Дано услышать вечности струну
И воплотить в незыблемые ноты,
В сотворчества волшебную страну,
Где канут в прах заразные банкноты.
Зачем судьбе сенаты и синоды?
Течёт она спонтанною рекой,
Не соблазняясь сладкозвучьем оды,
Презренный игнорируя покой.
И если по душе размах такой
И не пугают с бытием контрасты,
То льётся жизнь сверкающей строкой,
Чьи волны склонны мчаться в море страсти.
В перипетиях радует одно:
Живое не опустится на дно.