Часть 1.
— Ты глуп! — жестко, с издевкой произнесла Лея, прохаживаясь вдоль галереи Чёрных зеркал. Её платье отражалось миллионами теней: и лунными, и дождливыми, и солнечными. Словно в безжизненных зеркалах, как в старых портретах, вновь оживают умершие люди и прохаживаются рядом с ней, глядя на высокую, длинноногую девушку сквозь чернильную тьму вечности. Но Лея слишком давно заглядывала во тьму зеркал, чтобы их бояться. — Ты потерял наше самое сильное оружие, наше Тёмное Пламя! И как только я могла доверить тебе наше общее детище?! — восклицала она, воздевая руки к потолку, которого не существовало. Только серая кисея тумана вилась над головой, обволакивая хрустальные светильники, наполненные огнём.
Дарин не боялся жестокости Леи, ибо знал её с младенчества, знал все её недостатки и слабости, но упрёки задели его.
Маленький карлик потряс маленькой головой, разводя руками — жест покорности судьбы.
— Я надёжно спрятал Тёмное пламя в комнате без окон и дверей, оно не могло никуда деться! — возразил он.
— Но пламени нет! — отвечает Лея замороженным голосом. Глотки врагам резать таким тоном.
— Значит, оно ушло само, ибо даже у пламени есть собственная воля.
— Ты говорил, что оно не будет живым, а будет только оружием? — с нотками страха говорит Лея, чувствуя обречённость сотканных фраз.
— Я так и хотел, пламя само по себе не может убивать, оно должно иметь тело носителя и изменять живую плоть, придавая ей форму самого совершенного оружия. Тогда плоть теряет свою волю и послушно пламени. Это страшно.
Лея медленно опускается на серебряный трон, её глаза-звёзды горят, как факелы.
— Я нуждаюсь в Пламени, так как очень скоро наш мир измениться, а может быть, частично исчезнет. Я хочу удержаться на тонкой нити судьбы и прожить ещё много веков в своём вечном дворце!
— Каждые полвека настаёт время Пожирателей Пространства! — торжественно объявил карлик, кружась в странном танце Заклинателей. Закрыв в экстазе маленькие глазки, шаман ухватился рукой за талисман, висевший на груди.
— И всё живое исчезает в пасти Зверя, ибо оставшиеся полвека Пожиратели спят, и переваривают свою пищу!
— Я тысячи лет слышала это предсказание! — простонала Лея. — Но я не хочу умирать просто потому, что так принято. Если бы Чёрное пламя было со мной, я бы выпустила его на Пожирателей и неизвестно ещё, кто бы победил.
— Тёмное пламя и есть Пожиратель, только выращенный искусственно. У Тёмного пламени нет мозга, как у Пожирателей, мы вырезали его, так что оно умеет только чувствовать, а не думать.
— Но мы его потеряли, — задумчиво-печально простонала принцесса, воздевая руки к небу. — Быть может, последний шанс остаться в живых! А значит, пришло время всмотреться в Чёрные зеркала! — торжественно объявила Лея и соскочила с трона. Длинное синее платье услужливо укоротилось, что бы не подбирать пыль с пола. Карлик пошёл вслед за своей королевой, как верный пёс. Он всегда стремился разделять все её приключения и опасности, мечтая умереть у её ног. Слишком много веков он прожил, чтобы не мечтать о покое. Безумная тяга прекрасной Леи к жизни поражала его.
— Смотри! — Лея разгладила руками матовую поверхность одного из зеркал, — это проход в другой мир!
— О, горе нам! Тут столько зеркал, как мы найдём именно тот проход, через который убежало пламя! — простонал карлик, его слабые ручонки затряслись.
— Оно не могло само убежать! Его кто-то сманил! — резко ответила Лея. — Ты же сам говорил, что оно не умеет думать, так как же оно могло догадаться сбежать? Но осматривать зеркала по одному я и сама не хочу, это может занять много лет…Она протянула руки вперёд, повернув их ладонями к серой мути невидимого потолка, и вырастила на ладонях чёрный шарик.
— Ищи своего брата! — приказала Лея и оно, оторвавшись от тёплой мякоти ладоней, полетело вдоль чёрных стекол, ничуть не озаряя и — , давно спавших мёртвым сном. Маленький шарик долетел до одного из зеркал и впитался его поверхностью. Зеркало стало прозрачным. Сквозь небо можно было увидеть Чужой Мир. Лея подошла к нему и вглядывалась долго-долго. Её лицо постепенно серело.
— Кто-то осмелился пойти на страшное преступление: взять мой клон, поселить в него детёныша Пожирателей и отправить в этот мир! Вот почему пламя исчезло и теперь убивает людей чужого мира по велению моего клона! — воскликнула она. — Я вижу бессмысленную кровь многих людей! Как это глупо! Кто бы мог это сделать? — она с подозрением уставилась на него. Карлик заглянул через её спину:
— Пожиратель пожирает чужой народ, разве они тебе не безразличны? Да, бессмысленная, страшная смерть, ну и что? Я не знаю, кто это сделал: но у тебя, принцесса, недавно севшая на трон, много врагов!
— Теперь мы беззащитны! Пожиратели съедят мой Мир! Лея в отчаянье ударяла ладошки друг о друга, — а в моём дворце поселился безжалостный враг… Слёзы хрустальными капельками стекали по её лицу, как по гладкому мрамору статуи Богини Страсти.
Карлик ещё раз глянул, как Тёмное Пламя преобразовывает тело клона Леи в режущее оружие, в вихрь острых ножей, которые мгновенно превращали любую плоть в мелкие куски мяса и дробленых костей. Он вообще любил добротное оружие, и поэтому не мог и не хотел отказать себе в удовольствии насладиться собственным творением. Но, оглянувшись на плачущую от бессильной ярости королеву, порадовался, что Тёмное Пламя не вселилось в её тело. Королева и так была достаточно опасной. Отвернувшись от окна в другой мир, королева устало поплелась обратно к трону. Она была так прекрасна в своём горе, что карлику ещё раз пришлось напомнить себе: что ни он, ни она на самом деле не существовали физически, а были только талантливыми изображениями неизвестно художника на ткани Вечности.
***
Пышная процессия продвигалась по запутанным в лабиринте улочках, раздвигая их скупые дороги до уровня королевских носилок, сметая всё на своём пути. Дикие взоры обрадованных жителей следили за шествием из маленьких, зарешетчатых окон. Небывалый энтузиазм толкал людей на безумные, нелепые поступки.
Вот, пышнотелая красавица из гарема стражника выбросила из окошка все свои драгоценности, чтобы они упали под ноги королевы Леи, хотя прекрасно знала, что вечером будет бита плетьми за свой поступок. Нелепый старик, запутавшись в своей бороде и длинном одеянии Смиренного, нарушил многолетнее безмолвие, огласив дикими криками площадь и, кинувшись под копыта королевского слона, который медленно, сознавая торжественность обстановки, раздавил истощённое тело старика, как гнилой фрукт.
Сидящая в носилках Лея приветствовала безумство своего народа ласковой улыбкой, впервые за много лет ощутив искреннюю любовь к ним всем, глупым, подлым, сумасшедшим, но обожающим её жителям. Газовое покрывало не закрывало идеальное тело, длинные, чёрные волосы струились по плеи красивые глаза — сияли. Дарин поддерживал обеими руками водопад её локонов, с улыбкой кланяясь народу. Народ радостно приветствовал одного из слуг королевы.
— Как подумаю, что в любой момент нас могут слопать Пожиратели, так не то, что улыбаться, смотреть на эту радостную толпу не хочется! — прошептала Лея своему верному карлику.
— Зачем думать о плохом, смотри, как все тебя любят!
— Мне от этого ещё тяжелее, как их королева, я должна была бы спасти их, придумать хоть что-нибудь!
— Даже смерть для многих из них уже развлечение, моя королева! — почтительно сообщил Дарин, шепча ей на ухо. Конечно, он понимал, что, смотря каждое утро в зеркало, ей хотелось жить дальше, тем более что королевское семейство имело в своём запасе много веков, в отличие от простолюдинов. Являясь огрызком одной из ветвей этой семьи, Дарин также унаследовал очень долгую жизнь, и тоже хотел жить но только для того, что бы каждый день любоваться Леей. Пусть даже своим очаровательным ротиком она высказывает высшую несправедливость. Нет, он знал, что должен, должен что-нибудь придумать, дабы спасти её и дворец! Дворец был таким же прекрасным и изменчивым, как и сама королева, таким же загадочным и непредсказуемым. Большая его часть пряталась в туманной дымке, за которой могло оказаться всё, что угодно, от чёрные пантер королевы, вышедших на охоту за слугами, до прекрасных картин различных эпох, увековечивших всех членов королевской семьи, кроме Первого. Ибо никто никогда не знал первооснователя рода, построившего этот дворец и ставшего правителем этого Мира. Обманчивые зеркала стен показывали твою душу, или душу твоего предка, когда ты очень долго всматриваешься в них. Дарин не раз видел, как Лея, почти прижавшись лицом к стеклу, тихим голосом советуешься со своей прабабушкой. Однажды Дарин стал за её спиной. Необычной зрелище взволновало душу, редкостная красавица стоящая напротив зеркала разговаривала с совершенно иной красавицей — белокурой и сероглазой.
