Страсть к горячему шоколаду. Со сливками.

Я стараюсь не думать об этом, но мысли сами лезут ко мне в голову. Я вспоминаю то, что было, достаю из уголков памяти то, что забыла в состоянии алкогольного опьянения. Если честно, вспоминается не все. Помню только то, что он потрясающе целуется… и кусается… и ласкает… Черт! Он похож на горячий шоколад: сладкий, терпкий, обволакивающий со всех сторон, но после него на губах остается горький привкус… Так приятно мне не было никогда, хотя, надо сказать, что алкоголь убивает во мне всякие эротические ощущения. Я понравилась ему с самого начала. С того самого момента, как он вошел к нам в дом, но он и представить не мог, то я смогу быть такой. Впрочем, я и сама с трудом себя такой представляю. Так вот… если бы это не произошло тогда, все равно все бы произошло, но гораздо позже, потому что нас потянуло друг к другу. Я не льщу себя надеждой на большую и чистую любовь с его стороны (то есть, я что есть силы гоню эту мысль от себя из страха, что сама влюблюсь, а этого делать категорически нельзя). Я знаю, что во мне его привлекает только мое тело. Он – эстет, и его восхищает моя фигура и, думаю, мое «умение преподнести себя», как он это назвал. Да уж, я себя ему преподнесла на блюдечке с голубой каёмочкой. Не знаю, как он теперь будет ко мне относиться… Как хочется сказать, что наплевать мне на это, но это не так! Да, я хочу закончить то, что мы начали. Я хочу безумную ночь любви, то есть, простите, секса, тем более, что он замечательный любовник, я это чувствую, но сильно мое воспитание «тургеневской девушки». Не могу я просто так отдаваться человеку, во мне живет чисто русский вопрос: дорогой, а будешь ли ты меня уважать после этой самой бурной ночи? Впрочем, сама понимаю, что ни о каком уважении после того, как я себя вела, и речи быть не может… Главное, не перестать уважать самое себя, а я, кажется, к этому близка.
Я поражаюсь этому человеку, его наглости. Он, как ни в чем ни бывало, расставшись со своей девушкой, просится к нам пожить на неделю. И я соглашаюсь. Вчера он пришел первый раз, вечером, поздно. Меня трясло, как от лютого мороза, но я знаю – это была дрожь от желания.
Мое тело не хочет понимать, что этот человек мне чужой, и я не могу почувствовать снова его ласку и его поцелуй. Не могу, но хочу со страшной силой. Я даже заснуть не смогла, зная, что там за дверью спит он. Мы долго сидели с ним на кухне, одни. Разговора особого не получалось. Он хотел вытянуть меня на откровенный разговор. Хотел, чтобы я опять начала говорить о себе. Но я была слишком испуганна. Я боялась самое себя, я боялась его, я боялась того, что он может сказать, я боялась того, о чем он мог промолчать и никогда не сказать мне. Это ужасно чувствовать себя зверем, загнанным в ловушку. Я сама себя туда загнала. Ведь могла бы и не соглашаться на его присутствие в своем доме, но я этого не сделала. Я согласилась и, мало того, я боялась, что он передумает и не придет. Я и сейчас боюсь этого, хотя такая ситуация более, чем ненормальна. Я уйду из этого дома. Уйду, но куда? Я смогу это сделать только в июле этого года, но до этого времени много чего может поменяться. Я опять свыкнусь, опять погружусь в болото. Но раньше я не смогу сделать этого. Останусь без гроша в кармане на улице. Это бесчеловечно думать в такой ситуации о материальной стороне, но без нее нет жизни. Я не знаю, как я скажу о своем решении. Я даже не представляю себе всего этого. Но продолжать так нельзя. Не из-за него, моего соблазнителя. Он – повод, он – последняя капля, он – зеркало, показавшее мне мою уставшую от такой жизни душу. Я рискую остаться одна. Я рискую остаться одна на всю жизнь (хотя в это я и не верю, слишком, наверное, страшно звучит). Я рискую всем, рискую даже пожалеть, но мне нужно что-то поменять. Если раньше ласки мне доставляли хоть какое-то удовольствие, то теперь я даже боюсь думать о том, что однажды мне все-таки придется заняться любовью с ним. Идеальный муж. Идеальный, скорее всего, отец, но я встретила тебя слишком рано. Я боюсь, что оставшись с тобой, я превращусь в злобную, неудовлетворенную стерву. И испорчу жизнь не только себе, но и тебе. Я слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы так поступить. Мне будет больно. Мне будет одиноко и холодно. У меня не будет тех благ, что даешь мне ты, и я не знаю, как я буду без этого жить. Но слишком страшно все время лгать. Страшно и сложно.
Ночь. Нас двое, и мы на грани. Ещё на том лезвии бритвы, с которого можно всегда соскользнуть. Или кажется, что можно. Мы просто смотрим фильм о любви, о взаимоотношениях, и меня трясет от того, что он сидит рядом. Мне хочется стать героиней этого фильма и так же, как и она без стеснения его поцеловать. Я сижу и боюсь, что мое дыхание, мои движения выдадут меня, и от этого чувствую себя ещё более неловко. Мне неудобно так сидеть, и я чувствую, что с ним происходит то же самое. Ставим следующий диск. Комедия. Тоже о любви. Тоже о взаимоотношениях. Он кладет мою голову себе на плечо, а руку мою берет в свои ладони. Мое дыхание останавливается, а сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Что ты делаешь со мной?! Мы просто смотрим фильм. Мы ничего не делаем, но наши руки, как двое любовников в темноте ласкают друг друга. Касание пальцев, легкое движение вверх и вниз, сжатые ладони. Я почти не понимаю, что происходит на экране, но мне все ещё удается смеяться там, где это нужно. Как жаль, что этот фильм идет всего полтора часа. Как жаль, что уже пора идти спать. Как жаль, размыкать руки и убирать голову с его плеча. Как можно спать, зная, что за дверью не спит он. Завтрашнее утро приходит не скоро, потому что сон, такой беспокойный и прерывистый не дает мне покоя ночью. Но оно все же наступает, и мы завтракаем вместе, пытаясь говорить о чем-то, пытаемся скрыть то, что мы чувствуем за словами, которые не значат ровным счетом ничего. У Мариаса есть слова, что ухаживания всегда выглядят пошло со стороны, потому что это всего лишь попытка прикрыть инстинкт. Мы всеми силами пытаемся скрыть его от себя же самих и от окружающих нас людей. Я – из боязни сделать больно человеку, живущему рядом со мной, человеку, от которого я ничего кроме добра не видела. Я не люблю его, но уважаю всей душой. Да и есть ли она, эта самая любовь? Он скрывает свое отношение ко мне по причине мне неизвестной. Я не думаю, что за этим скрывается стыд за то, что он соблазняет почти жену своего друга. Просто так получается, да и зачем показывать всем, что творится на душе?
