Утро четырнадцатилетней Тори начиналось так же паскудно, как и обычно. Любимая бабушка Варя — приходилось любить её, так как других кандидатов не было — послала её за водой, убрать маленькую избушку и приготовить обед вместе с завтраком и ужином. А бабка Варя, которую в народе называли ведьмой, лежала на боку, ничего не делала, да ещё и ворчала. Тори ненавидела работать, она сама с удовольствием полежала бы на боку и поворчала, но, тогда они обе просто умерли бы от голода. Иногда Тори удивляло, почему в их погребе всегда полным-полно банок варенья, которое она никогда не готовила, да и бабка на неё памяти тоже ни разу его не варила; овощей; бутылок вина. Бабулю спрашивать, откуда взялось всё это, было бесполезно, на все вопросы внучки она только глядела исподлобья и грязно ругалась.
Подозрений у Тори было два:
1) либо еда возникала сама собой.
2) либо её приносили карпатские жители за гадания, предсказания судьбы и зелья, чем Варя Ведьмакова и промышляла. Тори только радовалась, что они живут не прошлые века, где бабку за подобные чудеса тут же сожгли бы на костре. А иногда она жалела об этом, так как бабку свою ненавидела.
Тори схватила огромное ведро, размером чуть ли не с неё и поволокла к колодцу, злая-презлая. Обычно она приносила воду с лягушками, хотя специально их не ловила. Она сама не понимала, как это у неё получается. В каждом ведре она обнаруживала штук десять жаб, причём разного цвета: синих, зелёных, фиолетовых, в красную крапинку… Тори старалась вылавливать лягушке до того, как понесёт воду бабке, так как та страшно ругалась и кидалась этими жабами в неё. Причём, жабы странной породы не умирали в кипящей воде, так что как-то раз Варя обнаружила двух золотистых жаб в тарелке с борщом, который сварила Тори. Жабы одновременно высунули головы из тарелки и заквакали, едва не доведя своим нехорошим поступком бабку до сердечного приступа. Варя бросилась на кухню, схватила полную кастрюлю горячего борща и долго гонялась за Тори, пытаясь вылить этот борщ ей на голову. С тех пор Тори Граттер процеживала колодезную воду через ситечко.
Появление разноцветных, не умирающих жаб она связывала с Чернобылем и не очень волновалась. Правда, девочка заметила странную взаимосвязь между её плохим настроением и появлением жаб в колодце: чем злее она была, тем больше жаб вылавливала.
У них был очень интересный участок, земли в Карпатах было мало, если не разорять полонины, поэтому их домик стоял ещё на относительно ровном участке, а остальной участок сада поднимался крытым холмом ввысь, почти под вертикальным углом. Не обладая навыками скалолазания, трудно было взобраться на отвесный холм, где, увы, и находилась калитка. Возможно, поэтому они никогда ничего не пытались высадить на своём участке, не разводили коров и других съедобных животных. Колодец, к счастью, находился недалеко от дома, на ровном участке.
Тори опустила ведро в колодец, слушая, как гремит ржавая цепь, любуясь ясно-голубым небом, и горами необыкновенной красоты, проросших лесом. Шапки гор покрывали ледники, которые очень быстро таяли в связи с глобальным потеплением и затопляли лежащие в низинах деревушки. Им же повезло: их деревня находилась на вершине горы.
Тори Граттер — за подобное имя и фамилию она готова была прикончить своих родителей — но бабка рассказала, что её родители уже мертвы и поэтому она их всё-таки любила, — считала себя некрасивой. Хотя бы потому, что другие дети не хотели с ней общаться. Камнями не закидывали, не дразнили и не пытались прибить — уж за одно это она испытывала к ним благодарность, но и не общались. Никогда. Их родители иногда с ней заговаривали: подобострастно, испуганно, словно с милиционером. А потом опускали глаза, крестились, шептали молитвы, хватались за крестики и стремглав бежали в церковь. Тори это нервировало. У неё не было друзей, приходилось общаться с бабушкой.
— Тори! Тори! — раздался зычный голос Вари Ведьмаковой.
— Я уже лет четырнадцать Тори, — прошептала она нервно. Но послушалась, иначе будет хуже, она уже это знала.
Бабушка разлеглась на печи, тяжело дыша. Тори сразу догадалась, что ей плохо, так как она не ругалась, как обычно. Тёмное, сморщенное лицо пожилой женщины и необычные жёлтые глаза, чёрные патлы, делал её действительно похожей на ведьму из детских сказок. Лично она читать некоторые детские сказочки на ночь не любила, чтобы потом не снились кошмары.
— Тори, подойди, кажется, я умираю!
Девушка подошла, её охватила жалость, так как, несмотря на паскудный характер, бабушку она любила.
— Я должна тебе рассказать одну тайну.
— Как у нас в погребе появляется еда?
— После моей смерти она перестанет появляться… Если ты не будешь работать, то умрёшь с голоду.
— Я догадалась! — с раздражением произнесла Граттер. — Но у меня нет диплома! Ты же не разрешала мне ходить в школу!
— А ты что, хотела, чтобы тебя там убили? Ты внучка ведьмы, не забывай. Обычные люди тебе не компания.
— А кто мне компания: змеи, волки и жабы? Если бы ты не строили из себя колдунью, ко мне бы относились нормально!
Женщина невольно усмехнулась: — Ноя ведь и есть колдунья.
— Конечно, конечно… только я ведь не твои клиенты, мне мозги можешь не пудрить! Бабушка, да что с тобой? — вскрикнула она, увидев, что старушка позеленела. — Бабушка, не умирай! Я не умею жить одна, я боюсь людей! Может, действительно они меня прибьют?
— Ищи зеркало! — еле слышно крикнула она, приподнявшись. — Поезжай в Киев и найди там волшебное зеркало!
— Где именно?
Но бабушка не успела ответить, превратившись в пламя. Пламя догорело, на печке осталась небольшая кучка пепла.
Тори Граттер упала в обморок.
***
Водитель, который подбросил Тори на вокзал, был неразговорчивым, мрачным мужчиной. Но он дал ей бутылочку лимонада, огромный бутерброд и не доканывал расспросами и не косился на огромный не по размеру халат, который висел на её стройной фигурке, как флаг на флагштоке.
— Деньги есть или дать? — неожиданно спросил он.
— Я что, выгляжу такой нищей? — немного обиделась девушка, с вызовом глядя на его черноусое, алое лицо с густыми бровями. Широкие, сухие ладони крутили большой руль грузовика.
— Ты сама знаешь, как ты выглядишь, Тори, — вдруг ответил он. — Что, не успела переодеться?
Девушка сжалась на сидении: — Откуда вы меня знаете? Ей стало страшно, перед внутренним взором снова ярко вспыхнул горящий дом… и сгоревшая бабушка.
— Знаю, я твой крёстный, — продолжал удивлять её незнакомец. Тори вдруг подумала, что у неё — бред. Может, на самом деле мужчина говорит ей что-то другое, например, спрашивает о погоде, а ей чудиться невесть что.
— Какой крёстный? У меня сроду крёстных не было! Я даже не помню, чтобы меня крестили.
— Тебя крестили в младенчестве, как ты можешь это помнить? Но твоя крёстная от тебя отреклась, стерва! Я бы её, — он сжал кулаки. Потом опомнился и снова ухватился за руль. — Я водить машину не так-то и сложно, даже такую огромную, — поделился он. — Правда, незаметно, что я первый раз за рулём? А зовут меня Лукас Петроний. Я маг.
— Да, да, конечно, — Тори придвинулась поближе к дверце, раздумывая, что опаснее: выброситься из грузовика на полном ходу, или продолжать общение с психом.
Он снова обжёг её пристальным, суровым взором, разглядывая её от \»А\» до \»Я\»: — А ты совсем непохожа на порождение зла. Впрочем, я был в этом уверен!
— Почему? — Тори показалось, что кто-то дёргает её за язык, как за язычок колокола, вынуждая выдавливать какие-то связанные звуки. — Я выгляжу глупой и доброй?
— Не в этом дело, всё дело в обряде! Понимаешь, если бы ты была порождением зла, то погибла бы во время крещения.
— Угу, теперь понятно.
— Твои родители пошли на это, чтобы доказать всем магам, что ты не Зло.
— Но…
— Но? — Граттер ощутила сильнейший интерес, невольно зачарованная его словами.
— Твоё крёстная, Эладис Мурер… она солгала под присягой, заявив, что крещения не было! Меня обозвала лжецом! — крупный мужчина с вьющимися чёрными волосами снова сжал кулаки. — А обряд крещения нельзя ведь проводить дважды. Понимаешь, в какой заднице ты очутились, дорогая?
— Нет! — искренне ответила Тори.
— Да, умом ты в папу не пошла! Ну, кто, по-твоему, сжёг твой дом? Я что ли?
— Вы? — с опаской отодвинулась от него Тори.
— Да нет, конечно! Маги! Точнее, идиоты, которые воображают себя магами! Знатоки душ, — язвительно пробурчал Петроний, размахивая руками и кривя лицо.
— Руль! — панически закричала Тори.
— Ах, да, точно. Никак не привыкну к вашему транспорту.
— А вы что, на мётлах летаете? В ступах? На драконах? — пошутила Тори, пытаясь прийти в себя. Но получалось плохо, так как от себя он ушла слишком далеко и уже успела заблудиться.
— Ты ещё скажи: на вениках, — в свою очередь обиделся Лукас. — Кто как любит: кто умеет, перемещаться сам по себе, другие используют мебель: летающие кресла, кровати… Опять же, пешком. У нас есть волшебные эскалаторы. Некоторые любят летающих животных. В общем, кто на что горазд. Но чего ты меня постоянно отвлекаешь? — разозлился Лукас. — У меня мало времени. Меня не должны хватиться. Он с напряжением вглядывался в тёмную ночь за окном. — Но я же не мог оставить тебя одну, ночью, посреди Карпат… Итак, ты теперь знаешь, что на тебя идёт охота. Ты маг… но тайный. То есть, необученный. В Киеве найди вот этот антикварный магазин — он быстро передал ей бумажку из кармана. Дальше — решай сама. Если захочешь войти в наш мир — милости прошу. В любом случае, убить тебя могу и здесь и там. Но искать тебя в своём логове они вряд ли будут. Они же не знают, что я тебе помогаю. Мне пришлось притворять десять лет, чтобы они поверили, что ты мне безразлична. Пока они уверены, что ты погибла в сгоревшем доме. У тебя будет фора… в несколько дней, пока эксперты не изучат остатки дома. Вот деньги, бери, бери! Я же твой крёстный, имею право!
— Спасибо, — неловко ответила она, забирая деньги. — Если вы мой крёстный… значит… знаете моих родителей? — с жадностью спросила она. — Они действительно умерли?
— Родители, — странным тоном протянул Лукас. — Я бы их… тоже придушил, как и твою крёстную. Вообщем, не повезло тебе с семьёй, девочка! — грустно подытожил он. — Один я о тебе беспокоюсь, стремлюсь как-то тебя защитить, и учти, бесплатно! А твои родители, — он скривился, — ты меня прости, детка… подлые людишки!
Он косо глянул на неё, девушка готова была расплакаться. Она смотрела в окно, в одну точку. Её лицо окаменело.
— Прости меня детка….
— Если они подлые люди… причём тут ты? — со слезами на глазах спросила она. — Что они сделали? — спросила он с горечью.
— Они… они бросили тебя, дорогая. Когда остальные маги решили, что ты — зло.
— А почему они так решили? — перебила его Тори.
Он тяжело вздохнул: — Да, придётся тебе всё рассказать. Хотя история будет долгой. Что ж, — он снова посмотрел в окно, — наш путь тоже долгий. Итак, ты уже знаешь, что существуют маги.
— Да, я догадалась, — мрачно усмехнулась девушка.
— И ты — одна из них. Ты происходишь из очень древнего рода. К сожалению, этот род не был слишком популярен, так как давал множество чёрных магов.
— Злых, что ли? — проявила эрудицию Тори. — Ах, значит ты — белый маг?
— Какая ты умная, — съязвил в свою очередь Петроний. — Вообщем, твой род давал, как и белых магов, так и чёрных. Почему белые маги бояться чёрных? — спросил он, и сам себе ответил: — Потому, что чёрные маги обладают огромной силой. Такой, чтобы поработить всех нас! Или, почти всех. К тому же, характер у них тоже страшный. Тяжёлые люди. Как раз в их характере стремиться к мировому господству. А наш миры маленький… хрупкий, как фарфоровая чашечка. Колданёшь сильнее, чем надобно, — и нет его!
— Мир? — прошептала Тори, зачарованная. В её сердце словно что-то дрогнуло, какое-то сладостное чувство, — целый мир?!
— Целый, не целый. Да, параллельный мир. Ты могла бы представить, как маги и люди ужились бы вместе? Особенно в века демографического взрыва… К тому же люди в средние века испытывали ненормальную тягу к уничтожению магов. Правда, ни одного мага им словить так и не довелось — ручки коротки! — с триумфом заметил он. — Они просто убивали себе подобных. Обычных людей.
— Так у вас есть целый мир? — никак не могла успокоиться Тори Граттер. Она схватилась за голову: — И он большой? Больше, чем моё село?
Он фыркнул: — Ну конечно! Считай, эта та же земля… размер тот же… мир-то параллельный земному. Как отражение земли в зеркале… Кстати, насчёт зеркала, ты должна…
Внезапно машина съехала с дороги, с огромной скоростью скатилась с холма, перевернулась и упала.
***
Тори ощутила страшную головную боль, словно она болела гриппом и лежала в бреду. Угнетающая пустота в мыслях, дикая боль, разрывающая голову, разноцветные пятна, пляшущие весёленький танец перед глазами. Первые несколько минут она не могла понять, что происходит: спит она или бодрствует, где она находиться, и куда, чёрт возьми, подевалась бабушка, когда она умирает?