Процессия свернула в поля, тянувшиеся бесконечными километрами до самого дворца. Крестьяне, целую жизнь занимающиеся тяжёлым трудом на полях, как и их далёкие предки, с трудом разгибали спины, и вяло махали натруженными, распухшими руками, изображая на своих обветренных, словно уже давно умерших и высушенных зноем и морозом лицах радостные улыбки. Лея привстала и помахала им рукой, зная, что в долгие, холодные вечера в своих жалких домишках они будут вспоминать её красоту, её величие, она будет сниться им по ночам. И снова щемящая боль за всех этих людей, которые должны стать жертвами Пожирателей, охватило её душу. Она, которая никогда не задумывалась в каких условиях живут бедняки, и даже богатые, эгоистка до мозга костей, равнодушная и жестокая королева, чьи чувства должны были выветриться за долгие столетия жизни и долгие годы борьбы за престол, в течение которых она методически уничтожала своих конкурентов, готова была заплакать.
— Придумай же что-нибудь, Дарин! — почти умоляюще прошептала она, чтобы слуги не сплетничали о её слабостях. Опустив голову и долго не поднимая её, она наконец произнесла: — Если ты сможешь найти способ защитить нас от Пожирателей, я выйду за тебя замуж, и ты станешь королём!
Соскочив с носилок, Лея побежала ко дворцу, чьи грозные и манящие красотой башни тянулись к небу. Слуги только раскрыли рот от удивления, но ей сейчас было не до слуг. Она знала, что сдержит своё слово, слишком много лет он служил ей, знал слишком много дворцовских тайн, чтобы она смогла убить своего верного помощника. Что стоило ему найти лазейку из любой тюрьмы и затаиться в замке, где даже она сама не знала всех помещений? К тому же, архитектура замка уводила многие коридоры в параллельные миры, отчего достигался эффект невероятной протяжённости многих залов. Сколько слуг потерялось в них, тщетно отыскивая пути назад! Итак, что стоило Дарину затаиться, а потом подсыпать ей в пищу яд иди же зарезать во сне? Он много раз делал это для неё, уничтожив многочисленных братьев и сестёр, лавируя между параллельными мирами. Нет, Лея была не так глупа, чтобы лишаться своего Дарина.
Она забежала кратчайшим путём в свою комнату, потолком для которой было звёздное небо. Какое бы время суток не господствовало на улице, над ней всегда сияло звёздами спокойное небо. Взяв с серебреного подноса высокий бокал, наполненный всегда ледяными в любое время суток коктейлями, слоями лежащими в бокале, она прилегла на широкую кровать, застеленную редкостными шкурами зверей. Сбросив небрежным жестом богини прозрачную накидку, Лея голой растянулась на шкурах. Её глаза закрылись, бархатный коктейль рождал в голове удивительные хрустальные голоса. Словно она разговаривала со звёздами.
\»Я давно мечтала встретить своего огнеглазого принца с волосами цвета солнечных лучей, — шептала она звёздам. — С сильным и красивым бронзовым телом, но я должна пообещать Дарину себя в награду, и он будет бороться с Пожирателям с удвоенной силой! Я должна, вы понимаете!\»
***
Уродливый карлик поставил на огромный мраморный стол несколько тяжёлых подсвечников, изображающих целомудренных жриц в лёгких хитонах, вывалил на стол множество старинных документов, пожелтевших и хрупких, как человеческая жизнь. Свечи оплывали, из окна на него глядели деревья — у него единственного окна отражали действительность, такую, какой она есть. Он не любил окружать себя эфемерными видениями, плавать в тумане или окружать себе обманными зеркалами, в которых он мог выглядеть красавцем. Эти древние записи королей никто больше не читал, кроме него. Даже Лея не любила дневники своих предков.
\»Зачем они мне, если я могу вызвать дух любого их них и поговорить?\» — обычно говорила она ему.
\»Но если раз в несколько столетий или даже раньше прибывали Пожиратели, куда прятались короли и как выживали, дабы продолжить королевский род?\» — подумал карлик. Возбуждённый своей мыслью, он щёлкнул пальцами в воздухе, притаившаяся в каком-то тёмном углу служанка быстро подбежала и поклонилась, стараясь чтобы плутоватые глаза смотрели в пол. Низкий вырез в платье одной из красивейших девиц города — а для служения во дворце и выбирали самых красивых, — обычно всегда волновал Дарина. Он даже иногда приказывал девушке проводить с собой долгие, тоскливые ночи. Конечно, он понимал, что служанка выполняет его интимные приказания с отвращением, но редкостный актёрский талант — тоже необходимое качество слуг и служанок, помогал девушке изображать что-то очень похожее на страсть, и этот самообман делал карлика счастливым. По крайней мере он тогда не мечтал перед сном о недосягаемой красоте королевы, и видел не такие изматывающие сны.
— Что желает великий господин? — с поклоном пробормотала Алия, стараясь чтобы её молодая грудь побольше высовывалась из платья, в надежде получить от Дарина новую драгоценность, которую всегда можно было продать в городе, а деньги прогулять с красивыми, бесшабашными рабочими.
— Бумагу, перо и чернила! — сурово велел Дарин, даже не взглянув на неё, ещё раз удивив служанку, привыкшую чтобы по вечерам он приказывал принести кувшин вина. Обычно Дарин напивался каждый вечер, страдая от неутолённой страсти к Лее.
Когда нужные вещи были принесены, он взмахом руки отослал служанку, вскользь заметив еле слышный вздох облегчения, и уселся за стол, пододвинув широкое кресло к столу.
Свечи оплывали, что рождало необычайные композиции из света и тени. Он невольно вспомнил новый коктейль, приготовленный поваром специально для дня рождения Леи. Он назывался \»светотень\» и казалось, что в высоком бокале переплетаются таинственным узором свет с тенью. Лунный свет, звёздный блеск и ослепительное дневное великолепие. Кажется, повар даже получил новый орден и красивую рабыню, в которую давно был безнадёжно влюблён. Ещё отец Леи наказывал дочери: \»Награждай по-царски, и наказывай по-царски\»!
— Итак, — чуть слышно заговорил он, перебирая жёлтые документы, — короли каким-то образом сохранились, сохранились и их записи, значит, должен был остаться секрет, благодаря которому они смогли избегнуть участи быть съеденным Пожирателями. Подперев огромную, по сравнению с туловищем голову светловолосый карлик задумался.
\»Изольд, отец Леи и многих её братьев и сестёр первым оказался беспомощным перед Пожирателями, кажется, он признавался Лее, что, когда он убил наследника трона, своего родного брата, тот перед своей гибелью каким-то образом уничтожил секретные документы, призвав молнию в дворцовскую библиотеку. Однако вскоре сам Изольд погиб, поговаривают, что от руки Леи, своей наследницы и самой красивой из дочерей. Затем…Дальнейшая историю ничуть не поможет мне для поиска оружия\», — размышлял карлик, впиваясь пальцами с остренькими коготочками в кожу головы…
…Лея переоделась в своей спальне, надев прозрачные облегающие тело одежды и множество драгоценностей. Выезжая к народу, она не надевала украшений, чтобы народ любил только её, а не её богатство, она старалась не ослеплять озлобленных нищетой людей блеском своих сокровищ. Хотя, она знала, что в любом случае они бы полюбили её с украшениями или без. Но, показываться народу без украшений уже стало традицией.
Ещё раз посмотрев на себя в обычное, не ведущее в параллельный мир или в мир духов зеркало и торжествующе улыбнувшись, Лея выскользнула в потайную дверцу, про которую даже Дарин ничего не знал. Впрочем, он никогда и не был в её спальне.
Ночью деревья в саду казались хищниками, протягивающими лапы-ветви к луне и звёздам. Ветре заставлял спокойные лунные тени бегать и прятаться от чёрных теней, отчего на земле каждый раз создавались новые, прекрасные узоры.
Лея скользила по тропинке, как призрак в белом, она ничуть не боялась, чувство страха было ей практически неведомо. К тому же волшебство защищало лучше любого оружия, конечно, если быть начеку. Даже своих дорогих родственничков, претендовавших на Чёрный трон, она не смогла убить, и дело тут не в идиотской жалости, а отправила в параллельные миры. Только Пожиратели были способны убить их…и её. Чары на них не действовали.
\»Что ж, если у них получиться, пусть правят там, я разрешаю\», — смеялась она, когда вспоминала о них. Конечно, несчастный Дарин скитался по Дворцу, раскинувшемуся в нескольких мирах, и пытался уничтожить её родственничков, но, спасаясь от опасности, они сами уходили в другие миры. Это тоже являлось свойством всех отпрысков королевской династии. А она просто закрывала им двери-зеркала со входами в их миры-убежища запретными заклятиями.
