ВАЛЕРИЮ АГАФОНОВУ

Романса незатейливая суть
Таит в себе негаданную силу.
Как больно ключевой воды хлебнуть,
Так слушать голос твой невыносимо.

У каждого есть личный Млечный Путь
И собственная мука – Хиросима.
И стоит только пристальней взглянуть,
Как за улыбкой горе различимо.

Но кто рискнет последнее отдать:
Любовь и скорбь, и вдохновенье – даром?
Так лучшее дает ребенку мать.

Так ты себя без страха потерять
Несешь другим, охваченный пожаром,
Закрыв глаза и полонив гитару.

***
Аккордами мою взрывала грудь
Цыганка-ночь в гитарных переборах.
Романсы мы пытались завернуть
В глухой картон подвыпившего хора.

Ты подпевал – не просто как-нибудь,
А терпеливо, мудро, без укора…
Ах, знал бы я, что суждено уснуть,
Уйти в небытие тебе так скоро!..

Я б слушал, замерев, твою печаль,
Взахлеб душа мгновения читала б,
Я пил бы ночь, как пьют дороги даль,

И мысль, со струн срываясь бы, блистала
И, попадая в сердце, трепетала,
Как тонкая алмазная спираль.

***
Закрыв глаза и полонив гитару,
Ты замирал. На ощупь, не дыша,
Пять странников, по робким струнам шаря,
Плели рыданье ветра в камышах.

Как молния гнездо свивает в шаре,
Пять коршунов сгибали, не спеша,
Из струн спираль любви, тоски и жара,
Внутри которой страждала душа.

И боль, беспомощно раскинув руки,
Упав в сомнамбулическую жуть,
Вдруг расщепилась на слова и звуки…

Так распадается с размаху ртуть!
Пятью ножами вскормленная мука
Аккордами мою взрывала грудь!

***
Выстреливая в сердце, трепетала
Прозрачностью осиного крыла
Шальная нота, острая, как жало…
И нотой этой пауза была.

Та пауза дерзила и кусала,
Стреноженная струнами стрела,
Она себя до судорог держала,
Пока внутри Любовь не обрела…

Когда ж она весь Мир в себя впустила,
Сумев пространство до зрачка свернуть,
Тогда стрела от струн освободилась!..

Как стрелы пониманья легкокрылы!
Как короток из сердца в сердце путь!
Стрелой Любви легко весь Мир проткнуть.

***
Как короток из сердца в сердце путь!
Уйдя, – войдёшь, метнув, – тотчас поднимешь.
И, кажется, лишь руку протянуть,
Как с Бесконечности пылинку снимешь.

Ни взять, ни растерять, ни оттолкнуть…
Все здесь, и все же Космос между ними.
К тебе на вечер можно заглянуть:
Там все свои, но стали все другими…

Там стих – ручьем – сквозь травы, через лес;
Порхают анекдоты, где попало…
На шутке с бородою из мочала

Так странно подниматься до небес!
И радостно в высокое начало
Спускаться, как Алиса – в край чудес!

***
Израненную душу окунуть
В огонь чужих страстей, чужих страданий
Возможно ли? Возможно ль отдохнуть
На переполненном бедой вулкане?

Но если ту беду в слова замкнуть
И поместить ее на нотном стане,
Сюда стекутся головы приткнуть
Больные и несчастные созданья.

И голос твой сердца их отворит,
Как некогда «сезам» всесильный – скалы,
И ты увидишь, как внутри горит,

Встает из груды бед Любовь устало,
Чтоб каждый нерв струною обласкало,
Под звуками смывая грязь обид.

***
Чтоб каждый нерв струною обласкало,
Протри глаза и уши отвори,
Без панциря, перчаток и забрала
В лесу застрянь и на тропе замри…

Как бабочка от счастья задрожала,
Когда в душе поляну растворив,
Ты краем соловьиного лекала
Росу соединил с огнём зари.

Сквозь листья солнце струны натянуло,
И в каждой – звук неведомых систем.
Так в капельке Вселенная заснула:

В ней – гибель звёзд, цыганские разгулы,
Тоска гнедых и шёпот хризантем…
И сотни якобы ничтожных тем.

***
И сотни якобы ничтожных тем
Развесили костюмы под навесом.
На ярмарке народ уж пьян совсем:
Гудит, смеется, плачет, куролесит.

Девицы жмутся возле древних стен,
Ты связки рвешь, тебе не жалко песен,
Под гиканье уходит солнце в тень,
Танцует на канате полумесяц…

Как из толпы, из потных душных тел,
Из визга баб, из шуток хулигана
Ты невредимым вынырнуть успел?

Как вынуть сокровенное сумел
Из человеческого балагана?
Как подобрал ключи от урагана?

***
Романса незатейливая суть,
Закрыв глаза и полонив гитару,
Аккордами мою взрывала грудь
И, попадая в сердце, трепетала.

Как короток из сердца в сердце путь!
Как радостно в высокое начало
Израненную душу окунуть,
Чтоб каждый нерв струною обласкало.

И сотни якобы ничтожных тем
Из человеческого балагана
До глубины, до самого конца

Меня разворошили, взяли в плен,
Омыли и перевязали раны.
Слезой сверкаю на щеке Творца.