Зимний вечер, Арбат, в ювелирном сияют витрины
Белый снег, как во сне, с тихим шорохом падает в низ,
Легкой щеточкой снег, сметает художник с картины,
Где начертан пастелью, чей то прекрасный абрис.
Я стоял и смотрел, сквозь снежинок, веселые пляски,
На упругий живот, и на грудь, что слегка тяжела,
Белый фон, словно снег, а на нем чуть заметные краски,
Мне почудилось вдруг, что она на холсте ожила.
Вот она улыбнулась, задорно и даже не скромно,
И рукой повела, обнажив чуть намеченный пах,
А в зеленых глазах (словно спелый крыжовник) огромных,
Я заметил тоску, и тоской припорошенный страх.
И мне тут же открылось — эта женщина с желтым билетом,
От того и тоска, как у старой дворняги в глазах,
Я сквозь снег по Арбату, шел с зажатым под мышкой багетом,
Резко вдруг потемнело, и огни загорелись в домах.
Владимир Борисов (Vladimir)
Снег с тихим шорохом падает в низ —
ниже упругой груди и пупка.
В постели — желтый абрИс
и старой дворняги тоска.
Я шел, блудя в запятых.
Воздух крыжовником пах.
И вдруг, будто ломом под дых —
ее обнаженных пах.
Улыбка ее не скромна —
задорна, распутна, низка.
Держала билет она
желтый — дрожала рука.
Тоскливый ее билет
в чуть обнаженный рай
не отберу я — нет.
Мне бы билет на трамвай.