\»Что ж, у них тоже был шанс напасть на меня первыми, а затем запереть в один из миров, \»- утешала она себя в минуты сомнений и скуки.
Давно изученная ею тропинка вела под водопадом, изливающимся в искусно сделанную фарфоровую чашу, а из этой чаши проливаясь на землю, привела к небольшому храму на окраине города. Храм богини любви стоял достаточно близко к царским владениям, чтобы на него не могли покуситься воры или забрести случайные спутники. Охрана царских земель также охраняла и храм по высочайшему повелению королевы Леи.
Лея покровительствовала храму по нескольким важным причинам: ей нравилась архитектура храма, построенная отчасти за её средства, и по её наброскам. Просто Лея приказала жрецам и жрицам подойти к одному из тёмных зеркал и показала им храмы одного из миров. Поражённые совершенством простых линий, они построили прекрасный храм, где Лея всегда отдыхала душой, когда ей становилось грустно.
Стройные деревья стремились ввысь, как высокие зелёные свечки. Луна казалась огоньком от спички, который вот-вот зажжёт свечи. Высокие, стройные купола белого здания как нельзя лучше вписывались в эту картину.
Мягкий свет струился из окошечек, тихие голоса вдребезги разбивали тишину. Казалось, что такими нежными, чудесными голосами вдруг заговорили звёзды.
За столь совершенную красоту Лея прощала жрецам всю их жестокость, жадность, кровавые обряды. Лея даже считала их острой приправой к блюду, красивому, но пресному. К тому же она считала, что не бывает любви без жестокости, как жизни без смерти.
Поднимаясь по ступенькам длинной, закрученной лестницы, петляющей между обсаженными пахучими цветами лужаек, королева внезапно придумала план, каким образом не нарушив своего обещания не выходить замуж на паскудного карлика.
Лея нехорошо улыбнулась.
Она сделает так, чтобы Дарин сам отказался от женитьбы на ней. За многие годы жизни она достаточно узнала мужскую природу, чтобы знать все их слабые стороны. Итак, она заставит поганого карлика влюбиться в другую девушку!
С недоброй улыбкой Лея зашла в длинный зал, неимоверной высоты, потолок которого поддерживали длинные, светящиеся своим нежным светом колонны.
В конце зала стояла высокая, гораздо выше обычного человеческого роста богина Совершенства. Обнажённая богиня с презрением истинного совершенства смотрела вперёд. Длинные волосы были искусно выкрашены в цвет солнечных лучей. Точнее, одна половина волосы была золотой, а другая — красной, как кровь. Возле богини никого из жриц ещё не было, мужчины не имели права заходить в этот зал, только во время празднеств и семи дней в месяц — критических дней богини, жрецы приходили и падали ниц перед ней.
Лея всегда любовалась статуей богини, считая её самой красивой женщиной в мире. Она знала, что её красота ничуть не хуже, но богиня была более необычной, а потому, её пряная красота должна была привлекать мужчин больше, чем хрупкая красота Леи.
\»Она день, а я — ночь, \» — размышляла королева.
Также Лея знала, что как раз сегодня будут выбирать самую красивую девушку из всего города и окрестностей, она знала, что жрецы воруют красавиц, причём так искусно, что свидетелей не остается, да и суеверные жители не осмеливались жаловаться. К тому же, народ знал, что Лея покровительствует культу Богини Совершенной Любви.
Красивая жрица в полупрозрачном платье, скрепленном на плече огромным сапфиром, возникла как бы из ниоткуда. С детства жрицы приучались двигаться бесшумно, как тени.
— Госпожа желает созерцать праздник? — низко поклонившись, прошептала она.
— Да, конечно, я хочу иметь возможность как можно с более близкого расстояния видеть лица участниц.
— О, госпожа! Сегодня в наших подвалах стонут и плачут, не зная своей судьбы тысячи красавиц! — воскликнула жрица, воздев руки к небу. Сперва их осмотрят старухи, а затем, из ста лучших выберут ту, которая будет нашей богиней на сегодня. Душа богине вселиться в избранницу на всю ночь, и вы можете просить богиню, о чём хотите.
— Я знаю, что жрецы уже трясутся от похоти, так как все сегодняшние девушки не останутся невинными, уйдя из храма, — ухмыльнулась Лея, — после празднества богини. Они наверняка уже ждут, чтобы попросить богиню о своих мелких желаниях, но я должна быть первой, так я хочу!
Жрица только кивнула, снова поклонившись.
— Прошу за мной, королева, я отведу вас в потайную комнату, так как никто, кроме жрецов и жриц не должен наблюдать церемонию.
— Думаю, что я сделала столько для вашего культа и вашего храма, что вы просто обязаны оказать мне эту честь! Однако, направляясь вслед за жрицей в глубину потайных ходов в храме, она понимала, что должна прятаться в потайной комнате, дабы большинство жрецов, ставящих свою богиню выше всех авторитетов, не узнали об её присутствии. Только самые мудрые и наиболее обязанные ей жрецы и жрицы потакали её капризам. Из тех, которые понимали, что религия ничто без финансирования.
Лея зашла в маленькую комнатку. Комнатка имела своеобразную форму: королева находилась в теле богини Совершенства, полом изнутри. Точнее, в её голове. В глазах богини имелись отверстия, сквозь которые Лея отлично могла наблюдать таинство посвящения в богини.
— Отдыхайте, — жрица с улыбкой кивнула на ложе, втиснутое в узкое пространство, — таинство начнется скоро! Лея с ответной улыбкой улеглась на кровать. Затем, подумав, подтянула постель к отверстию так, чтобы видеть всё, не вставая.
\»Кажется, я совершенно разленилась, скоро даже из трона прикажу кровать сделать\», — подумалось ей.
Она увидела множество жриц с горящими факелами в руках. Пряные, возбуждающие ароматы заполнили пространство. Они закрепили факелы на стенах, в специальных выемках, отчего фигуру богини окутали полутени. В зал зашли несколько десятков сильных жрецов с мечами и копьями. Они расположились полукругом около ног богини.
\»Охрана, — подумала Лея, — чтобы девушки не разбежались, или, от отчаянья не бросились на жрецов!\» Ей стало на мгновение жаль несчастных красавиц, которые должны быть изнасилованы во время оргий, а одна из них — самая красивая, — убита.
Вскоре появились связанные обнажённые красавицы, несмотря на слёзы и отчаянье они все равно выглядели прекрасными. Жрицы, которых когда-то тоже выбрали из похищенных красавиц, поставили их в ряд перед статуей богини. Лея заметила, что многие из жертв с суеверным страхом смотрели на богиню Совершенства. Несомненно, слухи о ней доходили до народа в самом ужасном варианте…
Из-под ног богини внезапно выползли змеи, странные змеи, похожие на длинные ожерелья из драгоценных камней, и легли около ног красавиц. Их развязали. Но не одна из девушек не посмела шелохнуться, так как змеи время от времени поднимали головы и угрожающе шипели. Каждой из девушек приказали пройти мимо статуи богини. Наконец, когда одна из них проходила, дрожа и плача, глаза богини загорелись. Лея удивились, заметив, что оказалась теперь уже в ярко освещённой комнатке. Мягкий, зеленоватый свет струились из отверстий прекрасных каменных глаз.
— Богиня, Богиня! — в экстазе завопили жрецы и жрицы.
Красивую девушку потянули в другое помещение, где, как знала Лея, ей покрасят волосы в цвет волос богини, помоют, умастят драгоценными маслами и приготовят к жертвоприношению. Но этого Лея допустить не могла! Красивая заплаканная девушка, которая должна умереть под подножием статуи девственницей оказалась… её младшей сестрой, которую она давно отправила в параллельный мир, а теперь интересовалась, как той удалось выбраться. И план Леи откупиться от Дарина мог целиком удастся, благодаря красоте сестры, почти такой же, как и у неё.
Поэтому Лея решилась поддаться жалости к сестре и выкрасть её. Она знала, что в момент церемонии все жрецы отходят подальше от статуи и только самый старый жрец перерезает горло несчастной девушке возле подножия статуи. Она знала многие ходы в этом храме. Так как ей нравилось гулять по лабиринту, который, в отличие от лабиринта в её дворце не был таким опасным. В нём не таились хищные звери, и нельзя было на всю жизнь заблудиться в зеркальном отражении этого мира.
Она без труда вошла в потайную комнату жреца, который переодевался к торжеству.
— О, моя королева! — этот крепкий, с седыми волосами старик распростёрся ниц. — Я так счастлив, что ваше величество посетило наш праздник!
— Заткнись! — Лея сейчас была не в том настроении, чтобы выслушивать комплименты, — мне нужна ваша богиня! Увидев, как перекосилось лицо жреца, став похожим на лицо приговорённого к смерти, она усмехнулась:
— Нет, не статуя, конечно, а девушка, которой сегодня выпала честь быть принесённой в жертву богини. Лея помолчала: — Мне не нужен её труп, она нужна мне живой! А потом, может быть, я и сама её убью! Но сперва хочу кое-что у неё спросить.