\»Вот умру я от этой ужасной боли, и кто тогда у тебя убирать будет? \» — с горечью подумала Тори. И вдруг всё вспомнила. Смерть бабушки, сгоревший дом, машину со странным незнакомцем, назвавшем себя её крёстным… и автокатастрофу.
\»А что ещё может случиться, когда человек первый раз берётся за руль? \» — с раздражением подумала девушка. Она с трудом открыла глаза и увидела над собой небо, а под собой ощутила влажную мягкость травы. С трудом поднявшись, Тори поискала взглядом машину. По телу пробежала судорога, когда она представила, что машину вдруг взрывается, а огонь гонится за ней, швыряя острые обломки в лицо. Ещё её мучила участь Лукаса. Она даже не подумала, что могла настолько пострадать, что попытка встать может повлечь за собой смерть. Ей было как-то не до этого.
Девушка увидела покореженную машину чуть выше по склону. Им повезло, что склон был не слишком отвесным, а мягко и покато спускался вниз… к другому склону. Фары ещё светились, словно глаза раненного хищника. Тори с опаской, но без промедления поднялась к машине и попыталась заглянуть через разбитое стекло. Стекло было разбитым и щерилось острыми осколками, словно огромными зубами великана. Тори в ужасом подумала, как она ухитрилась пролететь через эти острейшие \»зубы\» живой и невредимой. Став под светом фар, она тщательно рассмотрела себя: целая, только многочисленные царапины и порезы на голых руках и ногах. Ощупав лицо Тори, взглянула на свои дрожащие руки и к своей радости не обнаружила на ладонях следов крови. Она присела на корточки, пытаясь найти в кабине тело Петрония. Ей очень хотелось найти тело с признаками жизни. Но она не нашла ни тела, ни трупа. Машина была пуста. Порывшись в огромном кармане, она нашла свой паспорт и деньги. Среди купюр взятых из дому, она сразу обнаружила деньги, данные Лукасом. ничего не понимая, девушка взобралась наверх и пошла пешком по дороге.
***
Наконец-то она добралась до вокзала. Тори считала, что ей ещё повезло: ночь была по-летнему тёплой и тёмной, так что её никто не заметил, и она никого не увидела. Однако Тори ощущала себя опустошённой после недавних загадочных событий в слишком большом количестве. Ей казалось, что она до конца жизни будет вздрагивать от любого шороха.
Купив билет на ночной поезд до Киева, она с облегчением вздохнула, уселась на пластмассовое сидение в зале ожидания и попыталась отдохнуть, расслабиться, но, не могла отвести взгляд от больших часов, боясь пропустить свой поезд. Ещё её беспокоило, что она никогда не ездила на поездах… Сможет ли она пережить эту поездку? А ещё — столичный город, где полным-полно убийц и маньяков, как рассказывала бабушка. А ещё этот странно исчезнувший крёстный… Сгоревшая бабушка, дом. Весь мир рухнул. Ей придётся заново его строить. Изменяться, вырасти.
А тут ещё сумасшедшие маги, которые хотят её кровушки.
Короче неприятностей хватало. Особенно для хрупкой девочки, почти незнакомой с жизнью.
Возможно, поэтому она так легко поверила в магов и магию. Ей сложнее было представить, как работает телевизор.
Всё-таки усталость взяла своё, и Тори задремала. Сквозь полусон она услышала голоса, которые сначала приняла за продолжение сна.
— Ты думаешь, она здесь, Фил? В такой дыре?
— Она всю жизнь прожила в такой дыре, Дик, — возразил второй мужчина.
— Но мы же хорошенько сожгли её дом! Работа на пять с плюсом, хоть на повышение иди… Интересно, а мы пойдём на повышение?
— Если убьём девочку, Дик.
— Я не люблю убивать девочек, Фил. С ними даже не развлечёшься.
— Но ей уже 14-ть, Дик! Она почти женщина.
Тори с ужасом взглянула позади себя и увидела двух мужчин. Огромных, массивных, как римские гладиаторы или качки на конкурсе бодибилдинга. Да ещё ухитрившиеся напялить чёрные, зеркальные очки, нахлобучить широкополые шляпы. Это при длинных шортах и майках весёленькой расцветки!
Даже несколько бомжей, ночевавшие в креслах, поглядывали на них с интересом.
Головы гигантов медленно вращались в поисках её… Тори в этом не сомневалась.
Она тихонько сползла с кресла, проползла на четвереньках вдоль кресел к двери, куда и проскользнула, стараясь двигаться не слишком быстро, чтобы не привлечь внимания страшных типов. Несмотря на смешные костюмы, типы выглядели угрожающе.
Оказалось, что поезд на Киев уже прибыл. Тори быстро заняла своё место, хоть и ощущала себя мышью, добровольно лезущей в мышеловку. Но иного выхода у неё не было…
В пока ещё пустом купе её ожидал сюрприз — на столе, пригвождённая чашкой с чаем, лежала записка: \»Они послали за тобой Живых мертвецов! Это безжалостные убийцы, насильники и бандиты! Бойся их, Тори! Пока ты не умеешь колдовать — беги от них! Выпей чай, и они тебя не почуют!\»
Подпись: крёстный.
— Во всяком случае, теперь я знаю, что Лукас жив, — натянуто улыбнулась Тори. Она схватила чашку и залпом выпила чай.

***
Киев поразил Тори Граттер, прежде всего огромным количеством людей и просто неприличным разнообразием одеяний. Со стыдом она сравнивала свой безразмерный, грязный и уже немного рваных халат с красивыми юбками, платьями и брючками современных красоток…
Целый час девушка глазела на людей, гуляя по улицам. Дойдя до первого попавшегося базара, Тори купила симпатичное платьице в \»Сэкенд-хэнде\». С косметикой она решила повременить, но расчёску купила, также приобрела сандалии, но, без модных каблуков. Так как её пытались убить, она считала, что каблуки не стоят жизни. Девушка тут же переоделась, а расчёску положила в карман нового платья, куда спрятала паспорт и деньги. Халат с удовольствием выбросила в ближайшую урну.
… Она прогулялась по Андреевскому спуску, надолго застывая возле необычных картин художников, выставленных прямо на улице. Сходила в музей Булгакова, своего любимого писателя. Погуляла. Сходила в церковь.
Она не то что бы ждала, скорее, предвкушала. Словно невеста, ожидающая первой брачной ночи. Боязнь и желание, а ещё — недоверие на пороге чуда.
Тори медленно шла к входу антикварного магазина, куда направил её Петроний… Но тут заметила, что почти вплотную к входу стоят столики летнего кафе под тентом. И за двумя из них развалились Живые мертвецы. Всё в тех же смешных шляпах, чёрных очках — уже уместных при ярком солнце — в широких шортах и сандалиях. Страшно и жуткой выделялись в весёлой толпе их неподвижные, словно статуи, силуэты. Уже по их окаменевшим боксёрским телам, по напряжённым и одновременно равнодушным лицам она поняла, что ждать они умеют.
Тори порадовалась, что смотрит на них издалека.
\»А мне ведь нужно войти в этот паршивый магазинчик!\» — негодовала девушка, поспешно удаляясь. Её не интересовала, почему убийцы её не почуяли: возможно, продолжалось действие волшебного чая, или их сбила с толку её новая одежда… Главное, что её не схватили.
Проходивший мимо седой, невзрачный мужчина вдруг всунула в руку бумажку. Сначала Тори подумала, что рекламную листовку, но, свернув за угол и машинально прочитав её, она узнала почерк крёстного. Послание гласило: \»Вход перекрыт, а тебе нужно попасть в магазин сегодня. Но, не расстраивайся, сходив платный туалет на этой улице\».
Раздражённая явной нелепицей, Тори поспешно оглянулась в поисках туалета, и увидела его. Заплатив при входе мрачной бабе, Тори вошла в одноместную, чуть больше собачьей, конуру, и… в задней стенке увидела массивную коричневую дверь с железной ручкой. Не став терять время на изумление, девушка встала ногами на унитаз, открыла дверцу и вышла на лестницу. Захлопнув дверь за собой, которая тот час же исчезла, Тори бегом спустилась вниз по лестнице с запахом подвала. Неожиданно ступеньки вдруг стали белоснежными, покрытыми резиновым ковром. Тори поняла, что спускается в обширное помещение магазина. Оглянувшись, Тори насладилась зрелищем спин своих преследователей. Затем начала рассматривать зеркала. Такое количество зеркал Граттер никогда не видела — впрочем, супермаркеты она не посещала, иногда бабушка посылала её в сельский магазин, где обычно ничего не было, кроме чёрствого хлеба и скисшего молока. Правда продавщица, иногда забегавшая к её бабушке и кое-чем обязанная, всегда доставала для неё продукты из-под прилавка.
Некоторые зеркала выглядели старинными, их оправа потемнела, сами зеркала тоже, словно глядишь в тёмную воды.
Тори инстинктивно почувствовала, что ей необходимо именно такое зеркало: древнее, мрачное. Смесь грязи со льдом.
И она его нашла… в самом тупике безлюдного зала: самое мрачное, обшарпанное, накрытое белой газовой вуалью, как старая невеста. Дрожащими руками Тори содрала вуаль…
И увидела… пустую раму. Пожав плечами, усмехнувшись, она шагнула в неё.
***
И упала в неизмеримую пустоту как камень, брошенный в воду.
Она упала на твёрдую поверхность, без боли, без повреждений. Дрожа, встала на трясущиеся ноги, голова тут же закружилась, как флюгер на крыше.
Новый мир.
Он не выглядел обыденно, скучно или серо, не казался чересчур картинным, сказочным. Тихий городок с почти средневековыми зданиями, маленькие замки, крошечные дворцы и всё это — заросшее зеленью. Цветущие сады, высокие деревья. Аромат свежести буквально пригвоздил её к земле, как удар молотком по голове. И всё это великолепие высилось на холмах. Одни замки нависали над другими, а выше всех холмов были горы.
Тори Граттер чуть не стошнило — горы она ненавидела со времён своей невесёлой жизни в Карпатах. Случайно взглянув ввысь, она обалдела: по голубым небесам медленно, величественно летел диван. Белый, в зелёный горошек. А на нём лениво развалился дедушка с длинной бородой в одних шортах. Он курил длинную трубку, пуская в небо кольца заменяющие облака. Тори немного прошлась, полностью ошарашенная, не сразу она заметила, что гуляет по кругу, как стрелка часов.
— Не пойду, и не надейся! Даже не мечтай! — чужой голос долетел до неё с трудом, как сквозь вату.
Помотав головой, чтобы установить мозги на место, она уставилась на странную пару: очень красивая девушка, тоже лет 14-ти в коротенькой юбке, коротеньком топике розового цвета, подчёркивающие её кожу. Сапфировые хитрющие глазки, капризно вытянутые губки алым бантиком, чёрные локоны. Конфетка на двух палочках — высоких тонких ножках.
Её пытались тащить за наманекюренную лапку высокая, тоже очень красивая женщина в простом платье, похожем на тунику. Но сдвинуть с места девушку было непросто, как клеща из раны.
— Но мы же с тобой договорились! Я целое лето тебя не трогала, не заставляла учить уроки… А ты! Мы же договорились, — голос женщины стал сухим, бесцветным, слабым.
— О, привет, ты тоже в университет? — обратилась девушка к Тори. Та только вытаращилась на неё, но, на всякий случай кивнула. — Как тебе эта идиотская идея: сначала заканчивать обычную школу в реальном мире — ужас и кошмар! А потом ещё и Университет Магии! Мне уже надоело учиться!
— Но это необходимо! — взорвалась женщина. — В мире чародеев нужно уметь колдовать!
— Зачем? — совершенно искренне пожала плечами красотка. — Я выйду замуж за самого крутого чародея. Он меня защитит.
— И всё-таки ты пойдёшь в университет! — потеряла терпение женщина, — иначе я превращу тебя в жабу и покажу всем твоим друзьям.
— Ладно, ладно, пойду. Я что, против? — примиряюще заметила девушка, на всякий случай, отступая от разъярённой мамаши, — высшее образование полезно для здоровья. А вдруг меня убьют в этом чёртовом универе? Будешь ты тогда плакать, но поздно! — трагически вещала красотка. Потом схватила Тори за руку и потащила за собой.
— Как тебя зовут?
— Тори Граттер.
— Вот это да! — она округлила синие глазища. — Ты же зло! И тебя ещё не убили? Классно! Бежим скорее в универ!
— Зачем?
Торе невольно ускорила шаг.
— Если ты зайти в замок раньше, чем тебя найдут Живые мертвецы, то тебя не тронут. Обычно мало кому это удаётся. Девушка глазела на неё с искренним восхищением, как малолетняя фанатка на певца-рокера. — Наша директриса — страшная женщина. Она верит, что моет перевоспитать любого чёрного мага. То есть, сломать. Возможно, потом ты сама захочешь смерти… после подобной обработки… Кстати, я — Кара Небесная. Только не вздумай смеяться или я сама тебя прибью! О, вот и наша тюрьма, то есть, университет магии… Обознаться не трудно, — на бегу выкрикивала она. — Подумать только: сейчас я спасаю чёрного мага! Если б мамочка узнала, она бы меня точно в гадюку превратила!
Они остановились перед замком, глядя на него снизу вверх. Иначе никак. Длинное, узкое строение поднималось к небу, почти как стоэтажка. Тёмно-серый камень стен, решётки на окнах, стаи чёрных ворон на островерхих крышах башен — навевало тоску. Ворота были гостеприимно распахнуты, как рот, готовый сожрать.
— Интересно, тут нет Живых мертвецов? Место как будто предназначено для этих уродов, — дрожащим голоском поинтересовалась Тори, трясясь, как осиновый лист. Ей на самом деле показалось, что она стоит на пороге тюрьмы, где её ждёт заточение.