За завтраком я узнаю, что мне предстоит остаться одной на весь день. Мне грустно и обидно. Вчера был день святого валентина. Вчера была суббота, промелькнувшая без событий. Я даже цветы в этот день подарила сама себе. Если бы не предыдущая ночь, когда мы ездили играть в бильярд, и он объяснял мне правила игры, то стоило бы просто впасть в депрессию. После того, как мне объявили о том, что все уезжают, я снова была близка к этому, но он не хотел такого поворота событий. Он не хотел сегодня расставаться со мной. Я еду с ними. Ещё не знаю куда. Просто еду, чтобы прокатиться, чтобы потерять время, чтобы провести его с ним. Место назначения поездки находится уже через десять минут – мы попадаем в аварию. Разбитая фара, милиция, оформление протокола. По его просьбе я везде езжу с ним. Жду сначала в машине, потом в кафе. Время летит быстро, его никто не задерживает, все оформляется за пятнадцать минут, и мы уже дома. Мне страшно быть с ним одной. Мы почти не говорим – нам не хватает на это дыхания, и мысли наши заняты друг другом, а как можно выразить в словах безумное желание обладать? Такое запретное, такое притягательное желание прикасаться к телу, сжимать его в объятьях? Есть выход, который мы нашли вчера – мы опять ставим диск с фильмом. Это опять глупая комедия, но теперь уже нет третьего в этой квартире, и я кладу голову ему на грудь, а он нежно перебирает мои волосы. Я, набравшись смелости, глажу его руку. Мы делаем вид, что заинтересованы тем, что происходит на экране. Как сильно желание коснуться его губами! Едва досмотрев этот диск, мы ставим другой. Сумерки превращают нас в теней, и все, что происходит потом кажется мне нереальным. Массаж. Предлог для прикосновений. Предлог, чтобы ласкать всю меня. Всего лишь предлог, за который я радостно хватаюсь. Но я не знала, на что обрекла себя! Это пытка, знать, что эти прикосновения не будут иметь своего такого логичного продолжения. Пытка знать, что сейчас сюда может прийти другой, имеющий больше прав на меня, чем тот, кого так хочет сейчас мое тело. Нежная пытка, и я прерываю ее. Тем более я все ещё не знаю, как он относится ко мне. Что, если он и не хочет вовсе? Не соблазнить, закончить свое соблазнение.
День заканчивается мирным просмотром фильма. Все вместе мы сидим перед экраном, и я не могу взять его руку, или положить свою голову ему на плечо. Я не могу прикоснуться к нему так, как мне этого хочется, но наши ноги скрыты за креслом и его ступня поглаживает мою. Сидеть так долго невозможно, и даже эта ласка обрывается. Пора спать. Я предлагаю посмотреть ещё фильм, но все отказываются. Им завтра на работу, им завтра рано вставать, но я не смогу уснуть. Я знаю это, и я иду читать на кухню, смутно надеясь, что он тоже не сможет сомкнуть глаз. Это просто надежда, желание, такое зыбкое и нереальное, что я даже и не представляю, что же должно произойти, если оно станет реальностью. Сон уже начинает одолевать меня, и я тихонько пробираюсь в спальню. Мне нужно обогнуть диван, на котором спит он. Я уже почти сделала это, но в последний момент он резко поднимается и пугает меня. Это невинная шутка, но у меня подкашиваются ноги, и я сажусь на край дивана. Желание огромной волной накрывает нас, и мы уже почти не осознаем своих действий. Я ложусь рядом, прижавшись к его такому горячему телу. Я ощущаю его. Ощущаю его губы на своей коже, его руки, пытающиеся заглушить страсть, но распаляющие ее ещё больше. Он с силой прижимает меня к себе. Как меня тянет к тебе! Как сильно мое желание обладать тобой! Как трудно мне сдерживать себя! Как я боюсь себя! Как я боюсь тебя! Как я хочу тебя! Холодный душ? Не поможет, и мы, наспех одевшись, едем в морозную ночь. Едем по дороге, бесцельно, безнадежно пытаясь заглушить собственные чувства. Я ошибалась. Мы едем в определенное место. Мы едем смотреть на самолеты. Смотреть на небо. Идет снег, и заревом горит вдали город. Мы останавливаемся там, откуда видны белые крылья, вызывающие ностальгию по несбыточной мечте бросить все и улететь далеко отсюда, от этой жизни, от самих себя. Прогулка по снегу, ближе к самолетам и пора ехать куда-нибудь дальше, но машина отказывается это делать. Мы заехали в слишком большой сугроб, и ей не одолеть его. Мы пытаемся вытащить ее всеми способами. Холодный воздух и физические упражнения. Не помогают даже они. Мы не можем справиться ни с машиной, ни с собой. Последнее средство – друг, который приедет и вытянет нас отсюда. Друг не спит, хотя уже 3 часа ночи, и обещает быть через 40 минут. Долгих 40 минут одиночества в машине, где не найти никакого занятия, чтобы отвлечься друг от друга. Мы садимся на заднее сидение и никакие рамки в мире, никакие законы или каноны воспитания и морали не могут удержать нас. Я теряю рассудок. Я теряю разум. Я теряю остатки одежды на себе. Машина, казавшаяся такой большой, теперь мала для нас. Я ничего не понимаю в том, что происходит, мне просто хочется плакать от наслаждения. Я обнимаю его, я растворяюсь в нем, меня не волнует ничего в этом мире. Я ничего не вижу, я даже не ощущаю его ласк, я просто стала одним целым с ним. Я только слышу свое имя, которое он шепчет: Катя, Катенька, Катюша… Девочка моя… Котенок… Я умираю и возрождаюсь, я теряю себя и снова нахожу. Я все ещё на заднем сидении машины, которая застряла в сугробе, и со мной все ещё такой малознакомый, такой непонятный мне, такой чужой и такой близкий мне мужчина. Я не понимаю его отношения ко мне. Его первые слова – не занимайся самоедством, ты не из тех, кто жалеет о содеянном, просто живи. Я даже не знаю, продолжатся ли наши отношения после этого. Будем ли мы опять так растворяться друг в друге или сделаем вид, что ничего не было, и мы просто знакомые, волей случая сведенные вместе. Нас вытянули из сугроба, мы приехали домой в пять утра, чего, кажется, так никто и не заметил. Мы долго сидели на кухне и просто смеялись. Смеялись над тем, что произошло, смеялись друг над другом и над этой жизнью. Я смеялась вполне искренне… я смеялась, чтобы заглушить муки совести и страх. Я смеялась, чтобы сохранить самоуважение и не перестать верить в то, что бывает на свете все-таки она – настоящая, верная, вечная. Я смеялась, чтобы оправдать себя, чтобы поверить, что так было необходимо, что так было предначертано судьбой.