— Но как же праздник? И богиня? Ведь богиня может рассердиться и разрушить наш храм, и убить всех нас! — в голосе жреца звучал ужас, его тело начало трястись, напоминая желе. Лея с призрением смотрела на него. Сама она никогда не боялась богов и богинь, только Пожиратели вызывали в ней чувство страха.
— Если хочешь, я могу попросить богиню Совершенства помиловать эту девушку.
— Хорошо, думаю, ты сможешь это сделать, только ты, королева, на такое осмелишься! Даже я, старый жрец, который служил богине всю свою жизнь не осмелился бы просить о чём-либо богиню.
— Тебе просто есть что терять, а мне нет, так как я знаю, я знаю…- вспомнив о Пожирателях, Лея едва не расплакалась от бессилия.
— Идём, — Лея взяла себя в руки, и, оправив на себе прозрачные одежды, направилась в зал, с улыбкой представляя себе шоковое состояние младших жрецов и жриц при виде неслыханного нарушения правил, выполнения которых считалось священным.
Молчанием встретили её появление жрецы. Пленные девушек с надеждой и страхом смотрели на свою королеву. Но она даже не оглянулась на них, подошла к самой статуи и преклонила колени. Её душил смех, но наблюдающие за ней считали, что она бьется в рыданиях. — О госпожа богиня! Разрешаешь ли ты оставить в живых твою жертву на сегодня? — громко спросила она, простирая свои белые руки к богине. Про себя Лея решила, что этот жест смотрится весьма эффектно.
Яркий свет озарил коленопреклонённую королеву.
\»Ты дочь моя, твой отец — бог Войны, делай, что тебе вздумается!\» — прозвучал в голове голос матери-богини.
Вслух Лея произнесла: \»Да, богиня позволила мне! Но все остальные девушки должны быть убиты после празднества!\»
***
Улыбающуюся Даяну переодели и накормили служанки, а затем к ней вошла Лея.
— Приветствую тебя, королева! Хорошую же шутку ты со мной сыграла! — воскликнула Даяна, вставая с постели. Ветерок с улицы трепал её заново выкрашенные волосы. Она не выглядела усталой или испуганной, хотя совсем недавно была на грани смерти. Гладкое, белое лицо не выражало никаких эмоций, как и голубые глаза. Словно это невинное личико только что родилось и впервые смотрит на мир.
— Ты прекрасно выглядишь, может, расскажешь каким образом ты смогла вернуться обратно из параллельного мира? Я думала, что своими тёмными зеркалами контролирую все входы и выходы.
— Ах, Лея, Лея, неужели ты думаешь, что я открою тебе секрет, а ты снова заставишь меня вернуть обратно в тот мир, или в какой-нибудь другой, а мне больше всего нравиться тут? — лениво протянула Даяна, потягиваясь.
— Что же ты хочешь за свою информацию? — осторожно спросила Лея, смотря ей в глаза.
— Разумеется, трон ты мне не отдашь, да мне он и не нужен. Я просто хочу жить в своём замке, да, этот замок и мой тоже, как твоя сестра.
— Чтобы не спать по ночам, гадая, какую еще гадость ты против меня задумаешь? Всё время стеречь трон от твоей задницы? Кажется, цена слишком велика…Да и не забывай про Пожирателей, скоро от нашего мира может ничего не остаться, так как мы утратили секрет. Правда, я пообещала своему карлику стать его женой, если он узнает секрет, благодаря которому выжили наши предки, но, не знаю справиться ли он.
— Так ты готова признать меня сестрой, если я, во-первых, расскажу тебе секрет моего возвращения, а во-вторых, помогу спасти наш мир от Пожирателей?
— Готова, — мрачно пообещала Лея, — даю своё королевское слово.
***
Наутро Дарин в самом жалком состоянии поплёлся в тронный зал, признаваться в своей неудаче. И увидел двух прекраснейших девушек, беседующих прямо на полу, возле черных зеркал — окон в другие миры. Их белокожие тела казались ожившими мраморными статуи богинь. Распушенные волосы — золотые с красным и чёрные, казались мягкими покрывалами, на которых так приятно спать после сытного обеда или сумерничать с книжкой в руках, смотря на звёзды в окнах. Девушки показались ему нереально красивыми, словно куклы, а не живые люди.
— Я ничего не смог найти, все книжки, которые я прочёл, ничего нового мне не сообщили, — понурив голову, пробормотал карлик.
Лея громко расхохоталась, хлопнув Даяну по оголённому полупрозрачной туникой плечу: — Вот видишь как тебе повезло! А я ведь хотела отдать тебя замуж за моего карлика вместо себя, если он найдёт средство справиться с Пожирателями! Даяна надменно посмотрела на маленького, коренастого человечка с огненно-рыжими волосами, но ничего не сказала, только глаза её холодно сверкнули. Дарин уловил этот взор призрения и ледяной злобы и понял, что от сестры Леи — он сразу узнал её, хоть и повзрослевшую, стоит оберегаться. Да, несмотря не всю гордыню, жестокость и бессовестность Леи он продолжал любить её!
— Итак, мой советник уже пришёл, так что можешь рассказать, как тебе удалось снова вернуться в наш мир, — произнесла Лея, разваливаясь на полу. Её волосы слились с тёмными плитами пола, в которых зажигались и гасли маленькие звёздочки. В огромных синих глазах словно космосе без звёзд, томно блистала лень.
— Я думаю, ты знаешь, где добываются тёмные зеркала, прежде чем их вставляют в стены нашего дворца, — начала Даяна. — А если так до сих пор и не узнала, я сообщу! Эти зеркала, на самом деле живые существа! Они растут в окрестностях замка, в пустынных местах, где их никто не видит, кроме жрецов Богини Совершенства.
— Да, именно жрецы приносят в наш замок новые зеркала, — подтвердил Дарин. — И просят за них весьма недорого, так как не знают, зачем они вам. Думают, что это просто необычный камень для украшения дворца.
— Но, когда камни вырастают, а их никто не находит и не выкапывает из земли, они все равно являются выходом в какой-то другой мир. Быть может, когда рождается новый камень, рождается и новый мир? — задумчиво произнесла Даяна с оттенком мечтательности.
— Да это всё не важно! Вся эта философия…Как ты выбралась, говори! — требовательно спросила Лея с нетерпением. Она даже поднялась с пола и села.
— Из того камня, который ещё никто не сорвал. Видишь ли, у моего мира оказалось, к счастью, два входа.
— О, богиня! — воскликнула Лея с тревогой, может, так как ты, смогут выбраться и другие наши родственнички?
— Не волнуйся! — хищно сказала Даяна, — я думаю, миров с двумя входами очень мало. В общем, я смогла выбраться, — неопределённо произнесла Даяна, которую уже одолела скука. — Но меня схватили жрецы. Остальное ты знаешь.
— Решив сделать тебя жертвой нашей богини, — усмехнувшись, произнесла Лея. — А в чём состоит твой план спасения нашего мира?
— Очень просто, по краям города поставить черные зеркала, откупорить их, конечно, как бутылки со старинным вином. Вот Пожиратели и почуют энергию большую, чем в нашем жалком городке; если подумать, жителей у нас действительно мало. Надеюсь, они все ринуться в другие миры, ну, а ты, сестрёнка, их запечатаешь, как меня когда-то! — с энтузиазмом воскликнула Даяна.

***
В этот день звучала похоронная музыка, в этот день звучали слова проклятий и всепрощения. Глашатаи объявили людям план, придуманный принцессами, и народ хором благословлял их, но боялся поверить. Или уже не надеялся. Солнце светило удивительно ярко, туманы, частые гости этого мира, не накрывали город своей серебряной сетью. Все люди собрались возле дворца.
— Думаю, нам стоит впустить их вовнутрь, — сказал Дарин, обеспокоено выглядывая из окна. — Иначе стража не сможет задержать их, и в панике люди начнут крушить, всё, что им на глаза попадется.
Лея выглянула тоже и побледнела: колышущееся человеческое море поразило её. Даже во время празднеств, когда она была в городе, никогда столько людей одновременно не тревожили её покой.
— Пожалуй, — сказала она изменившимся голосом, — только отведи их в ту половину дворца, где нет чёрных зеркал, а то ещё разобьют, варвары!