— Да что ты! — искренне вырвалось у Кары. — Нет, наша директриса их не любит. Лучше войдём поскорее, будет обидно, если тебя схватят возле самого порога спасения.
Схватив Тори за руку, она потащила её внутрь, в самую пасть дверей.
Тори утешало только то, что внутрь входили не только они, но ещё много подростков. Ни в чьём лице не было наслаждения.
***
Тори Граттер всё теснее прижималась к Каре — большое количество народу всегда вызывало у неё страх. Ей чудилось, что её будут убивать. Она никогда не забывала, что является чудовищем.
— Перестань ко мне прижиматься, а то нас примут за лесбиянок, — недовольно прошептала Кара, отталкивая её и отчаянно махая высокому, очень красивому парню с чудными тёмно-серыми, как грозовое небо, глазами, каштановыми волосами до плеч и сильным, мускулистым телом. Одетый в облегающие чёрные штаны и чёрную футболку с символикой \»Ария\», парень шёл в компании похожих типов, отличающихся мощным телосложением, одинаковыми майками и привлекательностью. Но помахал Каре только черноглазый блондин с чёрной майкой с надписью \»Король и шут\». Он даже отделился от компании друзей, заулыбался и подошёл к ним.
Они проходили по двору, вымощенному скучными серыми плитами. Несколько девушек уныло пололи сорняки, посыпали дорожки песком, подметили. Над ними кружились чёрные вороны, как показалось Тори, для наблюдения за качеством работы. Тори сразу подумала про концлагерь.
— Привет, — блондин заискивающе улыбнулся, стараясь заглянуть в глаза красавице. Кара гордо шагала, делая вид, что не замечает его. Но блондин отличался настойчивостью: — Где провела школьные годы. Знаешь, а я мечтал о тебе. О твоих синих глазах, чёрных локонах и пышной груди. А ты думала обо мне? Я тебе снился?
— Разве что в кошмарах, — хмыкнула Кара, горделиво задирая подбородок. — Я отлично развлекалась на пляжах солнечной Калифорнии. Там таких как ты — сто на квадратный метр, а тех, кто лучше, — двести.
Тори показалось, что парень совершенно её не слушает.
— А я учился в Англии, она такая сырая… У тебя грудь силиконовая? — он протянул ладонь, пытаясь ухватить её за грудь, но Кара резко ударил его по руке, впрочем, сохраняя всё тот же равнодушный вид. Впрочем, алые губки невольно раздвинулись в горделивой улыбке — эта девочка обожала нравиться.
— Потише, Джордж, не распускай руки. По крайней мере, на виду у всех, — вполне мирно заявила она.
Тори чуть не упала в обморок от удивления, ожидая, что её новая подруга сейчас просто убьёт негодника.
Тут блондин заметил Тори: — А кто эта очаровательная цыпочка? Кажется, я её не знаю.
— Оставь в покое мою подругу, Джордж, — Кара потащила её дальше, заставив ускорить шаг.
— Ревнуешь? — игриво предположила Граттер.
— Жизнь твою спасаю, идиотка! Джордж Добрик — сын нашего президента, Дэна Добрика. А он такой же дурак, как и Буш. Тоже фанатик. Люто ненавидит всех чёрных магов… он не пожалел собственную сестру, которую зверски убили Живые мертвецы по его приказу.
Девушки забежали внутрь, во тьму, пахнущую сыростью и плесенью и страхом, будто подвалы инквизиции.
Они сразу же наткнулись на обширный стол чёрного дерева, за которым сидела измученного вида девица, зевающая от скуки. Тощая блондинка в огромных очках, тем не менее, симпатичная.
Она с трудом сосредоточила на них взор: — Ваши имена? Девица развернула большой свиток.
— Кара Небесная, — отрывисто произнесла девушка, наклоняясь через стол.
Девица уставилась на её огромный бюст, буквально выпадающий из розового топика: — Ага.
Сглотнув, долго водила тоненьким белым пальчиком вдоль длинного списка. — Да, вот и вы. Поздравляю с заключением… То есть, с зачислением в наш университет магии. А вы кто? — она уставилась на неё невероятно выпуклыми из-за толстых линз глазищами.
— Тори Граттер, — выдавила девушка, её сердце забилось быстрее, кровь пульсировала в венах. Она ждала… приговора. Ей казалось, что сейчас откуда-то выбегут Живые мертвецы и надругаются на ней на виду у всех, а потом убьют, на глазах любопытных подростков. Секунды текли, как последние капли крови из перерезанной вены самоубийцы.
Палец опускался томительно долго, сердце Тори падало вместе с ним в пятки. Время от времени палец замирал, а девушка глазела на неё, как на шестиногую, двухголовую Чернобыльскую свинью. Тори становилось всё хуже и хуже. Кара о боли сжала её руку, переживая и солидарности.
Наконец тонкие губки приоткрылись: — Да, ваше имя тут есть. Девица говорила с изумлением, словно учёный, обнаруживший интеллект у хомячков. — Последнее, — добавила она непонятно для чего.
— Интересно, откуда оно там? — с неподдельным изумлением изумилась Тори.
— Список составляется с рождения ребёнка, если ребёнок погибает, то его имя исчезает из списка, зачеркнуть его невозможно, — раздался спокойный женский голос с железными интонациями прирождённого командира. Из темноты возникла очень высокая, средних лет женщина в чёрном деловом костюме. Тори буквально оцепенела под ледяным взором её огромных чёрных глаз. У женщины были светлые волосы до плеч, очень красивые ноги, обворожительная улыбка, от которой хотелось далеко убежать.
— Я рада, что ты не побоялась прийти сюда, Тори.
Он сияния белоснежных зубов девушка на мгновение ослепла. — Мне придётся очень сильно тебя изменить, моя дорогая, но это пойдёт тебе на пользу. Возможно, даже морально покалечить. Но ты будешь жива.
— А разве за мной не придут Живые мертвецы? — поинтересовалась девушка, всё ещё не избавившись от подозрений. — Разве вы не подчиняетесь приказам вашего президента? А ведь он приказал меня убить… как я понимаю. Она дрожала, с трудом выдавливая из себя слова, осознавая, что играет с директрисой в опасную игру.
Женщина нахмурилась, её лицо стало жестоким, почти отталкивающим: — Сюда? В мой замок?! Никто не осмелиться упрекнуть меня в неповиновении Дэну Добрику, но здесь, в университете магии, правила устанавливаю Я! Тоном Наполеона произнесла она, чеканя каждое слово.
Зашедшие в вестибюль парни, которые привлекли внимание Тори ещё во дворе, хоть она сама не хотела себе в этом признаться, с любопытством наблюдала за разыгравшейся сценой, но близко не подходили. Кара, которая из осторожности отошла подальше, заулыбалась, порозовела и подбежала к ним. — Пусть только эти бесчувственные твари попытаются сюда войти, и мы здорово повеселимся!
— Зрелищем моего убивания? — хмуро предположила Граттер.
— Нет, мы убьём их сами, заодно выпускники смогли бы пройти необходимую им практику. Я их люблю — это моя слабость. Чисто женская, как отвращение к змеям и тараканам. Так что можешь быть спокойна — веселую жизнь я тебе не обещаю, полную безопасность тоже не гарантирую, но Живых мертвецов ты здесь не увидишь! Итак, все собрались? — обратилась она к побледневшей девице за столом.
— Да, госпожа директриса, все, кто должен был прийти, пришёл. — И Тори Граттер тоже на месте, в кое-то веки список полон. Он доволен, — девица погладила свиток как любимого щенка.
— Что это с ней? Она сумасшедшая? — тихонько обратилась Тори, подойдя к Каре.
— Нет, просто список живой. В некотором роде. Да ну, не стоит удивляться… ты же не удивляешься, когда видишь собаку? Волшебные предметы сохраняют некоторые свойства характера своего изготовителя, а потом развиваются и приобретают свои качества. Список вообще милая вещь — он защищает всех по мере сил и только в стенах этого здания. А теперь тсс! — она приложила палец к губам и показала глазами на директрису.
Под суровым взглядом начальницы, многочисленные группы подростков, которые разбрелись по залу, поделившись на небольшие группы, собрались в одну большую толпу и окружили её. — А сейчас следуйте за мной в зал заседаний, где получите ключи от своих новых комнат.
***
— Привет, — кто-то подошёл к ней сзади, — ты правда Тори Граттер?
— Да, показать паспорт? Тори была не в лучшем настроении. Она даже не обернулась. Девушка уже догадалась, что университет магии стает для неё испытанием на выживание. Она уговаривала подсознание отнестись к этому, как к месячным, мучительным, но неизбежным.
— Странно, а я слышал, что Тори — роковая красавица, — не отставал незнакомец, ступая буквально по её пяткам.
— Нужна роковая красавица — идите к Каре! — пробурчала в ответ девушка, стараясь идти быстрее вслед за остальными.
Первая сердечная боль — большинство подростков шарахались от неё, опасаясь даже коснуться края её одежды, словно она была членом самой низшей касты в Индии, неприкасаемой.
— Но у тебя хотя бы есть талия, — чужие ладони властно легли на её тело.
Тори развернулась с твёрдым намерением заехать кулаком в рожу обидчика — и замерла. Перед ней стоял, иронично улыбаясь, тот самый сероглазый красавчик.
Он опустил взгляд: — А также грудь. И всё остальное, — его глаза совершили ревизию её тела. — Беру свои слова обратно — та красива.
— Можешь заснуть их в задницу! Тори побежала в зал, похожий на глубокую чашу. Она постаралась отсесть подальше от остальных. Рядом с ней уселась Кара, со скромным видом Деда Мороза, опекунши и доброй феи в одном лице.
— О чём ты с ним говорила? — с нажимом спросила она.
— С кем?
— С Джеймсом Сауэрсом.
— С сероглазым красавчиком, об которого ты глазки обломала? — игриво поинтересовалась Тори, невольно улыбаясь.
— Угу.
— О моей идеальной фигуре. Слушай, кончай ревность, я тебе не соперница. Ты себя в зеркале давно видела? Так открой пудреницу и посмотри! Кто я против тебя? Поганка накрашенная. К тому же — ты моя подруга, а парни подруги для меня священны.
— Джеймс — не мой парень, — тяжело вздохнула она, опустив голову. — Ладно, забыли, бросили в унитаз и слили воду.
— Дорогие студенты, раздался зычный голос директрисы. — Тем, кто не знает — моё имя — Дарла Готкинс. Сейчас мы сыграем в ежегодную лотерею, каждый из вас подойдёт к кафедре, запустит руку в мешочек… Вы помните роман Майн Рида про потерпевших кораблекрушение? Там тоже играли в подобную лотерею. Пуговицами. Одна из них — в крови. Тот, кто её вытаскивал — был съеден. Она ухмыльнулась. — У нас концепция другая. Вы рады?
Студенты поёжились, пытаясь врасти в кресла, и пустить корни. — Но результат похожий… Шучу, шучу, не падайте в обморок. Вы будете вытаскивать не пуговицы, а ключи… от комнат. Комнаты у нас разные: в некоторых жить сложно, а в других — ещё хуже. А я хочу быть справедливой — у меня нет любимчиков! Поэтому лучшие комнаты достанутся по жребию… Это своего рода гадание, — женщина выглядела внушительно, почти помпезно, как статуя на пьедестале. — В моём университете ничего не происходит случайно. Каждая комната — особенная. Со своим характером, с которым вам надо будет ужиться.
— Ага, а некоторые из этих комнат поедают людей, — воскликнул Джеймс.
— Нет, таких зубастых комнат у меня в замке нет, — отрезала директриса. Затем ослепительно улыбнулась. Тори с грустью подумала, что красивым парням всюду дорога. Даже к сердцу злобной директрисы. Она была уверена — позволь она себе подобную вольность — её бы в порошок стёрли.
— Кто пойдёт первым?
— Я, — отозвался Сауэрс, легко сбежал вниз по ступенькам, запустил руку в мешочек и добыл ключ, который галантно протянул Дарле.
— Семнадцатый! — объявила она, подняв руку с ключом вверх. — Поздравляю, Джеймс, тебе повезло: эта комната с камином и балконом, неплохой выбор.
Следующей пошла Кара, а Тори тем временем считала своих будущих врагов.
— Семьдесят пять, рядом со столовой. В ней даже есть зеркало, — усмехнулась она. — Самая необходимая ведь для красивой девушки.
Тори сосчитала первокурсников, их оказалось немного, всего лишь сотня.
Тори подумала и пошла десятой; одновременно с ней поднялся Джордж Добрик. Все засмеялись.
— А теперь бросьте жребий, кто первым пойдём, — громко съязвила неприятная рыжая девица с коровьим бюстом и тёмными веснушками по всему лицу и телу, будто недоразвитыми родимыми пятнами.
Джордж улыбнулся, подошёл к Тори, и галантно взяв за руку, спустился с ней вместе. Смешки моментально прекратились, сменившись тяжёлым, но уважительным молчанием. Тори не могла не заметить ревнивых взглядов девушек, провожавших их до самой кафедры.
— Прошу, — он пропустил её вперёд. — Желаю удачи.
Тори благодарно улыбнулась и запустила руку в мешочек: один ключ, крупный и холодный, сам прыгнул в её ладонь. Она протянула его директрисе, как делали все до неё, но та даже не прикоснулась к нему, только долго рассматривала, бледнея всё больше.
— Тринадцатый, — выдавила она наконец. — А я думала, что от него избавилась. Наверное, это действительно невозможно. Она говорила самой себе, глядя в пустоту, затем с усилием перевела взор на девушку. — Очень красивая комната, Тори Граттер. Надеюсь, что ты с ней справишься. В любом случае, — женщина тяжело вздохнула, — ты сама его выбрала.
— Эта комната наверняка без туалета, — выкрикнула рыжая. — Кое-кто рассмеялся. Тори ощутила, что её бросило в жар.
