* ** *** ***** *** ** *
Опять, сезона тополя,
Свою икру рассыпав, —
миру
Напоминают, что земля —
На всех — одна.
Пух — в обречённую квартиру
Влетает, как к себе домой,
Присаживается на диваны
И кресла изучает слой
Гостей, не слишком долгозванных.
Свой незатейливый уют,
С достоинством бродячей кошки,
Осваивают и берут
Еду, питьё из рук ли, ложки,
Из чашки —
Чай. И молоко
Ещё белей теперь наутро.
Повсюду шерсть и так легко
Шерсть посчитать своей, как будто
Я йети — снежный папуас.
Впервые зеркалом увиден
На фоне бритвы дикий фас,
Знакомый, впрочем.
Очевиден — Финал.
И обретают смысл,
Вполне осознанный, движенья:
-Направо
-Вверх
-Налево
— Вниз
— Опять — наверх.
В потере тренья
Есть ощущенье пустоты,
Победы — чистого над светлым.
Вполне уместные плоды
Цивилизации.
В конкретном движеньи –
Есть обречённость.
И, струёй смываемые,
Сновиденья уже не кажутся собой,
А только — пеной, — чьё рожденье
оправдывает только смерть,
Столь скорая, как выстрел пули
Над ухом — спящей ли в траве,
И этим вспугнутой косули,
Иль тигром той косули след,
Выслеживающим с нетерпеньем
Раджи из сказки.
С детских лет осталась лишь
Потребность в ласке и
И в темноте ночной привычка —
Искать тепло.
Как неприлично
Сесть одному в такое утро
За завтрак
и за ужин тоже так и несъеденный.
И, обречённые, не сразу,
Поймав в кофейнике глаза,
Подумать:
— Что ж,
она сбежала —
туда,
откуда я – бежал.
062003
Легкий велибр. Приятно было прочесть.