Карлик исчез, как призрак. Потянулись томительные минуты ожидания. Ей казалось, что в голове взрываются тысячи солнц. Наконец, решившись выглянуть из окна, она увидела, что людей уже нет. Перепуганное сердечко изнеженной королевы наполнилось чувством благодарности и облегчения. Она увидела, как верные слуги, оседлав конец мчаться за пределы города с грузом черных зеркал, которые всю ночь вынимали каменщики из стен дворца. Дарин говорил, что по всем расчётам Пожиратели нападут на город рано утром. Лея вспомнила маленького, слепого детёныша Пожирателей, которого они с Дарином подобрали возле дворца. Его родители просто выкинул своё дитя в один из миров, чтобы он там погибнул, или, уничтожив этот мир, накопил новые силы. Им удалось обуздать его, но, кто-то украл его и, совершил ещё более тяжкое преступление, клонировал её (саму королеву!) и забросил вместе с Пожирателем в один из миров. \»Возможно, кто-то, например гадкий карлик, клонировал меня, чтобы жениться на моём клоне, а меня убить, — размышляла она. Но, так как он занимался двумя опытами одновременно, мой клон и Пожиратель нашли друг друга и слились в одно целое идеальное оружие убийства! Но какая сейчас разница, главное, чтобы идея моей сестры сработала!\»
Взяв кинжал, она тихонько направилась в комнату своей сестры, да так, чтобы Даяна её не почуяла. Лея двигалась в параллельных мирах, где перспектива искажалась до неузнаваемости, где тени казались более живыми, чем люди. Она специально поселила сестру в этой комнате. И смогла подойти к ней сзади. На мгновенье посмотрела на её беззащитную спину — служанка уже одурманила Даяну по приказу своей королевы. Она знала, что Даяна смотрит в пространство, но ничего не соображает, ничего не чувствует. Лея вонзила нож ей в спину. Схвати её за шкирки она забросила тело в специально оставленное чёрное зеркало, где, как она знала, точно не могло быть два входа. Этот мир должен был скоро погибнуть.
— Теперь ты не вернёшься! — со злобной радостью произнесла она. \»Если бы народ узнал, что это Даяна спасла их от Пожирателей, именно её бы избрали бы королевой!\», — оправдывала она свой поступок.
— Госпожа! — карлик в неимоверном волнении вошёл в комнату. — Все чёрные зеркала развешены вокруг Города. Правда, пришлось разобрать Храм Богини Совершенства, из-за длинных колон храма. Именно на верхушки этих колон и прикрепили чёрные зеркала. Дарин с тревогой посмотрел на свою королеву, зная, что она на самом деле чтит великую богиню и ожидая проявления гнева. Но Лея лишь рассеяно кивнула, метаясь из одного угла комнаты в другой, сжимая пальцы и дрожа, как в лихорадке. Безумный страх сиял в её тёмно-синих глазах.
— Если наш мир выживет, я лично пожертвую храму множество жителей, думаю, богиня нас простит, — ответила она ему, показав, что ещё не полностью утратила контроль над собой. — Кстати, я убила свою сестру, надеюсь, ты скажешь народу, что Даяна погибла из-за Пожирателей? Лея внимательно взглянула в его глаза.
— А вы сомневаетесь в моей верности, королева? — карлик был несколько обижен, но одновременно горд доверим королевы.
— Давай поднимемся на крышу, это самая высокая точка в нашем городе, — предложила Лея, быстро направляясь к выходу, — с неё мы сможем первыми увидеть исход борьбы. Дарин в который раз поразился мужественности королевы. Возможно, сам он скорее забился в какую-нибудь дыру, надеясь, что Пожиратели его не заметят. Конечно, умом он понимал, что Пожиратели замечают абсолютно ВСЁ. И съедают тоже абсолютно ВСЁ, но инстинкт выживание подсказывал спрятаться, а не бежать навстречу ужасной гибели. Но, увидев, с какой решительностью Лея прошла мимо казавшихся голых без чёрных зеркал стен, и ступила на ступеньки винтовой лестницы, пронизывающей дворец снизу доверху, он последовал за ней с видом смертника. Но Дарин не видел смысла в своей жизни, если бы он потерял свою королеву, поэтому решил либо умереть с Леей, либо выжить — тоже с ней. Её поступок, который мог бы испугать любого, то, что королева убила родную сестру, после того, как той удалось с неимоверными трудностями вернуться в этот мир ничуть не тревожил его. Так как все остальные люди, кроме королевы не имели для него никакого значения, так что совесть карлика была спокойна, как всегда.
Клубы тумана, которые скрывали потолок, мягко стелились пушистым ковром по лестнице. Ни Лея, ни Дарин не знали, зачем нужен этот туман и, привыкнув к нему за долгие годы, попросту не замечали его, воспринимая, просто как украшение. Странные боковые ответвления лестницы, безобразно искривлённые под самым необычным углом, чуть ли не штопором, также были для них привычны — входы в параллельные миры. Миры, расположенные так близко, что они пересекались во дворце.
На крыше было холодно, необычайно холодный ветер — предвестник прихода Пожирателей — полосовал лица и тела, как острие ножа. Лея увидела огромный круг из белых столбов, на верхушках которых отливали чернотой мрачные зеркала и ощутила невольную гордость за свой народ, успевший за столь краткое время построить защиту. Ветер трепал деревья, почти пригибая их к земле, небо стало чёрно-синим, как её глаза. Ни одного человека не было на улице.
— Может, нам стоит спрятаться в любом из параллельных миров? — спросила Дарин, зябко обхватив себя руками.
— Мы ещё успеем, я оставила в своих покоях ещё одно чёрное зеркало, по моим наблюдениям мир в нём недурён, конечно, в нём мы никогда не будет властелинами народа, но…если не останется выбора, спрячемся там, — сказала она, впиваясь взглядом в небо, откуда должна была лететь на них смерть. — Но тогда мы не сможем вернуться.
Наконец, после мучительного ожидания Лея увидела, как появились Пожиратели, страшные, словно ожившие скелеты каких-то невероятно огромных хищных птиц; они казались полупрозрачными, словно призраки. Их раскрытые клювы с острыми зубами и огромные когти заставили Лею вскрикнуть.
— Да, в этот раз они приняли именно такой облик, — сквозь зубы произнёс Дарин, обнимая прижавшуюся к нему королеву. — Но давай посмотрим, как подействуют на них зеркала!
— О, богиня! — в отчаянии воскликнула Лея, — их же нужно открыть! Я должна находиться возле них иначе…Она зарыдала, ещё сильнее прижимаясь к своему единственному другу.
— Помолись богине, думаю, она сможет открыть зеркала за тебя! — посоветовал он. Они оба горячо помолились богине Совершенства и…Через мгновение на своём огненном жеребце навстречу пожирателям двинулся силуэт богини с распущенными волосами и горящими огнём глазами. Лея, не смотря на восторг и страх, тесно сплетавшиеся в её душе, как живые змеи, подумала, какую выходы она сможет получить от появления богини. Несомненно, большинство горожан не удержались и стояли у окон, ожидая прибытия Пожирателей. Любопытство часто оказывалось сильнее страха смерти, это Лея поняла ещё давно, когда потягалась в коридорах дворца, побывала во многих параллельных мирах, где существовали бесконечные залы Дворца, копия реальных, но, без единого человека в них, без еды и питья. Вспомнила, как щекотал ноздри пыльный воздух, затхлый, как в подвале, но не сырой, просто безжизненный. Она вспомнила пыль, присыпавшую все стулья, столы, ковры. Пыль казалась недавно выпавшим снегом, и её маленькие следы были единственными в этих одиноких мирах. Лея вспомнила, что один из её предков попытался использовать параллельные миры дворца для склада ненужных вещей и хранения важной документации, но, миры оказались настолько длинными, почти бесконечными, что найти в них то, что когда-то положишь, оказалось нереальным. \»Быть может, именно в этих мирах отсиживались мои предки с предками моего народа? — промелькнула в её голове. Иначе никто не смог бы выжить после прибытия Пожирателей и даже не сохранилось бы про них сведений, а ведь королевская родовая ветка тянулась от начала и до конца, без прерывания!\»
Лея быстро пересказала карлику свои догадки.
— Но сейчас уже поздно спасать народ, давай спасаться самим! — воскликнул Дарин.
— Нет, — покачала головой Лея, — какая же я королева без народа? Ради своего трона я убила родную сестру и обрекал на странствия в чужих мирах остальных своих братьев и сестер. Я остаюсь! — решительно заявила она.
— Ну, и я тоже не покину вас! — заявил карлик. — Ибо для меня вы означаете даже больше, чем для вас ваш народ я люблю вас, моя королева! Дарин был рад, что наконец осмелился выразить вслух свои чувства.
Они с тревогой и надеждой смотрели в мрачное, словно предгрозовое небо. Богиня пролетела мимо чёрных зеркал, коснулась каждого своей эфемерной рукой, и исчезла. Входы в чужие миры раскрылись, как рты голодных младенцев. И Пожиратели бросились туда, где ощутили больше энергии. А входы в другие миры закрылись навсегда, поглотив Пожирателей.