— Я всегда могу поменяться с тобой, Тори, — дружелюбно и во всеуслышанье заявил сын президента, обняв девушку за плечи. Смех снова затих. — А ты, Тиффани, закрой-ка рот! Извините, госпожа директриса. Он запустил руку в мешочек и протянул свой ключ Дарле.
— Четвёртый. Королевский выбор, Джордж, — мягким голоском отозвалась женщина, беря его ключ в изящные, маленькие ручки с длинными ногтиками. — Две комнаты, два балкона, мраморный пол, камин, роскошная ванная с джакузи, самая лучшая комната в замке! — горделиво заметила она.
— Тори, если хочешь, давай меняться, — парень спокойно протянул ей свой ключ. Девушка заметила недовольное, враждебное выражение лица Дарлы. К тому же… она не хотела позорно бежать от своей судьбы, зная, что убежать всё равно не получиться. Восхищённые, изумлённые лица студентов доставили ей истинное наслаждение.
— Благодарю вас, Джордж, — сказала она. — Но я удовлетворюсь своей.
Ошеломлённая и смущенная, она незаметно покинула их, поднявшись на своё место.
— Странно, почему она не взяла в руки твой ключ? — возмутилась Кара, наклонившись к её уху. — Кстати, теперь ты всем доказала, что являешься настоящей ведьмой! Ты далеко не так прекрасна, как я и всё же вокруг тебя увиваются два самых знаменитых парня из всего потока! Но берегись — ревнивые девушки очень опасны — я не о себе, — быстро добавила она, покраснев.
***
Уже засыпая, пьяная, Тори Граттер продолжала размышлять о том, чем же отличается её комната от остальных. После лотереи их познакомили с расписанием на завтра, а потом была вечерника. Четыре красивые девушки — с четвёртого курса — наколдовали крутое угощение. Половину блюд она не видела даже по телевизору, а ещё три третьекурсницы превратили их одежду в красивые наряды. Тори заказала у той же очкастой третьекурсницы, которая проверяла список, короткой белое платьице, белые туфельки на крошечных каблучках и украшения из белых жемчужин.
Напившись, они все подружились. Многие даже набрались храбрости для того, чтобы пообщаться с ней. А некоторые, наверное те, кто пил водку, предложили Тори создать её Фан-клуб, куда грозили немедленно записаться. Тори сначала опешила, а потом ловко выкрутилась, сказав, что не против, если им удастся записать туда директрису. Только тогда за ней перестали ходить, ежесекундно подносить новые бокалы и блюда; восторгаться и петь дифирамбы её несравненному могуществу. Сама Тори не слишком верила в легенды про свою тёмную силу.
\»Лягушки в колодезной воде и чудесное спасение из разбившейся машины ещё ничего не доказывают, \» — думала она.
Её поразил казавшийся бесконечным зал, украшенный огромными люстрами и беломраморными колоннами в греческом стиле.
Она знала, даже больше, чем знала, предчувствовала, что завтра её пьяные \»друзья\» станут трезвыми врагами, смущёнными вчерашней близостью с ней. И всё-таки она наслаждалась. Шампанским и ананасом, которые она пробовала впервые в жизни, ухаживаниями парней, наперебой приглашавших её на медленные танцы. Как-то сразу Тори научилась танцевать, словно её тело всю жизнь, все 14-ть лет мечтало это сделать.
Но радость закончилась преждевременно, в дамской комнате. Она зашла в туалет, и случайно подслушала разговор двух хорошеньких девушек.
— Эта Тори Граттер вовсе не выглядит такой уж опасной, — начала одна из них с каштановыми вьющимися волосами и огромными карими глазами, подкрашивая губы розовой помадой. Девушка была красивой и нежной, как принцесса. Однако с показной невинностью внешности странно, почти уродливо, сочетался бесформенный чёрный свитер, чёрные, опять же бесформенные штаны и чёрная татуировка на руке — огромная змея опоясывала запястье и клала свою головку на указательный палец, высунув язычок.
— Ты бы уж молчала, Ванда! — снисходительно заявила вторая, в которой Тори с ненавистью узнала рыжую толстушку, постоянно издевающуюся над ней. В пышном балахоне рыжая смотрелась не так уж отвратительно, тем более, она выставила напоказ свой огромный бюст, упасть на пол которому мешал только лифчик. — Ты ведь сама из семьи чёрных магов!
— Мою семью истребили… наш драгоценный президент Дэн Добрик! — вызывающе воскликнула девушка, причём её рука, державшая помаду, даже не дрогнула. — Но, раз меня оставили в живых, значит я не настолько чёрная.
— Насколько б тебе хотелось? А, Ванда? — явно подразнивала её рыжая.
— Верно, Тиффани, только почему ты меня всё-время провоцируешь? Тут наш президент всё равно меня не достанет! А, я понимаю, в будущем ты хочешь стать шпионом? Хорошо оплачиваемая работа… только уважать тебя за неё не будут.
— Ладно, нечего нам ссориться, мы же соседки.
— К сожалению…
— Представь себе, что скажет Шейла, когда узнает, что Тори тоже поступила в университет магии? Для неё это будет ударом! — с явным наслаждением проговорила Тиффани. — Надеюсь, она повеситься прямо у себя в спальне!
— Оставь в покое Шейлу — она моя подруга! — взорвалась Ванда.
— Когда ж вы успеваете дружить? Она ведь второкурсница, уроков у неё гораздо больше, чем у нас с тобой. И твоя лучшая подруга — всё-таки я!
— С тобой я общаюсь только потому, что надеюсь тебя исправить, — съязвила та.
— Ой, как же ты мне надоела, — сказала Тиффани, — я лучше пойду развлекаться, а то ты будешь часами подкрашиваться, я тебя знаю. Жду тебя возле стойки бара, как здорово, что хотя бы сегодня нам разрешили выпить!
— Иди, иди, всё равно ты ко мне приползёшь, с тобой больше никто не дружит, — язвительно отозвалась Ванда. Рыжая громко хлопнула дверью, так, что девушка поморщилась. Тори рывком выбежала из туалета, схватила её за вьющиеся каштановые волосы, немного потянула назад: — Скажи, кто такая Шейла? Мой враг?
— А тебе зачем? — Ванда благоразумно не пыталась вырваться, мгновенно оценив моральное состояние Тори.
— Список врагов составляю. Буду рассылать им подарки на рождество, короче, не зли мне, крошка!
— Я не твой враг, детка, и перестань мять мои волосы! Третьекурсницы уже ушли в свой корпус, а одна я не смогу исправить причёску. Хочешь снять с меня скальп, пожалуйста, только завтра!
Тори медленно разжала кулак, выпуская на волю пышные завитки.
— А разве ты не наешь? Шейла — твоя старшая сестра. Лучшая студентка на втором курсе. Лучшая студентка на втором курсе.
— Сестра? — мир покачнулся и начал падать на неё в обморок; зеркала пытались что-то станцевать.
— Эй, не падай, — её поддержали крепкие руки Ванды. — Неужели я тебя так ошарашила? Прости.
— Ничего, — ей показалось, что губы стали резиновыми. — Ты же не виновата.
— Точно, — с облегчение сказала девушка. — Слушай, а ты правда ничего не знала о сестре? — заинтересовано спросила Ванда, пряча в сумочку помаду. Она облокотилась об умывальник.
— Ничегошеньки! Я была знакома только с бабушкой, да и то не очень, она постоянно ругалась. Тори отвела взгляд: — Она редко говорила о моих родителях. Вообще, я была уверена, что они умерли. А теперь я узнала о сестре — каждый день новости! Может у меня и брат имеется? Нет, трое братьев-близнецов? Может, мой папочка работает Живым мертвецом? А мамочка — шпион президента? Выискивает чёрных магов и придаёт их огню? — она заметила, как начала орать.
— Да, теперь я поняла, что не даром стенки туалетов звуконепроницаемы! — заметила Ванда, сочувственно глядя на девушку. — К сожалению, ты почти всё угадала — явная телепатия.
— Что я угадала?! — Тори вцепилась в умывальник, глядя на собеседницу безумными глазами.
Ванда на всякий случай отступила поближе к двери. — Про твоих отца и мать. Но братьев у тебя нет! Кстати, благодаря донесению твоей мамочки я лишилась семьи. Только не вздумай извиняться!
Тори жалко заулыбалась: — А я хотела пошутить! Значит я, как шут, шутя сказала правду. Так моя сестричка из того же теста? Небось мечтает о карьере шпиона? В живые мертвецы ведь женщин не берут? А карьеру в вашем мире можно сделать только двумя путями: Живые мертвецы и шпионы. Ведь так?
— Не только, но ты удивительно права… Ванда хихикнула. — О Шейле я мало что знаю. Мы вроде как общаемся, но видимся очень редко, — она опустила взгляд. Тори поняла, что Ванда просто не хочет подставлять подругу под её горячую руку. — Пошли отсюда, а то о нас неизвестно что подумают. Идём! Она помедлила, затем решительно добавила: — Можешь считать меня подругой.
— Хорошо, только вместе с Тиффани я никуда ходить не буду!
— Она, кстати, не главный твой враг — лишь языком треплет. А так — безопасна. Кстати, у неё бабушка была чёрным магом. Но ей повезло — она умерла своей смертью во время правления отца нашего президента, которые не увлекался истреблением чёрных магов. Теперь она боится, что наличие в роду ведьмы испортит ей карьеру.
— Шпиона? — закончила за неё Тори Граттер, направляясь за новой подругой к выходу.
— А вот и нет! Владелицы фабрики по изготовлению летающей мебели, — триумфально сказала Ванда. — У тебя мания — повсюду чудятся шпионы. И конечно, действительно много… но не здесь.
Они шли по длинному, извилистому, как тело змеи коридору, где невпопад попадались двери с жёлтыми номерами. Причём, возле номера пять мог оказаться любой другой, но только не шесть.
— А мои родители… ты их знаешь? Ты их видела? — вдруг врывалось у Тори, она потупила взор.
— Да, как-то раз, когда была на дне рождении Шейлы — мы познакомились с ней в прошлом году в Германии, — ответила Ванда, с сочувствием поглядывая на девушку. Она быстро глянула на часы, желая переменить тему: — Ой, ещё час и нас прогонят спать — ведь завтра уроки.
— Да, действительно пора спать, — согласилась Тори, тоже поглядев на часы и убедившись, что уже три часа ночи.
— А допивать не будешь? А танцевать? Смотри, ещё год такого счастья не будет.
— А мне больше и не надо, с меня счастья хватило на сегодня, — мрачным тоном ответила Граттер. — Хочу посмотреть мою страшную комнату. Ты что-то наешь о 13-ой комнате?
— Солнышко, я ведь тоже первокурсница! — укоризненно заметила Ванда. — Но что-то слышала, не помню, что, но ничего хорошего. Но не стоит доверять слухам. До завтра, пока, пока! — Ванда чмокнула её в щёку и быстро убежала.
Идя в свою комнату, Тори Граттер с тоской слушала радостные звуки празднества, поднялась почти под самую крышу, выше её этажа был только чердак — последний этаж. К её невыразимому облегчению на каждом этаже висел план с номерами комнат, иначе она бы точно заблудилась. Поскрипывания винтовой лестницы были единственными звуками на её этаже.
Тори сразу заметила в тёмном коридоре свой комнату — над ней висел круглый жёлтый фонарь, золотые буквы 13 ярко отсвечивали. Тори сначала прошлась по всему коридору, один конец которого выходил во двор, а другой — на бесконечный океан. Правда, она искала не окна в конце тёмного туннеля, а другие двери. И нашла, прямо напротив собственной двери стояла другая дверь с номером 12-ть. Тори удивилась, как не нашла её сразу. На секунду ей показалось, что дверь появилась только что.
\»Наверное, я напилась, \» — сделала она неутешительный вывод. Немного успокоившись, она достала ключ из сумочки, в которой кроме ключа были только расчёска, паспорт и остаток денег, которые явно тут не ценились, разве что как красивые бумажки.
С содроганием услышав скрип замка, она отперла дверь и с опаской вошла, ожидая жуткие сюрпризы. В комнате оказалось темно, девушка дрожащей рукой нашарила выключатель.
Комнату осветил тусклый желтоватый свет. Тори с подозрением огляделась, но комната ей сразу понравилась: небольшая, с высоким потолком, с камином и балконом. На широком подоконнике в огромном горшке цвел красивый оранжевый цветок, сияющий, как маленькая звезда. Она сразу подумала, что использует цветок как ночник. Также в комнате имелся массивный платяной шкаф, одну стену целиком занимали книжные полки, забитые книгами. Письменный стол и несколько стульев той же породы, манили к себе. Кровать выглядела уютно, особенно для уже засыпающей девушки.
Ничего страшного, ничего сверхъестественного… кроме чёрного кота на столе. Кот пялился на неё чёрными глазищами, появившись секунду назад.
***
Тори вдруг осенило, она засмеялась: — Добрый вечер, госпожа директриса! Вот не ожидала встретить вас в шерсти и с хвостом!
Кошка захихикала, зацепилась лапкой за другую лапу и упала со стола на ковёр. Через мгновение на полу лежала молоденькая, не старше Тори, девушка. Глаза её и правда были совсем как у Дарлы, но в остальном она её не слишком напоминала: чёрные локоны, как живые змеи, струились вдоль красивого, не холодного личика. Смуглая и стройная, она напоминала цыганку. Только цыганку в чистом чёрном платье и серебряных украшениях громадного размера. От её взгляда также пробирала дрожь, хотелось креститься и плевать через левое плечо.
— Ой, ну и насмешила ты меня! Чуть шею себе не сломала, хорошо хоть на ковёр свалилась, — заговорила незнакомка, понимаясь. Короткое чёрное платье обнажало длинные ноги в туфлях на каблуках.
