Однако, уснуть ей никак не удавалось: ревущий за стенами шатра прибой, словно сердясь на нее за что-то, требовательно звал к себе. Проворочавшись около часа без сна и прислушиваясь к сонному дыханию мальчишек, которые уже, наверное, смотрели десятые по счету сны, Аня выбралась наружу.
Из-за ощетинившегося уступами хребта Кошки медленно всходила луна, заливая все вокруг призрачным светом. Гребни высоких волн, несущихся по заливу, казались седыми от пены. Белые камни-голыши, которыми был усыпан пляж, мягко сияли на фоне черного, сплошь усеянного звездами неба. Яркие метеоры то и дело срывались вниз. Завороженная этим зрелищем, Аня остановилась возле валуна и подняла к небу лицо, глядя на срывающиеся вниз звезды.
Налюбовавшись этим зрелищем, она неторопливо пошла вдоль берега навстречу всходящей луне и прибою, властно зовущему ее к себе. Стремительные струи набегающих волн лизали ее босые ноги. Их шипящая пена омывала колени. Она распахнула руки, чтобы почувствовать на груди теплое дыхание моря и освежить лицо в соленых летящих брызгах. На этом самом месте, два дня назад, она стояла нимфой, купаясь в его глазах, гадая, какого они цвета…
И вдруг ее будто пронзило током: она поняла, что он здесь!
Пытаясь унять стук крови в висках, девушка оглянулась и увидела приближающийся силуэт: так и есть – это он!
Сергей неторопливо шел по берегу, очевидно, как и она, растревоженный красотой этой лунной ночи. Он явно не рассчитывал кого-то встретить на пустынном, заливаемом волнами пляже, потому что, увидев её, замер от неожиданности. Все это Аня отметила лишь краем сознания… Ее сердце билось в груди испуганной птицей. Она с трепетом ждала, что он подойдет… Но вдруг увидела, что он, поколебавшись мгновение, стал поворачиваться, чтобы незаметно уйти.
«Нет!» – вскричала ее душа, то, что не решались выкрикнуть губы. Вся бесповоротность, безвозвратность этого мига огненным метеором пронеслась в ее сознании. И вдруг, подчинясь какому-то безумному порыву, она побежала навстречу растущему на глазах пенистому валу и стремительной ласточкой бросилась в него.
Вот уже прибой позади, и Аня, оставив за спиной его гремящие камнями вал, закачалась на высоких волнах, взлетая и падая. Взмыв на очередной пенистый гребень, девушка обернулась и увидела, что Сергей бежит по берегу и что-то отчаянно кричит ей, размахивая руками. Она хотела успокоить его, крикнуть, что все в порядке — она давно на «ты» с волнами: ведь детство ее прошло на Кубе, и сам отец учил ее плавать в океане… Но тут же поняла, что в этом хаосе летящей пены и брызг Сергей все равно не услышит ее голоса. Аня повернула назад и вдруг с испугом поняла, что ее быстро сносит волнами к скалам.
А парень на берегу уже несся навстречу прибою, и, вскинув руки над головой, скрылся в накрывшем его пенистом вале. Испугавшись, Аня поплыла к берегу так быстро, насколько хватало сил… Наконец, она увидела Сергея – он озирался, ища ее среди кипящих пеной волн. Она замахала ему руками… Он быстрым кролем поплыл к ней навстречу:
— Нас сносит к скалам! – услышала она сквозь гул волн его голос, — Плывем туда! Скорее! — Сергей показал ей направление, где у них был шанс вырваться из плена несущегося на скалы потока, — Не бойся! Я буду рядом!
Только теперь, увидев его глаза, она поняла, в каком отчаянном положении они находились: скалы были совсем близко, выдавая себя грозным грохотом разбивающихся волн.
Аня плыла изо всех сил, которые уже кончались… Она уже готова была сдаться, чувствуя, как одеревеневшие мышцы отказываются повиноваться ее воле, но каждый раз из под взмаха руки она видела рядом Сергея — и это заставляло ее продолжать бороться… Вдруг она почувствовала у себя на плече его руку:
— Ляг на спину и передохни! — приказал он, отплевываясь от пены и усмиряя дыхание.
Аня взглянула в сторону скал, и жгучая радость затопила ее сердце — они победили!
— Передохни! – снова крикнул Сергей, и девушка послушно перевернулась на спину, пытаясь отдышаться и расслабить мышцы. Словно молитву она шептала его имя, смутно надеясь, что ее шепот не унесут волны.