…Королева всё-таки вышла замуж за своего верного карлика, заново отстроив храм богини Совершенства. Столбы остались врыты вокруг города, став священными реликвиями для будущих поколений. Несколько ночей Лея провела в горячих молитвах в храме и уродливый карлик превратился, благодаря милости Богини Совершенства, в высокого красавца. Правда, волосы у него так и остались навсегда рыжими, но Леи теперь этот цвет казался даже красивым, она сравнивала его с красными золотом волос богини. Все дети королевской династии рождались с наполовину чёрными и наполовину рыжими волосами, всё были жестокими, но беззаветно преданными своему миру и своему народу.
Часть 2. Дочь пламени.
Тёмное пламя
Снова ей снился один и то же сон.
Тёмная комната с серыми стенами, ни входа, ни выхода. А посредине, словно цветок, растёт и протягивает к ней свои лепестки, чёрное пламя. А она не отрываясь, зачарованная переливами его безжалостного огня, смотрит в его глубину. Она знала, это смерть. Понимала, даже когда просыпалась. Ей часто снились вещие сны, только надо было разгадать символику образов. Страх не переставал терзать её каждый раз, когда она смотрела в зловещую глубину чёрного пламени. Вокруг него — чёрные, покрытые копотью и пеплом стены. Словно она находиться вместе с пламенем в недостроенном, страшном доме где нет ни окон ни дверей. Только пламя.И, оно протягивало к ней свои лепестки-руки с жадностью.
Однажды ей приснился ещё более странный сон.
Будто она — младенец, истошно орущий в своей люльке. Но, никто не подходит к ней, несмотря на то, что она уже изнемогает от криков, извиваясь, как червяк на крючке.
Мария уже с детства знала многие вещи, недоступные большинству. Она искренне удивлялась, когда родители бледнели, слыша из уст дочери свои собственные мысли. Конечно, Маша не могла читать все мысли, особенно незнакомых ей людей, с которыми она не настроилась на одну волну. Иногда она видела картинки событий, которые ещё не произошли, но вскоре произойдут.
Иногда, такое же происходило во снах, но только в закодированном виде.
Этот сон испортил ей всё утро, которое должно было быть очень приятным — празднования собственного 22-х летия. Она накануне обзвонила всех своих друзей, пригласила, никто не отказался, все искренне её любили — настолько точно она угадывала их настроение и тут — Смерть.
Маша встала с кровати и поплелась в ванной. Замызганное зеркало продемонстрировало синяки под глазами, бледное лицо, запавшие глаза — словно она не спала дня три. Такие сны всегда истощали организм, потому что позволяли заглянуть в отдалённое будущее, за неделю или даже месяц вперёд. Однажды она увидела во сне, как хоронят её прабабушку, так этого ей пришлось ожидать целых шесть лет. Но всё-таки прабабушка умерла!
Надо догадаться, кто же настолько ненавидит её, что желает ей смерти? Застыв, Мария мысленно прикоснулась к мозгу родителей. Они ещё спали после трудной вчерашней ночи. Мать, даже во сне думала о готовке, отец переживал за их машину, которую чуть не ограбили недавно. Никто из них и не думал её ненавидеть. Ведь она была отличницей, неплохо зарабатывала на службе знакомств своей тёти, да и вообще, знала их настроение и не лезла в душу с расспросами. Действительно, зачем ей было лезть, когда она и так знала. Но Маша старалась не упоминать о своих способностях, иногда даже притворялась, что у неё уже не получается заниматься предвидением, что бы не надоедали с вопросами про своих любимых. Ну, или не ощущали себя подопытными кроликами. К тому же, Маша не могла слышать чужие мысли непрерывно. Только тогда, когда сосредотачивалась. Испуганные взгляды друзей, когда она задумывалась и глядела в одну точку, выдавал их опасения.
Стали бы они задумывать что-то против неё? Вряд ли. Она много раз им на практике доказывала свои возможности. Достаточно для того, что бы её уважали и опасались.
Но жгучая ненависть?
Маша старалась не злоупотреблять своим даром, что бы не остаться одной. К тому же, будучи, в сущности, неплохим человеком, Маша наоборот помогала всем, кому могла.
Значит, её убьём незнакомец.
Её смерть будет случайна и глупа.
Вытерев слёзы, Маша умылась. В шкафу висело сшитое ею заранее красивое платье, открывающее плечи и шею. Вздохнула, приложив его к себе, и глядя в зеркало. Она выглядела неплохо, а, представив себя с тщательно уложенной косметикой, знала, что будет выглядеть просто потрясающе. Спазм в горле чуть не задушил её. Ведь этот день должен был стать для нее необыкновенным. Её парень, Игорь, должен был решиться сделать ей, наконец, предложение. И не то, что она специально прочла его мысль, нет, он сам её обнадёжил.
\»Котик, — сказал он ей год назад. — Я понимаю, что давно должен был на тебе жениться. Но я должен найти работу. А ты знаешь, как нелегко это сделать сразу после института. Я буду нервным, раздражительным, от того. Что нам постоянно будет не хватать денег\».
Как раз пол года назад он нашёл хорошую работу на фирме, где стал прилично зарабатывать. От его мамы. Которая очень подружилась с её мамой. Она узнала, что Игорь уже купил стиральную машину, мебель и пылесос и поставил их в своей однокомнатной квартире, где Мария надеялась жить с ним.
…Накрывая на стол, Маша отвлеклась от своих страхов. К тому же, по своей давней привычке казаться оптимисткой, она внушила сама себе, что её сон означает совсем другое. Например…будущую свадьбу. Сама этого, не замечая, девушка улыбнулась, и, не убирая улыбки с лица, продолжала накрывать на стол.
Ближе к вечеру начали собираться гости. Её родители тактично уехали на дачу.
Первым, как они и надеялась, приехал её дорогой Игорь. Русоволосый, с букетом роз в руке и огромным кульком в другой. Он обнял её, она незаметно пощупала кулёк, пытаясь определить, что он её подарил. Прикосновение к влажному от растаявшего снега кульку показалось неожиданно острым, словно она трогала собственные нервы. Слёзы, непрошеные слёзы жалости к себе полились на его белую рубашку вместе с растёкшейся тушью.
— Извини — пробормотала она, думая, что уже точно запорола праздник, испортив его настроение.
— Ничего — он отстранил её немного от себя, внимательно смотря в льдисто-серые глаза.
— Что, снова плохие предсказания будущего? — немного с иронией произнес он. Когда-то Маша проговорилась любимому, про свои способности. Но, увидев его тоскующе-недоумённый взгляд, как у придурка, обнаружившего, к своему удивлению, что у женщин тоже есть мозги, замолчала, переведя всё в шутку. Иногда женщине даже полезно изобразить жизнерадостную дурочку и целый час после вырвавшегося признания Маша щебетала о всяких пустяках, что бы сгладить неприятное впечатление. Первое время Игорь смотрел на неё удивлённо. Затем всё-таки расслабился. Тогда. А сейчас снова смотрел не неё расстроено-недоумевающе. Между его бровей залегла складка. Игорь отложил в сторону подарок, сел на кресло, почти втащив её в комнату — она вырывалась, желая привести себя в порядок. Размазанная тушь растеклась по тщательно накрашенному лицу, будто чёрные слёзы. Однако. Увидев сосредоточенное выражение его лица, Маша поняла, что от объяснений не уйти. Боль и тошнота переплелись в сознании.
Да, ей было приятно, что ему так небезразлично её состояние — или же он искусно притворялся, что бы оно не считала себя брошенной и не устраивала сцен. В любом случае успокоить его и себя она не могла. Что она ему скажет? Что ей приснилось тёмное пламя, которое является вестником её скорой смерти? Игорь рассердиться, подумав, что она издевается над ним. Или, что ещё хуже, не доверяет. А Мария помнила, что, всегда уверенный в себе парень становился беспомощным, хнычущим ребёнком, когда ему казалось, что Маша отдаляется от него. Мария думала, что, наверное, кто-то когда-то очень давно причинил ему боль, оттолкнув его чувства. Возможно, он уже и не помнит этого, но комплекс остался, как рефлекс на определённые слова и действия.
К тому же объяснения, даже простая ложь, что бы отвязаться, причинила бы ей ещё более сильно страдание.
— Я вижу, тебя что-то тревожит — начал он, нервно сжимая руки. — Ты не беременна?
— Нет — резко ответила она, ощущая себя униженной. Неужели он думает, что, не дождавшись в прошлом году его предложения, она специально залетит от него, или выдумает, что залетела?
Что бы успокоиться, Маша попыталась успокоить себя рассуждениями, что его вопрос обычная боязнь самостоятельного человека, который боится быть связанным против воли. Умом она понимала его, но сердце всё равно болело.
— Извини, тебя что-то мучает? — спросил он мягче, беря её за руки.
А ей было так больно, что она не могла, хотела говорить, боясь разрыдаться, а плакать нельзя — скоро придут остальные гости. Правда, она специально пригласила их на час позже, что бы Игорь успел сделать ей предложение. Неожиданная мысль кольнула в сердце: \»Никакого предложения не будет!\» Недаром Игорь выглядел смущённым, а кулёк с подарком был таким тяжёлым. Явно прощальные дары. Откупление. Маша почему-то задумалась о том, что же в этом кульке? Французские духи? Красивое бельё? Деньги?