— А почему насмешила? — Тори упала на кровать, обессилив от пережитого шока, чувствуя, как накатывает усталость. — По-моему, я сказала очевидную вещь: если ты не директриса, то, вероятно, её дочь. Или праправнучка по линии соседа.
— Главное — не внешность, главное — характер! — возмущенно заметила она. — Да, я её дочь, ну и что? За что меня все так боятся? Меня-то за что, если это она стерва?
— А ты нет?
— Я-то? — девушка задумалась, нахмурив брови, — время покажет. Пока нет. Может, позже остервенею. Она села рядом с ней на кровать, куда Тори свалилась в изнеможении. — Пока у меня есть время побыть самой собой. Подыскать нужный характер. Но дело не во мне. Я пришла тебя предупредить: не вздумай становиться лучшей студенткой! Всё, я убегаю, а то мама если найдёт меня у тебя, то убьёт! И девушка медленно растворилась, как сахар в кипятке.
Зевнув, пожав плечами и махнув рукой на все чудеса мира, Тори пошла в ванную.

***
Утро подкралось незаметно, особенно для Тори Граттер, которая промаялась почти всю ночь в размышлениях об окружавших её тайнах. Ночь прошла бесплодно — она так ничего и не придумала. Комната, несмотря на плохую славу, никаких сюрпризов не преподнесла. И за ночь ни во что иное не превратилась.
Тори разбудил звонок. Она поморщилась и попыталась нащупать будильник. Сообразив, что будильника поблизости нет, и вообще в комнате не имеется, девушка с трудом расплющила глаза, чтобы обнаружить причину звона.
— Доброе утро, десять часов. Завтрак через час, — произнёс голос директрисы над самым её ухом. Тори содрогнулась, подскочив на кровати. Она тщетно вертела головой — директрисы поблизости не было. — Вставай! — грозно проревел голос. Тори вскочила — тот час же рёв прекратился. — Первая пара — тёмная магия, аудитория 215, в 12.30, — снова заговорил директорский голос, но уже значительно тише. — Вторая пара — тёмная магия, третья пара — тёмная магия. Затем обед, четвёртая пара — светлая магия, ужин и сон.
Какая прелесть! — пробормотала Тори, зевая и направляясь в ванную. — Выслушивать голос Дарлы по утрам, в собственной постели! Неземное наслаждение! Вот в ванной действительно начали происходить чудеса: вместо вчерашней синей зубной щётки появилась красная, той же длины и формы. Огромная ванная превратилась в маленький, ржавый поддон, а унитаз вообще исчез. Поразившие её вчера пышные махровые полотенца, украшенный Диснеевскими зверюшками, тоже как языком слизали. Зеркало воровато ползло по стене, пытаясь забраться на потолок.
— А ну, верни всё как было! — начальственным тоном заговорила Тори, ударяя кулаком по стене. Она сообразила, что с наглой комнатой просто нельзя иначе.
Комната подумала, повздыхала и вернула всё, как было, только поменяв цвета и рисунки. К мелочам Тори решила не цепляться. Вздохнув с облегчением, она подошла к спустившемуся на прежнее место зеркалу, взяв щётку и зубную пасту, и чуть не заорала — из зеркала на неё глазел череп. Правда, из золота и брильянтов. — А ну без шуточек! А то Дарле пожалуюсь! — заорала она, топая ногой. И тут появилось её отражение, которое, правда, упорно не хотело повторять за ней движения. Плюнув на подлую комнату с идиотским чувством юмора, Граттер умылась на ощупь.
В шкафу появилась новая одежда и обувь, Тори поняла, что комната обожает разнообразие. Но насчёт нарядов она эту идею поддерживала. Повертевшись перед зеркалом, она выбрила длинное платье с двумя боковыми разрезами, цвета лимона, а к нему — чёрные туфельки без каблуков. На этот раз отражение было настоящим и послушно повторяло все её движения. Глядя на своё отражение, она вдруг подумала о волшебном зеркале, которого не было в рамке. Ей захотелось узнать — почему.
Поглядев на наручные часы и решив, что она, как женщина, оделась в рекордное время — за пятнадцать минут, Тори решила остальные сорок пять минут до завтрака потратить на исследование замка.
Она осторожно вышла, заперев двери на ключ, а ключ привязала к руке. Дверь с номером двенадцать, стоявшая напротив, открылась, и неё вышла… её точная копия.
***
\»И что мне теперь, в обморок падать?\» — с раздражением подумала она, разглядывая своего двойника. \»После всех чудес, увиденных мною, двойником меня не очень удивишь!\» — Привет, ты кто? — обратилась она к ней. Та стояла неподвижно, только глаза её горели злым огоньком, как у дикой кошки. Странный это был взгляд, нечеловеческий. Внезапно её зелёные глаза почернели, затем стали красными. Она направила на неё ладонь, как оружие, с которой сорвалась алая молния и ударила в неё. Тори ощутила страшную боль, как при ударе электричеством и потеряла сознание…
… Очнувшись, она увидела склонившуюся над ней очень бледную черноволосую девушку, дернулась, ударившись головой об пол.
— Привет, как ты? — участливо, с тревогой разглядывая её, поинтересовалась незнакомка. Тори заметила, что у той — красные глаза и чуть снова не упала в обморок. — По-почему у тебя глаза красные? Это ты на меня напала? — вырвалось у неё. Она села, прислонившись спиной к стене, опасливо косясь на девушку.
— Нет, не я, — она покачала головой. — А глаза у меня такие, потому что меня заколдовали… Один милый паренёк, я его чем-то обидела, когда отказала. Не хочу больше об этом говорить! А напала на тебя очень странная девушка, тоже с такими же глазами, как у меня, только похожая на тебя. Она пыталась забрать у тебя ключ, но, от ключа посыпались искры, и девушка зашипела, а потом исчезла. Кстати, меня зовут Дурсинда.
— Пошли, нужно рассказать всё директрисе! — возбуждённо вскричала Тори, поднимаясь. — Ты подтвердишь, что я не выдумываю.
— Пошли, но вряд ли в мои слова кто-нибудь поверит, — пожала плечами Дурсинда, пока они бежали по коридору.
— Почему? — Тори слегка затормозила, уставившись на собеседницу.
— Потому что я слегка неполноценная, — охотно пояснила странная девушка. — А ещё я склонна к галлюцинациям. К тому же, обычно чудеса в замке не вредят студентам, тем более, не пытаются их поубивать.
— А как насчёт трупов в моей комнате? — обозлилась Тори.
— К-каких трупов? — затряслась от страха Дурсинда, побледнев, как мел. — Где трупы? Нет, не надо мне их показывать! Я их не люблю.
— Да мне рассказали, что моя комната, номер тринадцать, — значительно подчеркнула она, — постоянно кого-то убивает. Точнее, что постоянно гибнут те, кто в ней живут. Непонятной, странной смертью.
— Про это я ничего не знаю, — покачала головой девушка. — Я рассказываю тебе только то, что я знаю.
Тори стало совсем плохо, но она всё равно решила поговорить с директрисой, — ведь её хотели убить! Да ещё таким странным образом. К тому же у неё ещё оставалось свободных полчаса.
Дарла Готкинс сидела за громадным столом, монументальная, как изваяние. Перед ней стоял золотой предмет, похожий на вазу, только неприлично изогнутую. Белая блузка, серая юбка, выражение лица, как у приветливого крокодила, который ещё не позавтракал. Короткая стрижка тщательно уложена, лицо слегка подкрашено, озабоченно хмурится лоб — типичная директриса.
Сбиваясь, Тори рассказала ей всё, что произошло. Та нахмурилась ещё сильнее, скорчив угрожающую физиономию.
Дурсинда, заикаясь, подтвердила её рассказ.
— Да, у теперь у меня в университете две сумасшедшие! — подвела итогДарла. — Девочки, бегите в столовую, иначе опоздаете на завтрак, а я очень занята.
— А почему мы изучаем чёрную магию? — совершенно ошалев, неожиданно спросила Граттер возле самой двери. — Вы же ненавидите чёрных магов?
— Я ненавижу чёрных магов? — с изумлением воскликнула Готкинс, всплескивая руками. — Если б я не верила, что вы, дорогая моя, Ванда и Джейсон Сауэрс могут измениться… Вы были бы уже мертвы!
— Простите, — покаянно сказала она, цепляясь за ручку двери потными пальцами.
— А знаешь, почему я держу у себя в университете чёрных магов? Сие есть тайна великая, — слегка улыбаясь краешком губ, произнесла Дарла.
— Поняла — лезу не в свои дела, — отозвалась Граттер на прощание.
— Извини, я же предупреждала, — тихонько сказала Друсинда. — Мне даже родители не верят.
— Хоть в столовую меня отведи, — печально попросила Тори. — Я же не знаю, где она.
— Солнышко, а я же откуда знаю? — пожала плечами Дурсинда.
— Надеюсь, мы её найдём. Тори внимательно поглядела на девушку: худенькая, высокая, остроносая, симпатичная. Чёрные волосы, белая кожа. Точь-в-точь Алиса из мультфильма. Она выглядела кем угодно, только не идиоткой. В голове Тори зашевелилось подозрение.
— Подожди, — она схватила её за шиворот и затащила в кабинет директрисы. Вновь вломившись туда, Тори Граттер застыла, увидев невесть откуда появившегося крёстного. Тот выглядел виноватым. Она не хотела верить последним словам, которые они произнесла, не замечая девушек.
— Почему Тори Граттер осталась жива, когда прошла через волшебное зеркало? — допрашивала Дарла Готкинс.
— Я не знаю, оно должно было её убить! Ты же наешь, этот путь в наш мир — ложный. Никто не может пройти сквозь него!
— Извините, если я вам помешала строить против меня коварные планы. Здравствуйте, крёстный, приятно вас видеть, — фальшиво улыбнулась девушка, защищаясь Дурсиндой, как щитом. — Я всего лишь хотела спросить, не Дурсинда ли живёт в двенадцатой комнате, напротив моей? Именно оттуда вышла моя копия, которая пыталась меня убить.
— Да, это твоя соседка, я уже говорила, что у меня две дурочки на первом курсе и, что приятно, обе на одном этаже, — отозвалась постепенно приходя в себя директриса. — Но уверяю тебя, дорогая, Дурсинда не умеет превращаться! — она ослепительно улыбнулась. — Даже из магов мало кто умеет принимать чужие обличия. Для этого необходимы определённые магические вещества. Или очень сильная магия, которой учат на пятом курсе. А Дурсинда двоечница и этим всё сказано!
Тори театрально, неестественно широко улыбаясь, поглядела на часы, висевшие на стене: — Ой, кажется я опаздываю на завтрак!
— Я тебя проведу! — быстро сказала Лукас Петроний.
— А меня кто проведёт? — огорчённо поинтересовалась Дурсинда. — А тоже кушать хочу!
— Директриса, -быстро ответил Лукас. — Не правда ли, дорогая? Кстати, прости Тори — я тебе наврал тогда, в машине. Дарла Готкинс — твоя крёстная. Директриса покраснела, отвела взгляд, начал теребить край чёрного жакета. — В любом случае, Тори, теперь я не могу тебя убить.
— Откуда я знаю, что вы сейчас не лжёте? Вы лгали насчёт моего крещения — из-за чего я оказалась в этом жутком селе, где кроме гор нет ничего интересного. А потом, как я услышала, вы ба хотели меня прикончить с помощью волшебного зеркала! Она перешла на крик: — И как я после этого могу вам доверять?!
— Я клянусь, Тори, ты в безопасности! Волшебный список защищает всех, кто в него записан… во всяком случае, от магов, и от меня в том числе, — женщина кровожадно ухмыльнулась. — Да, был момент когда мне показалось, что лучше тебя убрать… Но теперь я передумала и даже рада, что ты жива! А теперь — все на завтрак, иначе останетесь голодными, — вскричала она.
… — Тори, — Лукас попытался взять её за руку но получил по голове. Этот громадный, черноволосый мужчина выглядел смущённым и растерянным.
— Не прикасайся ко мне, убийца! — она отдёрнула руку.
— Но я же пытался спасти тебя! Кстати, как тебе удалось выбраться из машины? — с жадным интересом допрашивал он.
— Не знаю, — снова обожгла его яростным взором. — А что это за зеркало, которое должно было меня убить?
Они спустились вниз, на второй этаж, до них доносились аппетитные запахи. — Я не видела никакого зеркала — только раму. Переступив через неё я оказалась в вашем мире.
Лукас застыл, потом побледнел: — Странно, а куда же оно подевалось?
— Откуда ж я знаю? Может погулять пошло, — с раздражением ответила Тори. — Я что тебе, оракул? Иди на картах погадай! И вообще я с тобой не разговариваю!
В большом зале с высоким потолком, поражавшем громадной люстрой стояло множество столов. Шикарная столовая совдеповского типа с элементами самообслуживания.
Тори Граттер отпихнула его локтём, схватила поднос, пробежалась вдоль рядов с едой, взяла всё что попалось на глаза и села за первый же пустой столик, всё ещё злясь.
Неожиданно она увидела, как вермишель медленно выползает из тарелки. Тори захотелось заорать во весь голос, но она сдержалась. Присмотревшись, девушка увидела сидевшую неподалёку незнакомку, которая пялилась на её тарелку с макаронами, гипнотизируя их. Её глаза тоже были зелёными, как и у неё, каштановые кудри подчёркивали необычный тон кожи: молоко с чуть розоватым оттенком.
Вермишель упала со стола и расползлась по полу.
Нона этом её неприятности не закончились, Тори вдруг ощутила, как её собственные волосы начинают обвиваться вокруг шеи, как маленькие удавчики и пытаются задушить. От изумления и шока Тори не знала, что предпринять. Она уже готова была опозориться и открыла рот для истошного вопля, как кто-то положил руку ей на плечо.
— Экспериментируешь с причёской? — раздался за спиной иронический голос Джэймса Сауэрса.