Он все ещё живет в этом доме. Его вещи разбросаны по всей квартире. Его компьютеры стоят везде, где можно что-то поставить. Я ощущаю его присутствие здесь даже тогда, когда он в отъезде. Наши отношения продолжаются, хотя в них все ещё живет неопределенность и невысказанность. Он все ещё чужой мне человек, непонятный мне человек. Я не люблю его. Я не могу любить его, это было бы безумием и бессмыслицей, но и просто относиться к тому, что происходит, я не могу. Я хотела иметь ни к чему не обязывающие отношения, я думала, что я нашла их, но это не так.
Осознать в себе. Открыть в себе. Открыться на встречу. Он – не из тех, кто влюбляется, он – из тех, кто коллекционирует женщин. Гипнотизер, считающий, что от его взгляда все должны падать. Ты действуешь на меня, как удав на кролика. Кролик. Он пробует это имя на вкус. Кролик. Нет, кошка. Он – мартовский кот, а я кошка, которая тает от его ласк. Тает под его руками, тает от одного его взгляда. Почему удав? Что я заставляю тебя делать? В том-то и дело, что ничего! Я все делаю сама. Как сомнамбула, как лунатик, я иду к тебе на встречу, я отдаю тебе себя. Я верила в то, что секс – это физическое выражение любви, а потом я встретила тебя. И что? Но ведь то, что происходит между нами нельзя назвать любовью. Разве ты любишь меня? Его ещё минуту назад открытый взгляд закрывается от меня. А ты меня? я прячу лицо у него на груди и шепчу: зачем тебе моя любовь? Если я влюблюсь в тебя, тебе же будет хуже. Он согласен с этим, он тоже так считает, потому что терпеть его долго невозможно. Тихонько замечаю, что и меня тоже. Мы проводим вместе несколько часов, несколько часов ласк и наслаждения, разговоров и узнавания. Он нежен, но он не хочет портить отношения между мной и все ещё его другом. О каких отношениях может идти речь? И как можно, не желая их портить, обнимать меня? Я не понимаю его. Я не понимаю себя. Я смотрю на то, что происходит со стороны и вижу, что эта ситуация из разряда грязных историй, но я не чувствую себя грязной! Я не чувствую стыда за то, что делаю. Я не знаю, заплатила ли я уже за это своими метаниями или мне ещё предстоит расплачиваться за содеянное. Главное, чтобы этой расплатой не стала любовь к тому, который не заслужил ее, к тому, которому она не нужна, которому не нужна я…
Я не люблю тебя! Я ревную тебя! Это просто инстинкт, реакция собственницы с болезненным самолюбием. Я искусала свои губы, пытаясь скрыть то, что бушует внутри меня. Я сижу в машине между двумя мужчинами, один из которых твой друг детства, другой – обладатель моего тела, а рядом с тобой, на том месте, где уже так привыкла быть я, другая. Она одна из многих, одна из тех, кто и не подозревает о существовании других. Мы едем в ночь, едем смотреть на военные корабли далеко за город. Мимо пролетают яркие пятна фонарей, мосты, дома. Черт побери! Мне нет дела ни до чего, кроме тебя! Я кусаю губу до крови. Хорошо, что в машине темно, и никто не может видеть меня и понять, что происходит со мной. Как ни странно, я могу не выдавать своих эмоций. Могу казаться, а не быть на самом деле. Когда-то мне казалось, что ты читаешь мои мысли и чувства, как в раскрытой книге, по моим взглядам, словам и жестам, но скоро я поняла, что это не так. Я для тебя загадка, и то, что я ощущаю для тебя так же непонятно, как мне непонятен ты сам. Я — головоломка, которую ты никогда не захочешь разгадать. Мы приехали к заливу. Снег, ночь и мороз. Огромные корабли кажутся нереальными, хотя даже их неповоротливые силуэты производят на меня устрашающее впечатление. Ты берешь под руку свою спутницу и тянешь с собой меня. Ты идешь между двумя женщинами, которыми, ты знаешь, ты сможешь обладать, когда тебе этого захочется. Я не могу понять тебя, но наверняка тебя распирает от гордости, что мы обе рядом. Мы, принадлежавшие тебе. Праздник удался? – спрашиваю я с плохо скрываемой иронией. Нас догоняют, и я иду вперед. Как мне хочется сейчас остаться одной! Оказаться на одном из этих кораблей, уплыть от тебя, от этой жизни! Позже, этим же вечером, я отомщу тебе и пройду, держа под руку тебя и своего спутника, но и ты не останешься в долгу: видимо и тебе праздник пришелся по вкусу?