Какую цену заплатит за три года встреч?
Вдруг зазвонил звонок, нетерпеливая подружка пришла раньше всех.
С облегчением Маша убрала руки из его рук, и пошла к двери.
Уже почти все пришли, Аня открыла им двери, в этом подруга была незаменима. Открыв и приняв подарок, прошла в ванну. Аня никогда не задавала лишних вопросов, наверное, боялась слишком правдивых ответов. Она была оптимисткой и не хотела выбрасывать розовые очки. Поэтому с ней так приятно веселиться и так неприятно откровенничать.
Тщательно умывшись и наложив лёгкий макияж, Маша вышла к гостям, в уме проигрывая приятные слова и улыбки. Привычно настроившись на их мысли, отметила, что настроение у всех терпимое, некоторые уже навеселе и хотят \»догнаться\», у кого-то свои проблемы, тщательно спрятанные за улыбку. И все ожидают её, что бы начать \»обжираловку\» и \»обпиваловку.\» Один только Игорь взволнован. Кажется, он действительно о ней беспокоился, хоть действительно хотел отложить их женитьбу ещё на год. Ощутив облегчение, Маша нашла в себе силы выйти к гостям и сделать вид, что у неё всё хорошо.
Игорь сидел на диване, отчаянно пытаясь развеселить гостей. Впрочем, они его не слушали, занятые разговором и знакомством друг с другом. Как всегда, между отдельными парочками наклёвывался лёгкий флирт. Маша позавидовала обстановке непринуждённого веселья. Как всегда, когда на душе у неё было особенно тяжело, лёгкое настроение других, заставляло её чувствовать себя неполноценной.
Однако, сев рядом с Игорем, который слегка сжал её руку, Маша попыталась притвориться весёлой.
Обычный налёт печали в каком бы она на самом дела не была настроении, позволил с лёгкостью провести всех. Игорь, устав ей сопереживать, тоже легко клюнул на эту удочку. Все начали пить, и есть, говоря тосты, так или иначе намекающие на их отношения.
Маша невольно краснела, не зная, куда девать глаза. Всем сердцем она ощущала, что намёки на их скорое замужество заставляют Игоря чувствовать себя неловко. Она читала его мысли, он думал о том, что его пытаются вынудить жениться на Марии. Возможно, даже, это она сама подговорила друзей делать неприличные намёки.
Не выдержав его укоров, хотя бы просто мысленных, Маша встала, взяв в руки бокал.
— Дорогие мои друзья! — начала она достаточно искренне. Почувствовав это, все пристально смотрели на неё, ожидая чего-то необычного. — Я просто хочу сказать вам спасибо, за то, что пришли сегодня, за то, что, несмотря на то, что я сильно отличаюсь от многих людей, вы не призрели меня и всегда старались понять.…Надеюсь, что бы не произошло вы всегда будете помнить меня.
Об Игоре не было сказано не слова. До друзей наконец-то дошло, что она просто не хочет затрагивать эту тему. Замолчали и она, но ненадолго. Флиртующие парочки снова принялись за ухаживания.
Игорь шепнул ей на ухо, что хочет поговорить с ней. Маша почти забылась в алкогольном опьянении, устремив глаза в пустоту, она погрузилась в отупляющую дремоту. Наблюдая как гаснут блики уходящего солнца на хрустальных бокалах, девушка почему-то успокаивалась. Нервное напряжение, сжимающее её в тисках, постепенно ослабло. Ей не хотелось верить в свою близкую смерть. Маша пыталась придумать причину, по которой ей приснился это ужасный сон.
Возможно, чёрное пламя, это символ безысходности?
Ведь она не доучилась в институте, не выдержав мыслей учителей — грязных, гадких, подлых. Мать и отец. Что ж. Они почти не помогают ей, наверное, считая, что если она немного зарабатывает, то может обеспечить себя самостоятельно. Маше стыдно было признаваться родителям, которые и так платили за квартиру львиную часть своего заработка, что у неё иногда не было хлеба. Питались они тоже раздельно.
Недовольно взглянув на парня, Маша всё же нехотя пошла за ним.
Она так устала, что готова была даже отказаться от него, лишь бы он оставил её в покое. Позволил ей не думать о Чёрном пламени, неумолимо приближающемуся к ней.
— Ты очень странно себя ведёшь. Сегодня же твой день рождения — сказал он, глядя ей в глаза. Я хочу знать, это из-за меня?
— Я утомляю тебя? Извини — ответила Маша, устало, глядя на него.
— Что с тобой? Он сжал ей ладони.
— Если это из-за женитьбы…
— Нет — резко ответила она. Ты боишься, что я хочу тебя вынудить. Но у меня совсем не это на уме!
— Откуда ты можешь знать, о чём я думаю, я вовсе не трус!
— Нет. Ты трус. Разве ты не знал, что я умею читать мысли? Даже не мысли, а скорее чувства и намерения людей?
— Ну, я что-то слышал. От наших общих друзей. Но думаю, что всё это просто игры и внушение.
— Да ну? — Маша пристально посмотрела на него, ощутив страх. Да, он боялся, что она действительно может читать мысли.
— Тогда я скажу тебе, о чём ты думаешь. Ты боишься, что я забеременею от тебя и заставлю тебя женится. Ещё ты думаешь, что я слишком красива, что бы встречаться только с тобой одним. Мда.…И ещё.…У тебя есть рыжеволосая любовница, твоя длинноногая секретарша.
Побледнев, Игорь ухватился за ручку двери, что бы не упасть.
Маша не первый раз видела состояние людей после её откровений. Ей стало его даже жалко. Неудержимо захотелось протянуть руку и погладить его по бледной щеке. Однако Мария с грустью поняла, что теперь он отдалился от неё навсегда. Он считает её чудовищем. Выродком. Осознавать это было больно, но она не могла порвать узы, соединяющие из что бы не читать его мысли. Не мысли, чувства — поправила себя Маша. Сами мысли — то есть неудержимый поток информации в мозгу, она не могла читать, иначе, давно б уже сошла с ума. Только напрягаясь — точнее она не смогла бы описать этого чувства, иногда напоминающее ей вдохновение — она могла вживаться в другого человека, так, что его мысли становились её мыслями.
— А теперь — оставь меня, — проговорив это, Маша ушла обратно к гостям.
Через некоторое время, отнюдь не удивившись этому, она услышала звук хлопающей входной двери. Игорь ушел. Несмотря на скорбь, Мария ощутила облегчение.
Снова сев за стол она посмотрела на гостей. Некоторые глазели на неё с опаской, другие — с откровенным, непристойным любопытством, как на голые тела в бане. Жуя, глотая, отпивая жадными глотками дармовую выпивку, она все пялились на неё, как будто она стояла на сцене в театре и должна была отколоть страшно смешной или ужасно неприличный номер. Широко открытые красные рты девушек, распахнутые блеклые глаза парней, остекленевших от выпитого, показались ей самым отвратным зрелищем, которое она когда-либо видела.
Неожиданно для самой себя она ударила кулаком по столу. Так, что несколько бокалов покачнулись и разбились.
— Идите все к дьяволу — заорала Мария. Вы, трусы, идиоты, скоты!
Девушка ощущала такое омерзение, что больше не могла выносить пытку находиться рядом с ними в одном помещении.
Она опять чувствовала их мысли.
Эти сволочи жалели её!
Они, неполноценные создания с убогими мыслишками смели жалеть её!
Думают, если её бросил парень, то её жизнь закончена!
Можно подумать, что смысл жизни любой девушки это замужество!
Пока мысли вяло текли в голове, её тело действовало сама собой.
Оно схватило стол и бросило на пол.
Весело брызнули осколки.
Недоеденные салаты перемещались в кучи, напоминающие блевотину.
Перепуганные гости вскочили со стульев и сбились в кучку около стены.
Почти как во сне Маша изучала их перекошенные, уродливые лица, выпученные глаза.
Бешеная ярость, накопленная годами, требовала разрушений.
Маша начала крушить мебель.
Стенной шкаф полетел на пол, задев кого-то из гостей.
Ей чудилось, что посреди комнаты странным цветком расцветает ЧЕРНОЕ ПЛАМЯ.
Адское пламя, требующее кровавых жертв.
Ждущее в каком-то параллельном пространстве много веков, пока она, Мария, не сумела разбудить его от сна.
Пламя тянулось к ней, как ребёнок к матери.
Маша протянула к нему руки. Ей показалось. Что в её одиночестве, следствии её уникальности, непохожести не других, Тёмное пламя единственное близкое ей существо.
Она не заметила, как пламя поглотило её. Переделало.
Она превратилась во внутренность мясорубки с острыми ножами.
Она вертелась, на ходу разрезая всё вокруг.
Превратив гостей в фарш.
Очень аппетитный фарш!