Тори заметила в глазах девушки гнев, почти ненависть, словно в глазах сверкнула зелёная молния. Но волосы перестали её душить.
В столовую вошла Дарла с Лукасом, они сели за отдельный столик. Тори решила, что их появление спасло её от сражения с незнакомой, но грозной ведьмой.
— Я могу присесть рядом? Понимаешь, я хотел сесть со своим другом, сыном президента, но он подсел к Каре.
— Садись! — довольно резко ответила Граттер, краснея и ненавидя себя ещё больше. Ведь он же специально подчеркнул что не хотел садиться с ней рядом!
— В жёлтом тебе хорошо, — заметил он, набрасываясь на еду. — Да тебе, в принципе, любой цвет идёт. Ты всегда сперва съедаешь второе, а потом закусываешь супом?
— Ты сел со мной, чтобы поиздеваться? — утомлённое спросила она, устало глядя на него. — Иди упражняется в остроумии где-нибудь в другом месте, где твою гениальность оценят! Лично я сейчас не в состоянии!
— Не дуйся. Он придвинул к себе суп и начал есть. Тори осторожно последовала его примеру.
— Знаешь, — он внимательно посмотрел на неё, — ты очень мужественная девушка!
— Спасибо… ты что, тоже хочешь меня убить?
— Нет, что ты! Я — нет.
— Скажи, кто та милая девушка с зелёными глазами, которая сидит напротив и тихо меня ненавидит? Тори хладнокровно указала на неё вилкой. — Только что она пыталась задушить меня моими же волосами и лишила макарон! Нет, я уже поняла, что меня здесь никто не любит, но чтобы гробить на глазах у всех!
— Пополняешь список врагов? — спросил он без улыбки. — Эта девушка — твоя сестра Шейла… и моя невеста.
— Что? Так ты специально со мной сел, чтобы подразнить её? — гневно вопрошала она, готовая запустить в него тарелкой. – Вызвать у неё ревность?
— Родители договрились нас поженить ещё в младенчестве. Такова традиция, — спокойно пояснил Джеймс. — Пока она не моя жена, и не имеет право указывать мне с кем сидеть, гулять и общаться! Хотя ей бы этого очень хотелось!
— А кто жених Кары? — поинтересовалась она, желая переменить тему.
— Джордж Добрик, сын президента.
— А ей нравишься ты…
— Не только ей одной, — хвастливо заметил Джеймс, приосаниваясь и поправляя волосы. — А ты часто сплетничаешь о подругах за их спинами? — поддел он её.
— Она моя первая подруга… Никто меня хорошим манерам не обучал. Я же девочка из леса, женский вариант Тарзана! Кстати, — неожиданная мысль пришла ей в голову — а кто мой-то жених? Или он от меня уже отрёкся? — с горечью произнесла она.
— Нет, не отрёкся. Но я не имею права говорить тебе о нём. Если он захочет, то сам представится.
Тори чуть не упала со стула, голова закружилась: — И что, я обязана выйти за него замуж?
— Дорогая, разве я могу отвечать тебе за тебя же? А теперь давай поедим.
— Это означает заткнись?
Ответа она не получила… она о нём догадалась.
***
Тори набралась смелости и догнала в коридоре Шейлу, когда выходила из столовой. — Привет, сестричка, — единственное, что могла выдавить она из себя,
стоя за её спиной.
— Ну, привет, если хочешь, — та резко обернулась. Злобное выражение исказило красивое лицо, придав ему сходство со страшным демоном. — Какая ж ты тварь! Сперва вешаешься на шею моему жениху, а теперь хочешь со мной пообщаться! Предупреждаю: хоть ты моя сестра, не лезь к моему парню!
— К твоему жениху? А кто мой жених?
— Я не имею права тебе об этом рассказывать, Тори! Её лицо стало ещё неприятнее: — Вот он бы тебя приструнил!
— За что ты меня так ненавидишь? — тихонько, подавленно прошептала девушка, отступая. — Если за то, что я лишила тебя общества бабушки -радуйся, она была противной. Если за то, что я чёрный маг… я же в этом не виновата! Если из-за Джеймса Сауэрса — он сам ко мне лезет!
— Ну конечно, а ты совсем не причём! — ядовито заметила Шейла.
По её взгляду Тори поняла, что сестра ей не поверила, и вообще, настолько предубеждена против неё, что не поверит никогда и не в чём. не поверит, что в ней, Тори Граттер, есть хоть искра добра.
\»Возможно, это защитная реакция организма, чтобы совесть не мучила из-за того, что меня сослали в горы… А она ничего не сделала… Даже, может быть, порадовалась этому. Ведь она осталась единственным ребёнком в семье, и всё, что пришлось бы делить на две части, теперь досталось ей одной\». — Думай обо мне как тебе угодно. Думай всё, что хочешь. Что я злая, чёрствая, да ещё и потаскушка в придачу! Мне всё равно, — утомлённо, почти равнодушно произнесла Тори.
Зачем-то, сама не зная, что движет её рукой, она коснулась волос Шейлы. Искра, и кончики каштановых локонов мгновенно обгорели. Они торчали, как чёрные сосульки, распространяя невыносимый запах палёной шерсти. — Видишь, какая я добрая! Я даю тебе повод меня ненавидеть!
— Спасибо, для этого мне повод не нужен. И прошу больше со мной не общаться — мы не знакомы!
Шейла провела пальцем по своим обгоревшим волосам и она стали такими, как были.
… — Привет, чего ты такая расстроенная? — Тори догнала Кара Небесная. — Представляешь, едва избавилась от этого приставучего Джорджа! Кажется он считает, что если родился сыном президента, и моим женихом, то теперь ему всё можно! Даже приказывать мне!
— А разве не так?
Они уселись на широкий подоконник возле окна, выходящего на скучный, серый дворик с многочисленными, пустыми скамейками.
— Да ну его! Если бы ты знала, как мне не хочется за него замуж!
— А разве Джордж не красивый? — удивилась Тори. — Я думала, что ты должна быть счастлива!
— Да ладно! Он слабохарактерное ничтожество! — Кара болтала ногами, улыбаясь всем приходящим мимо парням. — Вот Джеймс, это другое дело! Он красивый, умный и сильный!
— А по-моему полный придурок! Представляешь, он специально сел рядом со мной в столовой, чтобы позлить свою невесту, кстати, мою сестру! А она меня чуть не убила!
Тори рассказала Каре всё, что с ней произошло.
— Не понимаю, что тебе больше злит: то, что он сел рядом только для того, чтобы позлить Шейлу, или то, что он не рассказал тебе, кто твой жених? — лукаво улыбнулась Кара. — Кстати, Джеймс так часто делает: выбирает девушку покрасивее и делает вид, что ухаживает за ней. А потом бедняжке приходится отбиваться от разъярённой Шейлы. Правда, кто знает, когда девушка на самом деле ему нравится?
— И после всего этого он всё равно кажется тебе героем? — возмутилась Тори. — Твой Джордж в миллион раз лучше этого козла!
— Ты это говоришь, только потому ,что он тебе нравится. Кара тяжко вздохнула: — Мне тоже. Над придумать, как обратить на себя его внимание.
***
Все спешили на первый урок с особенным энтузиазмом. Кара Небесная подошла к Тори возле входа в аудиторию: — Привет, ты меня уже не любишь?
— Почему, люблю. Ты единственная, кто мне здесь нравится.
— Спасибо, — Кара кокетливо взбила пышные чёрные кудри. Облегающее тонкое платье из синего шёлка подчёркивало все изгибы её прекрасного тела, выделяя синие глаза. — А я думала что теперь мы враги.
— Чего? — Тори чуть не споткнулась об порог. — С чего это вдруг?
— Ну, из-за Джеймса! — прошептала ей на ухо подруга. — Ведь он же нравится нам обеим. А я всё-таки тебя красивее…
— Да что ты выдумала! Забирай его себе с потрохами! — чуть не заорала Тори. — не хватало ещё: подругу менять на парня.
— А я бы променяла, — задумчиво произнесла Кара. Она проводила влюблённым взором прошедшего мимо Джеймса. — Кстати, если хочешь, можешь повстречаться с моим женихом, — великодушно разрешила она. — Нас всех женят насильно — такая уж здесь традиция. Но гулять никто не может запретить! До брака. А может, и после.
— И ты с этим смирилась? — негодующе воскликнула Граттер. — Это ведь ущемление наших прав! Замужество вообще садизм, а уж навязанное – вобещ ад!
Кара ничего не ответила, только пожала плечами. Они протолкались сквозь толпу и заняли места в круглом зале, находящемся водной из башен замка. Из стрельчатых окон, расположенных очень высок от пола, лился серый, туманный свет, навевая тоску и уныние. Очертания аудитории тонули в полумраке, словно погружённые в туман.
Они сели повыше, поближе к свету. Тори и Кара вынули чистые тетрадки и ручки. Тори подумала, что ей показалось, но большая половина студентов уселась в ругой половине аудитории; недалеко от них уселась Ванда, Дурсинда и Джеймс Сауэрс.
Тори похлопала Кару по плечу, обратив её внимание на почти пустую половину комнаты, где сидели они и забитую до отказа другую.
— Видишь как нас активно игнорируют! – произнесла она.
— Нет, я это произошло самой собой – класс сам рассаживает всех по своим местам – белых к белым, чёрных к чёрным, — спокойно пояснила Кара.
— Подожди, а ты? – произнесла сбитая с толку Тори. – Ты что, тоже чёрная?
— Нет, но я же твоя подруга. Хотя мне тут очень неуютно – аж мороз по коже!
— Хорошо, а Дурсинда?
— Думаю, она тоже вообразила, что ты её подруга. Теперь будет за тобой бегать, — ухмыльнулась Кара, бросив презрительный взгляд на местную дурочку. – Хотя она из светлых магов, только дурных.
— Ладно, а Джеймс? Подожди! Я вспомнила: директриса что-то говорила о нём… и о Ванде. Что они оба чёрные маги, как и я.
— Ну да. Вандина семья была уничтожена по доносу твоей матери, а Джеймс – сирота. Ему плевать, что он чёрный. Он здесь на тех же условиях, что и ты, его тоже перевоспитывают.
— Понятно. А кто его невеста? Не я ли? Ах, да, моя сестра. Я забыла. Обидно. Странный союз, не правда ли?
— Шейла любит его, даже вопреки воле родителей. Они не в восторге, что их дочь обручена с ним, как не в восторге от тебя.
— Да, нашей семье что-то не везёт друг с другом, — заметила Тори.
— Кстати, учитель чёрной маги – маньяк, — радостно продолжала она просвещать подругу. – Он тоже из чёрных – перевоспитанных. Правда, замок покидает редко, так, на всякий случай. Про него такое рассказывают! А вот и он.
Тори глянула вниз и увидела его. Красивого, мрачного типа. Казалось, его глаза вечно метали молнии, а лоб бывал нахмуренным. Тори с трудом подавила желание нагнуться пониже и спрятаться под парту. От него исходила энергия, подавляющая волю любого. Высокий, со стройной, но сильной фигурой, густыми светлыми волосами, почти прозрачными глазами, в которых с такой жуткой ясностью выделяются зрачки, словно только они одни и есть в глазах, больше ничего. Тонкие, правильные черты, красивые губы. А также: чёрный пиджак, чёрные облегающие штаны, чёрные туфли.
«Гробовщик!» – подумалось ей.
Он махнул рукой, и к ним полезли чёрные змеи. Множестве змей. Гладкие, блестящие, словно извивающиеся шёлковые ленты.
«Это он что, вместо приветствия змей напустил?»
Тори смело протянула руку и коснулась змеи, ползущей к ней, ощутила её скользкую, до ужаса настоящую шкурку… И тут змея исчезла. Некоторые с визгом полезли под парты или побежали вверх или вниз по лестнице, но змеи не исчезали, пока не дотронулись до них.
— Доброе утор, студенты первого курса, — как ни в чём не бывало, слегка улыбаясь, заговорил он, расхаживая перед огромной доской. – У вас может возникнуть вполне закономерный вопрос – почему мы изучаем чёрную магию, если наш президент её не одобряет. Снова ещё одна неуловимая усмешка скользнула по его губам. – Ответ прост: мы изучаем чёрную магию, потому что боимся чёрных магов, — он обворожительно улыбнулся, но по его глазам она поняла, что он жутко ненавидит студентов, во всяком случае, светлую половину. – Меня зовут Кэвин Мэгалин. Наш первый урок: отличать настоящие от волшебного. Это не так просто, как кажется! Для проверки истинности видимого используются контрзаклинания. Сейчас мы запишем самое простое из них. Настоящие же наваждения, например такие, как наш замок, — он обвёл взглядом и жестом пространство вокруг себя – разрушить сложно даже опытным колдунам. Да и не стоит это делать – где мы тогда будем жить? Хотя многие студенты пытаются, уж не знаю, почему. Хобби у них такое, что ли? – язвил он.
— А что, на самом деле этого замка не существует? – испуганным голоском спросила Кара, глядя на него с почтением и страхом, как на оракула.
— Ну как тебе сказать, — задумался Кэвин, продолжая прохаживаться. – Весь наш мир не слишком-то реален. Но – меньше знаешь, лучше спишь. Во всяком случае, замок не просто нам кажется, он выполняет функции настоящего дома. Или вы думаете, что мы сейчас ходим по воздуху, с идиотскими лицами?
Некоторые засмеялись, другие настороженно пощупали парты. – Конечно, никто этого замка не строил, как и другие дома в нашем мире… Но он нам не кажется, он существует! Хотя, если нашей любимой директрисе когда-нибудь придёт в голову снять чары… Мы очутимся на улице… Скорее всего, даже голые.
— Я бы на это посмотрел! – заявил Джеймс Сауэрс мечтательно, заложив руки за голову.