Передо мной собор. Огромное и прекрасное творение человеческих рук, ставшее святым домом Господним. Прости меня, грешницу! Прости, что я так наслаждаюсь своей изменой! Что я так наслаждаюсь этой нелюбовью! Я пытаюсь одна уйти, как можно дальше, но ни на шаг от меня не отстает мой спутник. Он боится за меня, боится несуществующих опасностей. Он просто меня любит. Мы возвращаемся ко всем. Фотографируемся около памятника. Я держу тебя под руку, на секунду ощущаю твое тепло, ощущаю тебя. Ты общаешься со мной, как с другими. Я для тебя не чужая, но и не родная, не та, которую бы ты смог терпеть рядом с собой, оберегать от несуществующих опасностей, просто любить. Маленькое ночное приключение заканчивается. Я рада, что оно случилось. Я рада, что в моей жизни появился ты и сумел раскрасить ее, сумел наполнить ее такими маленькими событиями, которые так естественны для меня и так непонятны моему спутнику. Конечно, ты едешь ночевать к ней, и очень пугаешься, когда я беру телефонную трубку. Тебе немного не по себе от того, что ты сообщаешь мне о своем решение остаться у нее. В этот момент я ненавижу тебя! Мне хочется разбить телефон, закричать, расплакаться. Вместо всего этого я просто сажусь за стол и, обхватив голову руками, покачиваюсь на стуле. Ненавижу тебя! Мне противна мысль, что сейчас ты ласкаешь ее, как ещё недавно ласкал меня. Целуешь ее и не думаешь обо мне. Надо успокоиться, надо перестать ненавидеть, надо научиться терпеть, надо научиться на время вычеркивать тебя из своей жизни, забывать до следующей встречи. Я справляюсь с собой и уже утром, когда ты приезжаешь снова с ней, я не кусаю губы, не злюсь и не ненавижу. Я просто смеюсь над собой и тобой, улыбаюсь твоей девочке, тем более, что она действительно милый, хотя и совершенно глупый человек, болтаю с ней и с тобой о пустяках. День кончается, и я узнаю, что твое пребывание в моем доме закончилось. Ты уезжаешь. Твои вещи, твои компьютеры, твои диски и книги уже перенесены в машину. Мы остаемся одни. Поцелуй, легкое касание губ. Спасибо тебе за все. Я не прощаюсь. Я ещё вернусь. Куда ж ты денешься? Я улыбаюсь, но очень хочется расплакаться. Теплые объятья, я прячу лицо на твоей груди. Только не разревись, глупое созданье! Не смей показать ему, как ты слаба! Ты настойчиво несколько раз желаешь мне нескучной ночи. Ревнуешь? Не думаю. Я не могу даже представить, что ты испытывал когда-нибудь то, что испытала я прошлой ночью. Удачи! И я закрываю дверь. Одно желание – лечь на кровать и не шевелиться, не говорить, не думать. Зарыться, уйти на дно, забыться, убежать в небытие. Скрыться там, где реальность становится размытой, где нет мыслей, а, главное, нет чувств. Все это слишком большая роскошь, депрессивное состояние манит, но я не даю ему овладеть собой. Я брожу по квартире, придумываю себе множество дел. Я знаю, завтра я почувствую себя лучше, а послезавтра уже смогу не думать о тебе. Ты станешь нереальным, и все, что произошло со мной, станет похожим на мечту. Я забуду о тебе… до следующей встречи…
Как близка следующая встреча! Как мало времени ты дал мне, чтобы справится с собой! Или ты безотчетно почувствовал мое вчерашнее состояние и теперь пытаешься успокоить меня? Или себя? Ты забираешь меня из института на выставку телекоммуникаций, которыми я никогда не интересовалась и вряд ли заинтересуюсь в будущем. С нами мой спутник. Он не хотел, чтобы я ехала с вами, но ты настаиваешь, и я пропускаю лекцию, чтобы ещё раз побыть с тобой. Пусть это не свидание, но все же нам удалось провести несколько минут наедине. Я отношусь к тебе серьезно. Я не понимаю эту фразу, но и спрашивать о смысле, который ты в нее заложил, я не хочу. Все – ради тебя! Хочешь поехать куда-нибудь? Хочу, мысленно отвечаю я тебе, хочу поехать куда угодно, но только с тобой, с тобой одним, но вслух просто смеюсь, что хочу в теплые страны. Ты наслаждаешься экстримом наших с тобой отношений. Позже, ты станешь просто упиваться им. Ты даже целовать меня будешь только тогда, когда мы будем не одни дома. В те же моменты, когда мы останемся наедине, ты будешь рассказывать мне о том, что тебя перестал интересовать секс и даже поинтересуешься у меня нормально ли это.
Однако, пока наши отношения продолжаются. Неделя проходит почти без встреч, и ты придумываешь новый способ бывать у нас в доме. Ты хочешь, чтобы я занималась с тобой английским языком. Два раза в неделю? Нет, давай три. И уже в этот же день ты приходишь на занятие. У меня нет нужных книг, я не успела даже подумать, как организовать наши уроки, но я не могу отказать тебе. Мне тоже хочется увидеть тебя. Английский забыт. Книги, разбросанные по полу, так и остаются нетронутыми. Мы не можем оторваться друг от друга. Хочется, чтобы поцелуй длился вечность, хочется слиться с тобой, ещё на несколько мгновений стать единым целым, но это невозможно. Секс с тобой – не главное, мне легко и приятно общаться с тобой. Мы ведь хорошие друзья? Друзья! Разве то, что сейчас происходит между нами можно назвать дружбой? С каких пор друзья испытывают страсть друг к другу? Нет, дорогой, никогда я не смогу назвать тебя другом. Впрочем, кем тогда мне тебя называть? Возлюбленным? Милым? Любовником… Как вообще можно назвать то, что сейчас творится с нами? Я осознаю, я понимаю, что моя история банальна и стара, как этот мир. Не одна я мучалась от подобной двойственности, не одна я страдала муками совести, не одна я мучительно гнала от себя любовь, но в моем мире, во вселенной моей души это происходит впервые, поэтому переживания мои кажутся мне центром мирозданья.
Наши уроки английского перетекают в занятия психологией, где ученик и преподаватель меняются местами. Ты учишь меня любить себя, верить в себя и общаться без боязни с окружающим миром. Ты напоминаешь мне меня. В 20 лет я встретил женщину, которой было 30. Она учила меня жизни, многое объясняла, показывала… Тебе приятна роль моего психотерапевта. Тебе приятно то, что ты можешь хоть как-то повлиять на меня. Ты – манипулятор, даже когда искренне пытаешься помочь. Ты уверяешь меня, что с тобой нельзя строить серьезные отношения. Ты не готов к ним, но при этом спрашиваешь меня, хорошим ли ты будешь мужем. Сложно представить тебя в этой роли, хотя я знаю, что у тебя уже было 2 гражданские жены. В роли отца я вообще не могу тебя представить.