А потом они отчаянно сражались с прибоем, не желавшим выпускать свою добычу. Аня видела его глаза и старалась не показать, как ей страшно, и что у нее уже совсем нет сил, чтобы вновь и вновь пытаться догнать стремительную волну, несущуюся на берег, которая вновь и вновь, как норовистый конь, встающий на дыбы, сбрасывала их со своей спины в пасть волн…
Она, наверняка сдалась бы, если бы Сергей, когда им в который раз не удалось оседлать вал прибоя, вдруг не скрылся под водой… Его руки крепко сжали ее лодыжки и с силой вытолкнули на самый гребень бегущей к берегу волны. Аню подхватило, понесло, завертело в грохочущих пенистых струях и, полуживую, вынесло на пляж, больно ударяя о камни. Вскочив на ноги, и шатаясь под натиском сбегающей с берега воды, она стала искать его взглядом среди растущего на глазах, бурлящего вала. Но вот уже несколько волн с гулом рухнули на берег и разлились по нему стремительными, шипящими языками, а Сергея все не было…
Ее душа стыла от ужаса. Она бросилась назад к морю, чтобы найти его там, за стеной прибоя, как вдруг заметила в кружеве пены, на самой вершине нависшей над берегом волны, черную точку его головы. Она побежала ему навстречу, пытаясь не потерять его из виду, потому что брызги и слезы застилали ее глаза.
Грохочущий вал ударил ее в грудь и, сбив с ног, поволок на берег. Аня захлебнулась его пеной и попыталась ухватиться за камни, но те же струи, которые вынесли ее на пляж, теперь увлекали ее назад в море – туда, где новая волна стремительно надвигалась на берег и готовилась ее проглотить. Последнее, что запомнила девушка – это руки Сергея, которые вдруг подхватили и вырвали ее из жадной пасти прибоя…
Когда к ней вернулось сознание, она не сразу вспомнила, что случилось. Саднящая боль в плече наполняла все ее существо. Раскрыв глаза девушка увидела, что Сергей лежит рядом. Его лицо было так близко, что она могла дотронуться до него рукой. Мгновенно в памяти всплыло все: и безумный порыв, заставивший ее броситься в бушующее море, и их бешеная гонка вплавь наперерез течению, несущемуся к скалам, и отчаянная попытка преодолеть прибой, и то, как он спас ее, подтолкнув на гребень… В ее душе росла безудержная нежность к лежащему рядом человеку, глядящему на нее через мокрые ресницы. Аня в волнении села.
— Сильно оцарапалась? – тихо спросил он.
Девушка молча покачала головой, не в силах произнести ни слова.
— Выдрать бы тебя хорошенько! — сказал Сергей тем же тоном, которым говорил ее отец, когда сердился, и в глазах его тоже не было злости.
Она вспомнила пережитый ужас, когда она вглядывалась в каждую волну, теряя надежду его увидеть, и слезы залили ее глаза:
— Я так испугалась!
— Кто же купается в такую погоду: ведь запросто могла утонуть! – услышала она его голос.
Аня подняла на него полные слез глаза: разве могла она объяснить, что заставило ее прыгнуть в море… Дрожащими руками девушка стала сдирать с себя прилипшие водоросли и вдруг обнаружила, что лифчик от купальника содрало волной. Сергей отвел глаза: он тоже заметил это.
— Вот черт! — едва живая от смущения пролепетала Аня и торопливо перебросила длинные волосы на грудь.
В его глазах мелькнула знакомая улыбка. И вдруг, все, что так неудержимо росло между ними эти дни, властно заявило о себе. Снова гигантский вал несся на них, готовый вот-вот обрушиться всей своей стремительной силой, смывая преграды и барьеры, выставленные у него на пути. Да и не было их уже: Аня чувствовала, что после того, что произошло, жизнь ее навеки принадлежит этому светловолосому парню, в упор смотрящему на нее взволнованными глазами, и она уже не отводила взгляд. Заметив, что у него рассечена скула о камни, она встревожено протянула руку:
— У вас кровь на лице!
Он больно сжал ее запястье, не дав до себя дотронуться. От его взгляда ей стало жарко…
— Уходи! Слышишь! Немедленно уходи отсюда! – выдавил он из себя и отвернулся.