— О, я не сомневаюсь, — сухо заметил учитель, кинув на него особенно неприязненный взгляд. – Но мы бы замёрзли, особенно зимой. Но довольно о глобальном, берите ручки, будем писать заклинание, которое позволяет определить простейшие чары. В основном они могут пригодиться, когда один студент заколдует другого студента… первого курса, — ухмыльнулся Кэвин. – Например, приделает своему другу лишнюю пару ушей или несколько хвостов. На более профессиональные чары это заклинание, конечно, не действует. Но оно – основа для более сложных заклинаний.
— О, как он красив! – восторженно зашептала Кара Тори на ухо. – Он мой герой!
— Кто, учитель?
— Да нет же! Джеймс! Какой он смелый!
— А по-моему просто выпендрёжный дурак! – с возмущением ответила Тори. – Вот учитель действительно красавец. И вроде не особый дурак.
Кара бросила на неё кокетливый взор: — Что, значит у тебя тоже появился идеал? Ну наконец-то! А то я уже думала, что у тебя проблемы с ориентацией!
— Что ты несёшь? – Тори невольно покраснела. – Чушь! В любом случае он лучше Джеймса!
— Девушки, у вас какие-то проблемы с ручками? – раздался возле них голос учителя. Он наклонился над ними, мгновенно материализовался от доски к ним. – Почему вы не пишете? Или вы больше привыкли работать языками?
— Я не знаю на каком языке писать, вряд ли заклинание действует на русском, — нашлась Тори. Она надеялась что он не подслушивал их разговор. Его лицо было непроницаемым, как изваяние из белого мрамора. – Для них наверняка предусмотрены какие-то экзотические буквы? Девушка невинно похлопала ресничками.
— Нет, пиши на своём родном языке, заклинание звучит в мозгу, а не во рту.
— Вы хоть сами поняли, что сказали? – вырвалось у неё. Она стала малиновой, готовясь провалиться сквозь землю.
— Конечно, ведь я преподаю уже пять лет. Давай, пиши Тори, не выкручивайся. Поговорить о моей замечательной персоне вы ещё успеете на перемене.
Тори опустила взгляд, Кара побледнела и тоже старательно начала писать. Девушки притихли.
«Вот поросенок, так нас унизить! Подслушивал, гад!» – кипела она, как раскалённый чайник, забытый на огне. – Знаменитая Граттер, — усмехнулся он, спускаясь по лестнице между партами. Другие студенты старательно списывали надпись на доске, где она появилась по мановению руки учителя, с интересом прислушиваясь к их беседе. – Знаешь, когда-то ты могла стать принцессой всего этого мира… Если б твой дедушка победил в битве.
Тори, как завороженная утонула в его серых глазах, забыв про обиду и злость.
— В какой битве? – не сдержала она любопытства, наплевав на то, что на них пялятся студенты.
— В той самой битве, дорогая моя Граттер… Записывай заклинание, как видишь. Каждый увидит его на своём родном языке на том, который он лучше всего знает. Эту информацию Кэвин сообщил всем, окидывая взором обе половинки аудитории. – Не переписывайте у соседей, а то у вас ничего не выйдет.
Они писали и Тори чудилось, что реальность отступает, его слова погружают их в мир мрака, словно в чёрные чернила. И ей это нравилось. Очень.

— А теперь что? – после урока тёмной магии, Тори нагнала спещащую к выходу Кару. Та старалась нагнать Джеймса, и это у неё получилось. – Привет, Джэймс! – улыбнулась красавица парню.
— Привет, теперь ты будешь со мной здороваться на каждом уроке? – усмехнулся он.
Рядом с ним, также пожирая его взглядом влюблённой кошки, стояла хорошенькая брюнетка с невообразимым по размеру бюстом, которому позавидовал бы даже мамонт, в коротенькой юбочке. Сперва Тори решила, что юбке на этой особе вообще нет. Короткий же топик открывал два арбузных полушария.
— А почему бы нет? – ослепительно улыбнулась Кара, незаметно оттесняя девушку от него. Новым, только что изученным заклинанием она потихоньку вырастила у девушки два мышиных уха, а потом прибавила к ним пару рогов. Услышав, как над ней смеются проходящие мимо студенты, а некторые даже начали дёргать её за новоприобретённые части тела, — девушка заплакала и кинулась к выходу. – Давай как-нибудь сходим вместе в столовую?
— Хорошо… заходи как-нибудь в столовую, обещаю, ты меня там найдёшь, — откровенно издевался над ней Джэймся. Он поправил вьющиеся каштановые волосы. – А с тобой, Тори, я всегда буду рад увидеться!
Сказав это, он сбежал.
— Ну вот, теперь он пытается заставить меня за ним побегать, — уныло пробурчала Кара.
— А тебе не кажется, что он пытается от тебя избавиться? – осторожно заметила Тори, на всякий случай, отступая подальше. Бегать по коридору с рогами и вопить дурным голосом ей не хотелось.
— Конечно же нет! – воскликнула Кара, глядя на неё с настоящим изумлением. – Разве хоть один мужчина в здравом уме и твёдой памяти согласиться меня послать куда-подальше? Особенно не переспав перед этим?
Слова Кары звучали логично и Тори не нашла, что ей возразить. Но она была уверенна, что Джэймся Сауэрс вовсе не собирается спать с её подругой.
«Может, ему нравлюсь я?» — с робкой надеждой подумала она. Девушка не была в него влюблена, просто ей льстило оказаться лучшей, чем красавица Кара хоть в чьих-то глазах.

Расспросив Кару Небесную, Тори сделала вывод, что в университете, помешанном на ненависти к чёрным магам слишком много времени уделяется на чёрную магию. Всё расписание первого курса занимала только чёрная и белая маги. И количество пар по чёрной магии было намного больше, чем по белой. Несколько пар – две или три – уделялось магической грамоте. – Это чтобы мы правильно читали заклинания, — снисходительно пояснила Кара. Несмотря на явное дружеское участие, Кара иногда относилась к ней, как солдаты к новичкам, являя собой классический пример «дедовщины».
Аудитория для проведения уроков по светлой магии разительно отличался от аудитории чёрной магии. Единственное, что было общим: невообразимо высокий потолок и узкие, стрельчатые окна в готическом стиле. Зал озарял золотистый свет, который мягко освещал столы и стулья; окна украшали шёлковые занавеси, вышитые полевыми цветами. На учительском столе стояла клетка, где томился маленький эльф. Он качался на маленькой качельке, как попугай и строил студентам гримасы.
Тори уселась поближе, с нетерпением ожидая появления учительницы. Ей было интересно, упадёт ли та в обморок, увидев ведьму прямо перед своим носом. Остальные чёрные маги уселись вокруг неё, словно признали Тори своей лидером. Ванда ободряюще улыбнулась ей, но Тори заметила, что её пальцы дрожат. Джеймс равнодушно пережёвывал жвачку, демонстративно отвернувшись к окну. Остальные студенты почти перестали их игнорировать, во-всяком случае, на другую половину аудитории не перебежали.
Тори нервно покусывала губы, ожидая появления учительницы, и, наконец, та явилась.
Женщина казалась королевой эльфов: её длинные белокурые локоны спускались до самых лодыжек, полупрозрачное газовое платье очень сильно отвлекало мужскую часть аудитории от девочек.
— Извини, а это обязательно, чтобы учительница выглядела как потаскуха? – разъярённо прошипела Кара на ухо Тори.
— Это что, учительица? – с обалдевшим лицом спросила Ванда. Теперь она села по другую руку от Граттер, словно желая подчеркунть, что они – одна банда. – Да она ведь почти голая! Увидела бы моя покойная мамочка, как одета наша учительница, то точно сказала бы, что мир катиться к чёрту!
— Ванда, мне очень жаль, что из-за моей мамы погибла твоя мать, — тихонько прошептала Тори.
— Мне тоже, — сдержанно прошептала она. – Но это уже произошло, и теперь уже ничего не поделаешь, зато мне дали шанс выжить. Хотя, кто знает, может меня забьют камнями, как только я покину университет, — с тоской доавила она.
— Что ты болтаешь?! Такого никогда не случалось, я о таком не слышала! – возмутилась Кара. – Тёмный магов убивают только по приказу нашего уважаемого президента, Дэна Добрика! А простые маги самосудов не устраивают.
— Если ты о такое не слышала, это ещё не значит, что такого никогда не происходило, — язвительно заметила Ванда. – И вообще, я не понимаю, почему ты с ними сидишь? Ты ведь светлый маг? Не боишся, что и тебя потом камнями забросают? Просто так, за компанию.
Кара демонстративно от неё отвернулась, проигнорировав вопрос: — Знаешь, леди Милена Блэксинг – нимфоманка. Первый курс – её новый гарем. Разумеется, только самые красивые. А нам остаётся только менять ориентацию, — печально заключила девушка. – Ничего, я ещё с ней могу конкурировать, вы, бедняжки, конечно же нет. Но ничего. Может быть ваши парни покажутся ей уродливыми, — оптимистически заявила она.
— Неправда, мы втроём, — Ванда специально сделала ударение на слове «втроём», — самые красивые девушка на этом первом курсе, и мы не возволим завладеть нашими мальчиками! Джентельменский набор: брюнетка, блондинка и рыжая – на все вкусы. Я, между прочим, похожа на Николь Кидман! – хвастливо заявила она.
— А Том Круз её бросил, — сардонически заметила Кара. – Ты не в курсе?
— Ничего… меня он не бросит.
— Конечно не бросит: он что, знаком с тобой? – продолжала язвить Кара Небесная, обиженная тем, что кто-то осмелился покуситься на её звание первой красавицы.
— Я имела в виду своего парня, — застенчиво улыбнулась Ванда. – То есть будущего мужа. Он у меня хороший и красивый. Хотя за Тома Круза я бы тоже замуж с удовольствием вышла, даже с разводом. Но Алек Болдуин мне больше нравиться: какая жалость, он теперь свободен от Ким Бессинджер, а я тут!
Тори захотелось немедленно застрелиться, внезапно оказавшись в компании самолюбивых красоток, способных до посинения спорить, кто из них красивее.
Девушки взяли руки в руки и внимательно уставились на учительницу, шокирующих своим полупрозрачнам платьем.
— Светлая магия должна быть светлой, — вещала Милена, глядя поэтическим взором в потолок; прохаживаясь вдоль доски, так быстро, что её невесомое платье развивалось, обнажая длинные белые ножки. – Главная заподветь белого мага: не причинять зла и сохранять равновесие наешо мира, — колокольчком звучал нежный глосок учительницы. – Вы записываете?
— Тогда зачемы вы убиваете чёрных магов? – воскликнуд Джеймся Сауэрс, приподнимаясь. Он опёрся на ладони, наклонившись и грозно уставившись на красотку, как бык на красное. Тори решила, что ему как раз не хватает тех рогов, с которыми гуляла большегрудая девица, осмелившаяся стать на пути влюблённой Кары. «Вот Кара её и покарала», — усмехнулась она. Она невольно залюбовалась на его сильное, пропорциональное, кочень красивое тело. Оно ассоциировалось у неё с могущественным оружием в ножнах. – Они ведь часть этого мира, а значит, необходимы для его равновесия.
— Ваш вопрос некорректен, студент, — пропела Милена с тем же нежным выражением лица, словно он только что осведомился о времени. – После урока вы будете вытирать доску!
— С удовольствием, леди, — Сауэрс громко шлёпнула на стул, демонстрируя вызывающее равнодушие на своём лице всем желающим.
Тори невольно зауважала смелого парня, хоть его смелость и была замешана на наглости. Её всё-таки беспокоило мнение окружающих.
— Толкьо без помощи магии, а доска большая, — улыбнуласб женщина. – Я надеюсь, что когда мы познакомимся побжие, вы поймёте мою точку зрении ,- игриво добавила она. – Лично я против вас ничего не имею, напротив, считаю очень симпатичным парнем… Но так решил наш президент и не нам его судить.
— Вы его выбрали? – неожиданно для самой себя выкрикнула Тори Граттер. – Он ваш президент или царь? Извините за некорректный вопрос, но я тут недавно, — с иронией добавила она. – Но если хотите, я могу присоединться к Джеймся у доски?
— Для доски вполне хватит одного человека, — сухо отозвалась Милена, немного нахмурившись. Затем её лицо поспешно стало ангельски-нежным. – У кого-инбудь есть ещё вопросы?
— Да есть, у меня, — снова заговорила Тори, делая вид, что не замечает по-настоящему испуганно лица Кары, которая дёргала её за рукав и крутила пальцами у виска, корча страшные гримасы. Наверное намекала на возможные после этого выступления оценки.
— Да, конечно, наш уважаемый президент Дэн Добрик будет и дальше править нами, если мы за него проголосуем, — спокойно ответила Милена. – Тори, не путай нас с монархией! Ещё раз повторю, для меня вы все одиноковы: и чёрные, и белые. Хоть фиолетовые в зелёный грошек.
Это звучало убедительно, но оказалось неправдой, как многое из того, что говорится с искренней улыбкой и честными глазами. Тори убедилась в этом, сравнив оценки. Ей поставили единицу с минусом – самую низку оценку, хотя получлоась у неё ничуть нге худе остальных. Она знала, стоит ей поинтересоваться у учительницы, почему та так несправедлива, Милена ответила бы ей бойкой ложью, звучащей убедительнее любой правды. Сказала бы, что ставит ей плохоую оценку для её же блага, чтобы гордыня не мешала ей совершенстоваться. Что-то в этой роде. Но тОри Граттер признавала только факты, а низкая оценка оставалась печальный фактом. Кара получила четвёрку, Джеймс Сауэрс – двойку, а Ванда – тройку. Остальные – почит все – щеголяли новенькими пятёрками.
После урока Милена Блэксинг подозвала к себе Тори. – Мы подождём тебя под вдерями, — шепнула ей рыжая Ванда. Кара кивнула, подтверждая. – Если что, зови на помощь, — шепнул подшедший к ним Джеймс, который уже расправился с доской. – Не стесняйся. Он пметнул злобный взгляд на учитльницу. – Хотя… что мы можем против опытной учитльницы? На этой «оптимистеческой» фразе они расстались.