Кто ты? Зачем тебе моя душа? Зачем тебе я? Я другая с тобой, более независимая и сильная, более насмешливая и злая. Я с тобой грешница, кошка.
Ощущения стали менее острыми, и слова уже не льются из меня потоком. Эмоции не так переполняют меня, но я все ещё не могу свыкнуться с мыслью, что у меня есть ты, что у меня есть я сама, такая, какой меня сделал ты. Я стала более зависимой от встреч с тобой. Мне все чаще хочется, чтобы ты был со мной, и, просыпаясь среди ночи, я ощущаю рядом тебя, а не того, кто есть там на самом деле. Я боюсь произнести во сне твое имя, но я все ещё не люблю тебя. Или боюсь себе в этом признаться? Нет, мои чувства далеки от любви, хотя я и хочу владеть тобою безраздельно, хотя я и хочу, чтобы ты полюбил меня всем своим сердцем, если ты вообще способен на любовь. Мой инстинкт собственницы не дает мне покоя, а ты, угадав его, поверил, что это ревность. Ревность? По-моему, у кого-то из нас мания величия… Как не понравились тебе эти слова!
Все кончено… Я иду под холодным мартовским дождем. Ледяные капли смешиваются со слезами. Я не чувствую ничего, я ничего не вижу. Не разбирая дороги, не слыша шума машин, не видя проходящих мимо людей… Моя гордость сильнее твоего притяжения. Я не покажу тебе, как мне плохо, но сейчас ты не можешь меня видеть, и я, слабая женщина, плачу о том, что кончилось, так и не успев начаться. Ты обидел меня незаслуженно и сильно. Ты с жестокостью ребенка, обрывающего крылья стрекозе, наносил мне удар за ударом. Первый я стерпела, второй пережила, третий заставил меня выпрямить спину и почувствовать в себе силу женщины, униженной нестоящим ее мужчиной. Я не знаю, за что ты так больно меня бьешь, почему так наотмашь отбиваешься от меня, я не могу понять причины, но я четко почувствовала момент, когда это началось.
Мы ехали в твоей машине. Ты забрал меня из института, чтобы я покаталась с тобой по городу. Мы провели вместе несколько часов: стояли в пробках, болтали о пустяках, искали дорогу по карте. Был один из первых солнечных дней весны. Я таяла от тепла лучей и от твоего присутствия. Кошкой я жмурилась на проплывающий мимо меня город, такой потрясающе счастливый от того, что кончилась, наконец, зима. Все было замечательно, но ты не успевал на работу и не мог довезти меня до дома. Ты хотел, чтобы я подождала тебя в кафе рядом, но я настояла на том, чтобы ты довез меня до метро, откуда бы я сама добралась до дома. Ты что-то пробормотал себе под нос. Мне показалось, что ты сказал, что не будешь особенно переживать по поводу того, что я не хочу тебя ждать, но тогда мне не хотелось верить своим ушам. Мы расстались очень холодно. Ты стал колючим и чужим с того самого момента. Через час ты приехал с моим почти мужем к нам домой. Вы играли в шахматы, а я читала книгу. Вдруг мне стала невыносима сама мысль остаться в этом доме после твоего ухода. Единственный выход – поехать к подруге. Она живет далеко, но ты можешь довезти меня, и я договариваюсь с ней и с тобой. Мы едем в ночь. Едем к подруге, хотя, как только мы вышли из подъезда, ты спросил, можем ли мы поехать куда-нибудь в другое место. Тебя ведь никто уже не ждет. Я сомневаюсь. Моя гордость не позволяет мне прямо сказать тебе, что я хочу остаться с тобой. Я смеюсь и задаю провокационный, по твоему мнению, вопрос: ты хочешь, чтобы я не поехала к подруге? Ответа я так и не услышала. Мы подъехали к парадной, и я наклонилась, чтобы поцеловать тебя. Долгий, слишком нежный, слишком страстный, слишком твой поцелуй заставляет меня забыть о гордости, и я прямо говорю, что не хочу уходить. Тебе пора. Пока. От желания, охватившего меня, от растерянности после таких слов, я даже не запомнила выражения твоих глаз. Что было в них, когда ты говорил это, когда ты нанес свой первый удар?
Ты позвонил мне следующим утром. Как спала? Отлично! А я вот так и не смог нормально поспать этой ночью… Не спрашиваю, как ты ее провел, иначе опять обвинишь в ревности… А я и не скажу. Дальше тишина, и я вынуждена прощаться. Ни слова о клубе, куда ты обещал меня сводить сегодня вечером. Весь день больше ни слова от тебя. Молчащий, мертвый телефон оживает только следующим утром. Мы едем в эрмитаж. Я за вас рада… Ну, не хотите, как хотите! А меня тут мучают! Я слышу смех твоей любовницы, и, чтобы не отвлекать тебя больше от нее, прощаюсь. Опускаюсь на кровать и смотрю на себя в зеркало. Я красивая умная женщина терплю твои выходки. Почему?! Больше я так не смогу, тебе не удастся сломать меня. Ты недостаточно силен для этого. Или я слишком сильна для тебя? На-пле-вать!!! Я собираюсь и иду в Русский музей с подругой. Картины, скульптуры, современная и классическая живопись. Я любуюсь всем этим, и переполняющая меня злость стихает. Я знаю, что мне будет тяжело. Я уверенна, что мне придется поплакать и не раз, но я должна закончить эти бессмысленные отношения. Я обязана прекратить эту пытку. Я не прощу себя, если позволю тебе превратить меня в послушную девочку. Тебе так и не удалось приручить лисенка. Напоить ещё не значит приручить, и даже соблазнить этого ещё не означает. Лисенок, хотя больше я все же похожа на кошку, так и остался диким и гордым. Ты заставил кошку выгнуться дугой и выпустить коготки, а ведь она была такой податливой. Она даже позволила тебе вести себя во время вальса, и даже призналась, то ты первый и единственный, кому это удалось. Дрожащими руками я набираю твой номер и преувеличенно весело говорю, что наши занятия английским надо прекратить. Ты понимаешь, что я имею ввиду все наши отношения. Решающее слово за тобой. Я решила так, и, собственно, за этим и позвонила. Пока.
