться
в последний — тьфу ты! — в крайний из обзоров
с бессмысленным радушием паяца,
когда тебе от силы, может, двадцать,
светла душа и праздно легок норов,
когда еще условны алгоритмы,
программный код по жизни не отлажен…
Остались недоигранными битвы:
убийственно зовёт скольжение бритвы
понять, насколько сильно приукрашен
казался смысл. Снотворное — скорее —
упрятаться за створками безустья.
С исходника хохочет Лорелея,
а ты молчишь, седея: где я? где я?…
и пусть я был бессилен что-то… пусть я…