— Ты обижаешься на меня? – мягко произнесла Милена, когда Тори подошла к ней на кафедру.
— А вы как думаете? – явзительно поинтересовалась Тори, глядя прямо в её лучистые глаза. – Нет, знаете, я в восторге! Обожаю единицы! Сегодня же начну их коллекционировать!
Она почему-то её не боялась, возможно, благодаря наличию у той ангельской внешности. Девушку начало трусить от скрытой ярости.
— Ты, конечно, думаешь, что я тебя не взлюбила за твою тёмную душу? – допытывалась Милена.
— А вы так уверены, что душа у меня тёмная? – с горечью всокликнула девушка.
— Нет, почему вы все так в этом уверены? Вы что, делали мне вскрытие? Она разорвала врот платья: — смотрите, я крещённая! Видите крест? Я ведь его не для красоты ношу – это мой крестильный крестик! А мой крёстный – Лукас Петроний, а моя крёстная – директриса! Только почему они так сильно желают моей смерти – я не понимаю!
В этих словах вылилась вся так долго сдерживаемая боль. Она ощутила слёзы, увлажнившие глаза и опустила взор.
— Бедняжка! Я и не думала, что для тебя это станет таким ужасным испытанием, — женщина бросилась к ней и порывисто обняла. Выдохщаяся после выспышки неконтролируемой ярости, Тори безвольно отдалась объятиям, безучасная, как кукла. – Ты действительно так сильно хочешь получать хорошие оценки? – вопрошала Милена, тревожно заглядывая в её зелёные, как крыжовник, глаза. – Ты уверена? Учти, я действительно очень хорошо к тебе отношусь! Мне так хочеться, чтобы ты мне поверила! – воскликнула с искренней печалью. – Поверь, плохие оценки я ставлю исключительноради твоего блага!
— Конечно! – с цинизмом проговорила Тори, скорчив гримасу. – Я даже в этом не сомневалась! Чтобы я случайно не умерла от гордыни! Остальных вы не так щадите. Хотя… возможно у них иммунитет на пятёрки? Волшебный цветок, которыя я вростила из своей парты, получился у меня не хуже других! Даже самым высоким и большим! А как он пах? А у других, — Тори презрительно фыркнула. Например у той же Таббиты, которой вы поставили пять… Цветок получился засохшим и тут же рассыпался на кусочки, когда вы к нему прикоснулись!
Слёзы лились и лились из её глаз, уподобляя их двум маленьким водопадикам. – Я хочу получать только то, что заслужила. Не больше, но и не меньше!
— Ты понимаешь, ты осознаёшь о чём просишь? – взгляд Милены начал её нервировать, в нём заключался какой-то подвох. Странный, тревожный, испуганный, будто та знала страшную тайну, которую не осмеливалась поведать. А могла только намекнуть.
— Да, — Тори гордо вздёрнула подбородок, – я прошу справедливости – неужели это так сложно? Так дорого? Так недостижимо? !
— Хорошо, — женщина тяжело вздохнула, — ты получишь свои оценки. Я клянусь, что буду ставить тебе только справедливые оценки – ты довольна? Твой шантаж сработал, — тяжело вздыхая, будто по свежему покойнику, вопрошала учительница.
— Вполне. Я могу идти? – Тори сцепила зубы, решив, что не стоит снова сцеплять с начальством по поводу несправедливого слова «шантаж».
— Иди. Милена слабо улыбнулась: — Тебя ждут друзья. Ты и сама не представляешь, насколько ты уникальна, Тори Граттер. – Второй такой нет, и слава богу! Джеймс, иди и ты, всё равно доску ты уже вытер, нечего стоять и глазеть на нас, как на сладкие пирожки.
— Я не люблю тяжёлый, ручной труд, — с пафосом заявил Сауэрс, убегая.
… Он доглан Тори уже в коридоре, окруженную подругами, которые терзали её, интересуясь произошедшей сценой. – Ну, как ты? – заботливо спросил он, дотрагиваясь до её плеча.
— Ничего, живая. Только остался неприятный осадок. Может, ну их, эти пятёрки? Они будут стоить меня таких нервов – я же предчувствую! И что обиднее всего – учитель чёрной магии, кажется, тоже возненавидел меня с первого взгляда. Он то за что? Своих ведь… мы ведь тоже чёрные. Не понимаю, — она задумчиво покачала головой, погружаясь в плен плохого настроения.
— Высокие оценки – единственная возможнсоть, чтобы тебя уважали белые маги, — серьёзно заметила Ванда. – Я тоже буду стараться изо-всех сил, хоть помру над учебниками!
— Да, это правда, — медленно протянул Джеймс. – Но любить нас они не начнут. Одно дело – отличница Шейла Граттер, другое дело – отличница Тори Граттер. Или же я… пусть хоть с миллионом пятёрок. Вот тебе, Кара, лучше переставать с нами общаться, иначе ненависть к нам коснётся и тебя. Я не шучу, — он пронзил красавицу тяжёлым взглядом.
— Никогда… я вас не брошу! – эмоционально воскликнула девушка, её взгляд стал решительным.
— Если из-за того, что я тебе немного нравлюсь – то не стоит. Не порть себе жизнь и будущую карьеру. Честно, Кара. Я очень тебя уважаю… но ты не в моём вкусе, так же все твои жертвые глуып и бесполезны.
— Ты… ты… идиот! – девушка залилась слезами и убежала по узкой винтовой лестнице, воспользовавшись чёрным боковым ходом.
— Как ты мог! – Ванда ударила его по руке с самым сердитым видом, сдвинув тёмно-каштановые брови. – Некоторые вещи нельзя говорить в лицо, а тем более – прилюдно! Мама тебе этого никогда не говорила? – язвительно поинтересовалась она.
— Моя мама давно умерла, — свирепо заметил Джеймс. Ванда тоже ушла, свернув в боковой ход. Они же продолжали идти по парадной лестнице, пустой и тихой, как концертные залы при отсутствии концертов.
— Джеймс, — укоризненно начала Тори.
— Что? ! – в шебенстве заорал он прямо ей в лицо, так что у неё волосы поднялись дыбом. – Мне просто надоело, что эта глупая курица посюду ходит за мной, как привязанная. И вообще, я порядочный человек, другой бы мужик давно уже пеерспал с ней, а потом уже послал куда подальше!
— А может ты прсото импотент, а не джентельмен? – съязвила она, всё обиженная за подругу.
— Хочешь – проверь. Например, сегодня ночью, в кабинете чёрной магии. В полночь. Знаешь, как там ночью жутко – всякие твари вылезают и играют в карты. Спорим – ты не придёшь? – дразнил её Джеймс сверкая тёмно-серыми, мрачными глазами.
— Приду. Главное – ты приходи, — ответила Тори, а потом только сообразила на что идёт. Но он уже быстро убежал.
Тори припёрлась к дверям кабинета чёрной магии исключительно назло Джеймсу, чтобы он потом все не рассказывал, что она струсила. Она оделась в тёмное платье и темные плащ с капюшоном — ради конспирации, чувствуя себя идиоткой из приключенческого или любовного романа. В молчаливых ночных коридорах её шаги звучали как самый громкий рок. Мягкий свет фонарей казался ей чужими, холодными глазами, которые недобро на неё косились. Тори кралась, как пантера, дрожа от страха и вздрагивая от каждого шороха. Почему-то именно ночью замок казался живым. Недобрым, странным, диким… но почему-то родным. Девушка пыталась представить, что тайно спешит на любовное свидание, как в старинном любовном романе. Самовнушение и богатое воображение сделали своё тёмное дело: тело пронзила дрожь предвкушения, руки оледенели, губы пересохли, сердце колотилось. Тори вдруг представила, что бы произошло, если бы об этой ночной встрече узнала Шейла… или Кара. И веселье испарилось. Ей стало нехорошо. Она страстно пожелала вернуться обратно – даже повернулась и направилась в обратную сторону, как двери коридора закрылись амии собой. Два пустых рыцарских доспеха скрестили свои алебарды, перерождая ей путь назад.
Злая и устрашённая, она помчалась вперёд, уверенная, что это выходки Сауэрса.
Ворвавшись в кабинет, Тори застыла в шоке: на кафедре собрались жуткие твари. Они совершенно развратным образом курили коноплю, матерились, играли в подкидного дурака. Больше всего её поразили змеи с паучьими лапами, трехголовые полосатые жирафы и драконы размером с собаку.
— Что это за кошмар?! – вырвалось у неё.
— Мы – результат недавнего экзамена пятикурсников, — серьёзно заявил кто-то из них. – Жить нам осталось недолго, так что не порть нам и так короткую жизнь! Учитель чёрной магии не против, если мы немного повеселимся по ночам, — обидчиво заявила одноглазая фиолетова я змея. – Так что мы существуем вполне законно! Естественно, если не подпалим или не загадим аудиторию.
Они мерзко захихикали. – Иногда искушение бывает, особенно когда глянешь в зеркало, или кто-то уставиться на тебя так, как ты, с отвращением, словно сам является идеалом! Хотя… некоторые зеркала здесь порядочные, ни черта не отражают! – удовлетворённо хмыкнула змея с паучими лапами. – С ними можно поговорить о жизни или о политике.
— Политика, — хмыкнул дракончик приятного ораньжевого цвета, из-рта которого постоянно выбивалось синеватое пламя, как из камфорки, — какая может быть политика в этом мирке? Король. Называющий себя президентом… Ужас-то какой!
Девушка подумала, что не этим тварям называть кого-либо ужасом, но промолчала. Обилие врагов как никогда сподвигает на скромность.
— Можно я немного подожду здесь друга? – несмело просила она, с нетерпением ожидая отказа. Тори мечтала уйти, но только под благовидным предлогом.

***

***

Трое парней ввалились в кабинет директрисы, как черти в монашескую обитель. Взглядом нашли Граттер и метнули в неё три разноцветных шара: зелёную смерть, синюю и фиолетовую.
— Нет, не смейте, она моя сестра! Она не виновна! — заорала Шейла дурным, нечеловеческим голосом, пытаясь прикрыть её собой.
Но она опоздала — Тори умирала, раздираемая страшной болью, словно отвратительным зародышем внематочной беременности.
И мир зашатался, исчезло несколько стульев и огромный директорский стол.
— Идиоты, если она умрёт, то мы все тоже погибнем! — вновь заорала Шейла в отчаянье, раздирая ногтями щёки. — Её сила настолько огромна, что, освобождаясь от телесной сущности, разнесёт наш мир в клочья!
Все трое парней подбежали к лежащей на полу девушке. Кара с Вандой прекратили визжать и помогли понять полубесчувственное тело подруги.
— Смотрите, тёмная аура, она покидает её! — завопила Ванда и затряслась в рыданиях.
Тори нашла в себе силы и морщилась: — Не ори так!
— Ой, она заговорила, значит с ней всё в порядке! — оптимистически воскликнула Кара, с тревогой переводя взор с их лиц на лицо лучшей подруги.
— Шар — это сгусток энергии — сердца мага. — Подобное оружие слишком ослабляет того, кто его применяет, — быстро, захлёбываясь словами, говорила Шейла, просто чтобы что-то делать, ища глазами дверь. — Но это самое мощно орудие нападение. А в бедняжку попало целых три… Дар трех идиотов-самоубийц! — она бросила взор, полный ненависти, на трёх притихший парней. — Шары метать вы уже научились, а думать ещё нет. Теперь уже поздно… Устроили вы конец света, ребятки, можете собой гордиться! Шары у четверокурсников получаются замечательно. Можно сказать, Тори убили три раза… И вполне профессионально.
— Не смей так о ней говорить! — взорвалась Кара, гневно глядя на Шейлу. — ты должна была ещё защитить! Мы должны её спасти, а не орать друг на друга, выясняя, кто больше виноват!
— Смотрите! — взвизгнула Ванда, тыкая дрожащим пальцем в дверцу огромного шкафа, который плавно исчезал.
— Да, мы должны заткнуться, хотя бы ради нашего мира, — мрачно сказала Шейла. — Берите же её на руки, горе-мстители! — скомандовала она растерянным, перепуганным парням. Правда, они ещё не хотели сдаваться и признать свой \»благородный поступок\» обыкновенным убийством. — Но ведь она же убила наших девушек, — робко сказала несчастный белокурый мальчик, красивый, как ангел.
— С твоей внешностью, дорогой, ты вскоре найдёшь себе новую девушку, — бестактно заявила Шейла. — Радуйся, я же знаю, что ты свою Мирру не любил… Но должен был жениться на ней из-за дурацкого обычая. А теперь ты свободен и можешь выбирать… Ту, которая тоже не связана узами… А таких мало, — задумалась она. — Да, я понимаю твою ярость. Но Мирру убила не Тори, а безумное волшебное зеркало, которое просто приняло облик Тори. От волшебных причиндал всего можно ожидать. Выносите же её!
Они быстро подбежали к девушке, и осторожно подняли на руки.
Все вместе они выбежали из кабинета, их ноги проваливались в пустоту, постепенно исчезающего пола. Всё таяло, как мороженное на солнце.
— Единственный, кто может её сейчас спасти, это Кэвин Мэгалин, — вновь заговорила Шейла на бегу менторским тоном учителя-зануды.
— Почему? С каких это пор он заделался в лучшие маги вселенной? — Кара не смогла сдержать любопытства, попеременно глядя на бледное, как мел, лиц подруги, бодающейся на руках парней, как тряпка.
— Просто он её жених.
— Мне так понятно! — фыркнула Кара. — А нельзя ли бежать скорее?
Тори постепенно переставала ощущать своё тело, ей казалось, что она улетает в бесконечную ночь, как воздушный шар.
—