Я иду сквозь холодный мартовский вечер. Я знаю, что после такой прогулки я заболею или, как минимум, потеряю голос, но мне все равно. Слезы смешиваются с ледяными каплями. В серых сумерках я могу позволить себе побыть слабой женщиной, но я гордо несу себя, у меня расправлены плечи, и голова поднята навстречу северному ветру. Я смогу пережить все это. Никому не удастся сломить мою волю, мою жизнь, мою веру в себя. Этого не сможешь даже ты, мой мучитель, моя медленная пытка, не-дос-той-ный меня мужчина, такой притягательно наглый, жестоко нежный, не-нуж-ный мне мой почти любимый…
Патетики сколько, пафоса! Часто, когда мы пытаемся убедить себя в чем-то, мы говорим такие громкие слова, что потом становится стыдно за ненатуральность всего сказанного. Вчера я почти поверила, что могу все закончить, а сегодня целый день не выпускала из рук телефон, ждала твоего звонка. Ты не позвонил. Ты прислал смс, чего никогда не делал, потому что это ещё одна подмена живого общения на виртуальное. Жаль-то как! Кого?! Занятий… Сам виноват…Взаимно. В чем же я провинилась? Открой сию страшную тайну… А в чем я? Странная привычка отвечать вопросом на вопрос. Боишься сказать больше, чем можно? Ответа на этот вопрос я так и не получила. Заснула на диване с телефоном на подушке и сквозь сон продолжала прислушиваться к каждой подъезжающей машине. Я не могу без тебя! Боль в горле и общее состояние слабости – результат моей простуды – делают меня более уязвимой, и единственное мое желание сейчас – быть рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты обнял меня, как ты это делал ещё недавно, когда мы только начали заниматься английским, прижал к себе, нежно провел кончиками пальцев по плечу и руке, коснулся губами шеи, так что дрожь пробежала бы по всему моему телу, и никуда не уходил. Ты любишь меня? Должен же ты однажды хотя бы испытать это чувство! Должен же ты понять однажды, что означает сходить с ума без кого-то одного, единственного, дорогого существа! Ты должен полюбить однажды, так почему бы тебе не полюбить меня?!
Я сижу на диване. Передо мной телефон. Ещё утром я думала, что стала менее зависима от тебя. Ещё утром я веселилась и смеялась от души, чувствуя себя почти свободной. Теперь мне одиноко, и я гипнотизирую трубку, которая предательски молчит. Ты не звонишь. Ты позвонил вчера и позвал меня кататься по городу. Я бы с удовольствием, но, извини, не могу. Я слишком много уже нагуляла. Я сказала правду и даже почти не расстроилась, что наша встреча опять не получилась. Почему же сегодня мое отношение к этому так поменялось? Почему сегодня я безумно хочу тебя видеть, прикасаться к тебе, быть с тобой? Вернувшись сегодня из института, я легла спать, и все это время мне снился ты. Я говорила с тобой по телефону, я держала тебя за руку, ощущая ее тепло… Мне даже, почему-то, приснилась твоя мама, хотя выглядит она совсем не так, как я ее видела.
Я не люблю тебя! Я хочу видеть тебя! Я запуталась окончательно в своем отношении к тебе и своему мужу. Говорят, существует один выход – найти кого-то третьего. И опять так мучаться? Снова переживать то, что я пережила с тобой? Впрочем… Как хочется полюбить! Полюбить, не думая и не рассуждая. Полюбить и отдавать себя всю одному ему. Тому, кто будет ценить эту любовь, и давать взамен столько же нежности и страсти. Где найти мужчину, который бы видел маленькую испуганную девочку, живущую в моей душе, оберегал ее от бед и жестокости окружающего мира, но и не забывал бы о женщине, взрослой, страстной, красивой Женщине, которой я стала за последние годы. Женщине, которая хочет, чтобы ее любили, восхищались ею?
Я думала, что смогу подумать и что-то решить для себя за те дни, что прошли без встреч с тобой, но вместо этого я просто вспоминала. Вспоминала те мелочи, которые забыла в огромном потоке событий, случайные фразы, взгляды, жесты. С отчетливостью фотоснимка я вижу твои глаза, наполненные желанием и восхищением. Ты смотрел на меня так всего несколько недель назад, когда мы ходили в клуб, и я самозабвенно, почти страстно отдавалась танцу. На мне были черные брючки, на пояс которых я завязала длинный красный шарф. Я чувствовала себя Кармен, испанкой, Женщиной полной огня, а не домашней орхидеей, которую все привыкли во мне видеть. Я видела, что твоя девочка теряется на моем фоне, что ты почти не обращаешь на нее внимания, не можешь оторвать взгляда от меня. За два часа до закрытия ты решил, что пора ехать домой, и стал уговаривать меня, но я только почувствовала вкус, только поняла, какое наслаждение может вызывать движение в такт музыке. Я отказываюсь, пытаюсь выторговать у тебя ещё несколько минут на танцполе. Мое тело в твоих объятьях, твои руки почти открыто ласкают мою спину. Я убираю их, поражаясь твоему нахальству, и, развернувшись, говорю, что я готова ехать… Отчего-то всплыли в памяти слова, которые ты сказал в самую первую ночь нашего с тобой общения, когда я была пьяна от выпитого мартини и твоих поцелуев. Моя вторая половина прошла мимо меня. И в тоже время: между нами ведь не та самая верная, вечная, настоящая? Я рад, что ты это понимаешь. И снова твои глаза полные тоски и почти боли от разлуки. Поехали куда-нибудь, неважно куда. Нет, мы не можем. Мы только что пришли с тобой из театра, куда ходили с твоей сестрой. Это был мюзикл, на котором я всегда хотела побывать, и который так тебе не понравился. Если честно, то я почти не восприняла то, что происходило на сцене, потому что все это время ты не отпускал мою руку. Наши пальцы переплетались, ласкали друг друга, жили своей жизнью, совершенно сбивая меня с толку. В тот вечер, когда ты уже вез меня домой, ты почему-то завел разговор о ревности. И о том, как устраивает тебя сейчас твоя личная жизнь. Я никому ничего не должен. Даже мне, почти прирученному тобой лисенку…