Часть 3. Пленник Тёмного пламени
Он специально купил этот дом, потому что он находился поодаль от других особняков в этом квартале. После семейной трагедии, когда его портреты красовались на первых полосах известных газет, ему хотелось тишины и покоя. После долгих дней, проведённых в тюрьме, настойчивых вопросов дегенеративных ублюдков-журналистов, больше всего ему хотелось избегать нескромного любопытства соседей, многие из которых наверняка узнали его по газетным фотографиям.
Воспоминания и так преследовали его, каждую ночь он проспался от собственных криков. Не хватало ещё что бы их услышали соседи. Тогда б они точно приняли его за маньяка-убийцу, по судебной ошибке выпушенного на волю.
Думая об этом, Джордан с силой вогнал лопату в землю и начал яростно копать, словно это помогало ему забыться. Остановился он лишь тогда, когда пот начал стекать у него по лицу, и по телу разлилась противная влажность. Посмотрев в чёрную глубь ямы, он подумал, что её хватит не только для дерева, а и для человека. Мужчина осознавал, что мысли о злобных соседях ему даже приятны. Они отвлекали от страшных воспоминаний. К тому же, несмотря на свои недостатки, соседи являлись обычными людьми; это его успокаивало.
Недавно три соседки — растолстевшие от булочек с вареньем клуши, принесли ему торт. Разумеется, Джордан принял его, хоть тошнота подкралась к самому горлу от вида стекающего по краям крема, и, к их разочарованию, он не пустил их дальше порога. Путь сплетничают о нём сколько угодно в своих женских компаниях. Главное, что бы его оставили в покое. И он мог думать про Марию.
С щемящей тоской в сердце парень побрёл домой. В комнате было неубрано, всё валялось, как попало. Мебель хранила следы приступов ярости хозяина: разбитая посуда, зеркала, окна у шкафчиков. Пнув ногой книгу, Джордан сжал кулаки. Страх и ярость переполняли его. Ведь он не смог спасти свою семью, потому что испугался. Хотя…Здравый смысл твердил ему…Что бы он мог для них сделать? Тоже погибнуть?
Собственно говоря, следователи не смогли осудить его по той простой причине, что сами не могла понять, КАКИМ ОБРАЗОМ МОЖНО СОВЕРШИТЬ ТАКОЕ. У них были такие несчастные лица, что Джордан подумывал, рассказать им как на самом деле погибла его семья, но, он боялся, что его никогда не отпустят, а засадят в дурдом. Именно благодаря невероятному способу убийства журналисты и заинтересовались им, как кинозвездой или миллиардером.
Но он просто не мог рассказать им об этом, во-первых, потому что пришлось бы вспомнить всё до мельчайших подробностей, а это было выше его сил; во-вторых — ему всё равно бы никто не поверил.
От постоянной депрессии последнего года у него было своё средство: схватив стакан, парень дрожащей рукой налил в него чистого виски, добавив гору льда из морозилки. Иногда ему хотелось бы стать таки же бесчувственным как лёд. Ничего не чувствовать. Умереть.
Выпив почти всю бутылку, Джордан улёгся прямо на пол. Начался привычный истерический припадок: его тело покрылось холодным потом, судороги заставляли его нелепо корчиться. Алкоголь вместо успокоения вызвал из подсознания ужасные воспоминания убийства. Память начала раскручивать ленту воспоминаний в обратном порядке, как страшное кино.
***
Он ясно представил себе Марию Розумовскую, такой, какая она предстала перед ним впервые.
Как раз был последний год учёбы в колледже. Большинство его друзей были озабочены последними экзаменами, а не любовными похождениями. В его же олове гулял ветер, оценки казались чем-то обыденным, и не столь важным, как это представлялось родителям. Поэтому, вероятно, он сразу приметил красивую девушку, что-то рисовавшую на стене в школьном дворе.
В тот момент, когда он на неё взглянул, она отвернулась от своего рисунка и смотрела вдаль. Её взгляд — одновременно пустой, словно она не думала ни о чём, и печальный, словно она что-то потеряла, и никак не могла найти. Чем-то взгляд её чёрно-синих глаз напомнил ему глаза волка, сидящего в клетке. Тот же голод по жестокостям, по убийствам. Голод и тоска. Желание завыть на луну.
Однако Джордан умел выбрасывать из своей головы тяжёлые или неприятные мысли. Тогда он ещё был оптимистом.
Подойдя к девушке, одетой в синие джинсы и белую мужскую рубашку, старательно рисовавшую гроб с лежащим в нём скелетом, Джордан произнёс: \»- Ты, наверное, сатанистка? Сходишь с ума по тяжёлому року, читаешь \» Эдгара По\»?\»
Её ответный взгляд вызвал у него странную ассоциацию: будто с него содрали мясо и рассматривают обнажённые кости.
— Ты задаёшь неправильные вопросы, — наконец ответила она, оскалив зубки в усмешке, — я — вовсе не то, что ты видишь. Даже если я скажу, кто я такая, ты всё равно не поймёшь этого. Потому что я сама не понимаю… Девушка тяжело вздохнула.
— Хорошо, давай сходим куда-нибудь, возможно, тогда я смогу узнать тебя получше? — спросил он, даже не ожидая согласия.
— Договорились — девушка улыбнулась. — На самом деле мне давно надоело одиночество. В вашей стране все давно привыкли к одиночеству. А я нет. Раньше у меня было много друзей…
…Их отношения была самыми романтическими в мире. Нежные слова, ласковые объятия. И тайна — какая-то недоговоренность. Мария замыкалась в себе, когда он пытался расспросить её про семью.
— Я от них ушла и точка! — крикнула она однажды, когда он настаивал. — Я их бросила, и больше никогда не хочу о них вспоминать!
…Предпоследний вечер их прекрасного романа впечатался в его память.
Они пили старое вино цвета крови на террасе кафе возле океана. Ветер трепал чёрные волосы Марии, укладывая их каждый раз по-своему. Ему её волосы напоминали волны, с которыми ветер играл, как хотел, подчиняя их своим безумным капризам, то разглаживая их, то взбивая.
Мария упорно молчала, неторопливо попивая вино. Тогда ему казалось, что она думает о нём. Теперь же Джордан был не так в этом уверен. Его мучил вопрос, знала ли Мария, что она собиралась совершить… потом. С самого ли начала их знакомства она хотела убить его семью? Странные слова Марии, произнесённые в тот вечер после долгого молчание вновь зазвучали в его мозгу, словно драматический шёпот: \»- Да, иногда я думаю о людях. Но не так, как раньше. С другими интересами: гастрономическими. Когда голодна.
После этих странный слов она засмеялась, откинув голову. несомненно, в тот миг она предупреждала его. Но разве он мог догадаться? Он не думал ни о чём в те счастливые мгновенья, он просто смотрел в её бездонные глаза и был счастлив.
…Это был последний счастливый день в его жизни.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
Жизнь — смертью.
…- Вы думаете, вашу семью убила та девушка? Мария Розумовская? — он снова услышал скептический голос следователя.
— Она…или то создание, в которое она превратилась, — отвечал он дрожащим голосом, сжимая руки в кулаки, что бы не заорать от страха.
— Итак, вы утверждаете, что были свидетелем убийства вашей семьи?
— Я не знаю, то, что я видел, но могло произойти в реальности… Значит, я сошёл с ума…
— Да, но мы действительно нашли вашу семью в том состоянии, которое вы так красноречиво описали… Но, девушки по имени Мария Розумовская мы не нашли.
…Это был выпускной вечер. Он и его семья в холле нетерпеливо ожидали Марию. Семья: младший брат, делающий непристойные жесты руками, когда родители отворачивались, мать и отец, знавшие, что он любит Марию и хочет в этот торжественный день сделать ей предложение. Они считали, что он слишком молод для женитьбы и были полны решимости заставить их немного подождать.
Все изнывали от любопытства.
— Ты хорошо подумал? — беспокойно спрашивала мама, русоволосая, ещё красивая женщина. — Ты же её почти не знаешь. Да и мы с ней незнакомы. Она — русская! А ты — слишком молод.
— Вот и познакомитесь, — шутливо приговаривал он, поправляя манжеты своего костюма. — Она немного странная, но очень красива и умна; Мария должна вам понравиться. Она украинка, а в этой стране водятся самые красивые девушки в мире. И самые умные!
Действительно, когда его девушка вошла в дом, в почти прозрачном синеватом платье, с брильянтовыми украшениями, она всех поразила.
Потом…Дельнейшее он помнил смутно.
Мария исчезла. Просто пропала. На её месте очутился серебряный вихрь.
Словно внутренность мясорубки, двигающаяся со скоростью мотора машины.
Лезвия разрезали его семью на мелкие кусочки, разбросав их по комнате.
\» — Есть пища и повара, — как-то сказала ему Мария. — Кого-то едят, а кто-то готовит\».
Она нарезала его родителей и брата на фарш.
А он.… Как десерт был отложен на потом.
Сколько ж ему осталось?
Десерт, как правило, могут отложить, но ненадолго.