Мы не виделись уже почти две недели. Я знаю, что увижу тебя на выходных, на твоем собственном дне рождения, куда ты уже давно нас пригласил, и куда так не хочет идти мой почти муж. Я знаю это, но жду твоего звонка, встречи с тобой каждый день. Я не расстаюсь с телефоном, но ты не звонишь. Я не верю в случайные совпадения, но жизнь – странная штука. Она лишает нас дорогих нам вещей и людей, но потом внезапно дарит нам такие неожиданные подарки, что мы теряемся и не можем понять, что нам с ними делать. Я шла домой. Я возвращалась из института по своему обычному пути. По ставшей обычной для меня привычке, я вглядывалась в проезжающие мимо машины, глубоко в душе надеясь заметить среди них твою. Я увидела ее сразу, но не предала этому значения. Таких машин много, и я не могу бросаться к каждой из них, но сердце мое забилось чаще, и я стала ещё внимательнее прислушиваться к телефону. Тишина. Я уже успела уговорить себя, что во всем виновато мое воображение и желание видеть тебя, что это просто не мог быть ты, когда почувствовала, как чьи-то руки обвили мои плечи. Девушка, вам совсем в другую сторону! Мы едем выбирать подарок нашему директору, поможешь? Я не умею выбирать подарки. Это будем делать мы, а мне будет просто приятно, что ты рядом, хорошо? Я сажусь в машину. Мне совершенно безразлично куда мы едем, я просто рада тебя видеть, хотя и стараюсь казаться почти равнодушной. С тобой едет твой коллега, милый мальчик, который тут же начинает строить мне глазки, рассказывать анекдоты, в общем, вести себя почти так же, как и ты сам когда-то. Как приятно видеть, что ты даже начал слегка ревновать!
Твоя манипуляторская натура сводит меня с ума! Я, прямой, открытый человек, играю в какие-то странные игры с тобой. Почему, черт возьми, ты не можешь просто сделать или сказать то, чего тебе хочется? Ты не веришь людям? Мне? Самому себе? Ты хочешь управлять всеми? Боишься, что кто-то проникнет в твою душу и сделает тебе больно? Я никогда не узнаю ответа на этот вопрос. Скажи мне, почему, если ты хочешь поцеловать меня, ты не можешь просто сделать этого? Просто взять меня за руку, притянуть к себе и поцеловать, тем более, что ты прекрасно знаешь, что я хочу того же. Вместо этого ты спрашиваешь меня, не забыла ли я что-нибудь сделать перед уходом. Я устала поддаваться, устала быть ведомой неведомо куда, поэтому я, переняв твою привычку, отказываюсь делать первый шаг и, как бы мне этого не было грустно, прощаюсь с тобой. Надеюсь на скорую встречу. Я тоже. Несмотря на то, что общение наше в этот раз было немного странным, несмотря на то, что каждый из нас боялся или просто не хотел идти навстречу другому, вернувшись домой, я ещё долго улыбалась своему отражению в зеркале и порхала от счастья по квартире. От того ли, что ты несколько раз повторил, что я прекрасно выгляжу? От того ли, что твои глаза были полны нежности и радости от нашей встречи? От того ли, что я просто увидела тебя после столь долгих дней разлуки? Я не знаю. Последнее время я с трудом могу объяснить свои собственные эмоции и чувства. Часто они для меня самой становятся неожиданным открытием, и я даже и представить не могу, откуда они берут во мне свое начало. Наше с тобой общение происходит всего около двух месяцев, а у меня такое ощущение, что я прожила целую жизнь, стала старше, изменилась до неузнаваемости. Я вдруг смогла выглянуть из раковины своего узкого мирка, смогла оглянуться по сторонам и понять, что огромную вселенную этого города населяет великое множество людей, интересных, странных, потрясающих людей, которых вовсе не надо бояться. Я с восторгом открыла для себя тысячи возможностей, которые предоставляет нам эта жизнь. Я вдруг поняла, что жизнью можно наслаждаться, упиваться ею, любить каждый ее момент, независимо от происходящих в нем событий.
Любовь – это зависимость. Любовь – это наркотик. Любовь – это… Я не знаю, что это. Я знаю только, что страшно боюсь полюбить. Наследство, доставшееся от неудачного опыта первой любви: страх снова быть отвергнутой, брошенной, ненужной. В тот момент, когда мне кажется, что любовь уже неизбежна, что она уже наполняет мое сердце и душу, я неожиданно начинаю задумываться над последствиями, смотреть со стороны на ситуацию холодными, не затуманенными страстью глазами, и понимаю, что влюбиться снова не вышло. Иммунитет? Холодность? Защитная реакция организма…
Два месяца назад была эта странная, не похожая ни на что ночь. Два месяца назад я выпила слишком много мартини. Два месяца назад я обняла тебя и попросила меня поцеловать. Два месяца назад… В ту ночь, когда мы расставались, стоя на площадке, перед моей квартирой, не в состоянии оторваться от губ друг друга, я ещё не знала, куда все это приведет. Я и теперь с трудом это представляю. Тогда, разорвав все-таки наши объятья, я прошептала тебе на ухо: и знаешь, мне ни капельки не стыдно. Все ещё впереди, поверь мне. Стыда, такого стыда, когда краска заливает лицо, когда одна и та же мысль не дает покоя, когда хочется раскаяться и, кинувшись на шею, признаться в преступлении, я так и не испытала. Мне казалось, что мое всегда такое обостренное чувство справедливости, молчит, но однажды я поняла, что это не так. Совесть, живущая в глубине моей души, все время подтачивает меня, грызет изнутри, не дает покоя. Подсознательно я мучаюсь ещё больше, чем мучалась бы осознанно, потому что то, что происходит на поверхности можно прочувствовать и забыть. Живущее внутри не оставляет меня никогда. Я заставляю страдать замечательного человека. Я вижу, как мучает его ревность, вижу, что веду себя с ним не всегда так, как нужно, но ничего не могу сделать. Я пользуюсь тем, что он мне дает, и плачу ему за это только тем, что нахожусь рядом. Я — бессовестная женщина. Я — классическая изменница. Я – просто женщина, которая стремиться быть счастливой. Женщина, которая ищет мужчину, с которым бы она смогла бы понять саму себя, эту жизнь и насладиться всем этим.
Меня охватывает нежность. Она заполняет меня всю. Она не находит выхода, потому что единственная ласка, которую я могу себе позволить – это касаться кончиками пальцев твоей ладони. Ты сжимаешь мои руки, пытаясь согреть. Тебя переполняет желание… или это тоже нежность? Как мне понять тебя?! Как мне подобрать ключ к твоей душе?! Как мне понять свое собственное отношение к тебе? Ты уехал, и я осталась наедине со своим мужем. Ты уехал, и я едва сдерживаю слезы. Мне одиноко без тебя. В мире полном людей, в мире, где так много разных мужчин, мне пока хорошо только с тобой. Я не уверенна, что так будет всегда, и что, добившись твоей любви, я не потеряю к тебе интерес. Я не уверенна, что смогу долго терпеть тебя, но сейчас мне хочется, чтобы ты был рядом. Я просто хочу, чтобы ты любил меня…
Я так давно не плакала. Горячие слезы, практически истерика под шум воды, льющейся в ванную. Я не могу остановиться от обиды, стыда, оскорбленной гордости, задетого самолюбия. Я опускаюсь с головой в воду, с растворенной в ней ароматической солью. Пытаюсь от самой себя скрыть свою слабость. Я только что пришла с вечеринки, посвященной твоему дню рождения. Я была там одна, без своего мужа. Сидела рядом с тобой. С другой стороны от тебя сидела твоя девочка, которую сегодня ты познакомил с родителями. Она будет тебе хорошей женой, если ты решишь когда-нибудь жениться: длинноногая, влюбленная, глупая. Ты держал ее за руку. Она мило беседовала с твоей мамой. Твои родители в очередной раз посмотрели на девушку, как на потенциальную невестку. Им, наверное, уже давно хочется, чтобы ты женился и подарил им внука. Я, твоя любовница, не имела такой привилегии, хотя и я поговорила с твоей мамой, авторитарной, но милой женщиной. Во время нашей беседы, ты почти все время смотрел на меня и улыбался, нежно и ласково. В общем-то, все время, когда у тебя была возможность, ты смотрел на меня именно так: нежно, ласково и немного с жалостью. Эта жалость и не дает мне покоя. Я слишком сильная, чтобы терпеть ее от тебя, хотя на твоем празднике я чувствовала себя лишней. Ты понял это. Ты увидел мой потерянный взгляд, рассеянную улыбку и тоску, с которой я имела неосторожность на тебя посмотреть. Как я ненавижу тебя за это унижение! Как я ненавижу тебя за то, что ты дорог мне! За то, что я из-за тебя терплю это безумие… У меня ощущение, что скоро я сойду с ума, не сумев выбрать между страстью и комфортом, притяжением и удобством. Как мне разобраться? Как мне жить со всем этим? Скоро мой муж уедет по делам на два дня. Это будет классическая ситуация – муж в командировке, а жена с любовником. Я хочу провести с тобой всю ночь. Хочу заснуть и проснуться в твоих объятьях. Хочу ужин при свечах и нежность, которая заставит меня забыть обо всем. Хочу и сделаю все, чтобы так было. К черту совесть! К черту общественную и общечеловеческую мораль! Я боюсь полюбить тебя, но никто не запретит мне насладиться твоими ласками, тем более, что не так часто я могу себе это позволить. Мы будем кружиться в тусклом отблеске огня, мы будем любить друг друга, пусть только физически, но все же на какое-то время ты станешь целиком и полностью моим. Ты не сможешь думать ни о ком и ни о чем, кроме меня. Ты весь будешь принадлежать только мне одной. Все твои мысли, все твои ласки будут направлены на меня одну, и пусть всего на мгновенье, но ты забудешь обо всех, и для тебя на свете будет существовать только одна женщина, и этой женщиной буду я.
…
Вчера я решила поставить в этой истории жирное троеточие, закончить ее и отпустить тебя из темницы моей души на все четыре стороны. Ты пробудил во мне такую тоску и такую злобу, на которую, как мне казалось, я вообще никогда не была способна. Я готова была убить тебя, выцарапать тебе глаза, сделать больно. Вместо этого я просто нагрубила тебе и показала себя не с самой красивой, наверное, стороны. Я не смогла сдержать ярость и под конец театрально хлопнула дверью твоей машины. Я не испытываю стыда за все это ни перед тобой, ни, тем более, перед твоей девочкой, которая и стала причиной того, что я вышла из себя. Я ревную тебя к ней и ты, зная это, пользуешься моей слабостью. Ты заставил меня ждать из-за нее. Ждать в холодном здании, поздно вечером. Ждать тебя, а дождаться вас с ней. Мне было больно, и ты это прекрасно понимал. Или нет? Глядя на все происходящее со стороны, я понимаю, что, скорее всего, не вся вина лежит на тебе. Я тоже веду себя с тобой очень эгоистично, говорю гадости и колкости, стараюсь не выдать моей привязанности. Но ведь ты же мужчина! Ты, а не я, должен сделать первый шаг! Ты, а не я, должен перейти через все преграды, чтобы получить меня, если я тебе действительно нужна. Впрочем, последнее – вряд ли. Ты боишься ответственности, ты слаб и никогда не сможешь лечь у ног любимой женщины. Только по настоящему сильный мужчина способен на такое, не потеряв своей силы и достоинства. Ты не такой. Ты никогда таким не станешь. Ты боишься сильных женщин, но ты даже и представить не можешь на что они способны, если полюбят.
Прощай… Я боюсь этого слова. Я боюсь, что, причисляя себя к сильным личностям, я ошибаюсь. Я боюсь, что, если ты придешь, я снова не устою. Я люблю тебя? Я все ещё не знаю этого. Все решит время. Знаю одно, моя гордость – мои доспехи в бою с тобой, в бою с собственными желаниями и чувствами. Ее стальная броня защитит меня… но если ты скажешь, что любишь, я поверю и никуда больше тебя не отпущу… Прощай?…