Аня слышала, как гулко стучит его сердце, и слова уже не имели никакого значения. Она знала: он хочет, чтобы она осталась… Да и разве могла она уйти: ведь жизнь ее теперь принадлежит ему! Она смотрела на склоненную голову Сергея и с трепетом ждала, когда он обернется…
В его потемневших глазах не было улыбки. Он смотрел на нее тяжелым долгим взглядом и вдруг, не говоря ни слова, притянул к себе…
Ее губы дрожали от волнения. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть его поцелуя. Никогда и никто не целовал ее так! Все томление этих дней, всю свою несказанную нежность и пробудившуюся чувственность вложила Аня в этот поцелуй. Трепетно и неторопливо он пил его, словно хотел выпить ее всю — до дна, пил — и не мог насытиться. Она с трепетом обвила его руками и, замирая от восторга, поняла, как сладостно ей ощущать его мускулистое тело и чувствовать бушующий в нем огонь желания.
Он жадно целовал ее грудь, а Аня, дрожа от наслаждения, упала в теплые стремительные струи, разливающихся по пляжу волн, потому, что слабеющие от волнения ноги уже не в силах были держать ее.
Сергей накрыл ее собою… Ее детство уходило безвозвратно. Да и не хотела она возвращаться!
— Да! Да! Да! – шептала она между его поцелуями, и старалась не думать о том, куда, лаская ее, проникла его рука, отчего все тело сводило в сладостной муке.
Она горела, как свеча, и была покорна, когда он коленом раздвинул ее дрожащие бедра… Что-то большое и твердое вломилось в нее, разрывая нежные ткани ее трепещущей плоти… Острая боль пронзила все ее существо, но он закрыл поцелуем сорвавшийся с ее губ стон — и боль неожиданно сменилась упоительным восторгом. Волна наслажденья подхватила и понесла ее, отзываясь в теле сладостными содроганиями… А он все глубже вламывался в нее, заглушая ее стоны губами – но Аня уже стонала не от боли…
Он не оставил в ней своего семени, в последний момент покинув ее тело: отвернувшись, он изверг его в разливающиеся под ними волны. С нежной досадой Аня прильнула к нему, догадавшись, что он пытается уберечь ее от последствий. Ее мучило сожаление: ей так хотелось, чтобы он получил от их любви не меньше, чем дал! А в эти дни ее женского цикла все было можно…
Тихо-тихо лежала девушка рядом с Сергеем, прислушиваясь к затихающему в крови шторму, который он только что усмирил. Она надеялась, что он не заметил ее тихого вскрика…, что он не понял, до какой степени она неопытна в делах любви. Он нежно целовал ее ладонь, и Аня, наконец, решилась поднять ресницы. Его глаза в упор смотрели на нее – кроме волнения и нежности в них читалось смятение. У нее рухнуло сердце:
— Что-то не так? – спросила она, и голос ее предательски дрогнул.
Потому, как он отвел глаза, она уже знала, о чем он сейчас спросит – и не ошиблась:
— Скажи, это было у тебя впервые сегодня?
«Снегурочка!» – горько застучало в ее висках, — «Снегурочка!» – заплакало сердце.
— Тебе было плохо из-за этого? – в отчаянии прошептала Аня и отвернулась, чтобы скрыть слезы.
Он сжал ее в объятиях и говорил какие-то нежные слова, но она услышала лишь одно: «я сожалею!»…
— Ты сожалеешь?
Он был в смятении. В его глазах было такое раскаяние!
— Прости меня, девочка! Я должен был догадаться! Я потерял контроль…
— Ты сожалеешь!?! — потрясенно прошептала Аня и вскочила на ноги.
— Постой! Ты не так поняла! – Сергей попытался обнять ее, но она вырвалась:
— Пусти меня!
— Ты никуда не уйдешь, пока не выслушаешь меня!
— Я хочу уйти! Пожалуйста! – плакала Аня, изо всех сил упираясь в его грудь руками, — Пусти меня!
— Да послушай же! Ты не поняла! – кричал ей Сергей, но она вырвалась и побежала.
Он догнал ее и схватил за руку:
— Ты никуда не уйдешь, пока не выслушаешь меня!
Аня стояла перед ним, опустив глаза, и слезы текли по ее щекам. Ей было мучительно стыдно и горько.
— Мне было очень хорошо с тобой! Поверь! – услышала она его голос, — Я просто растерялся: ведь ты еще совсем неискушенная девочка! – он ласково погладил ее по мокрым волосам, — Ты будешь жалеть потом, что в первый раз это произошло вот так, случайно…
Услышав это, Аня зажмурилась: он так ничего и не понял! Словно издалека долетали его слова… Она хотела немедленно уйти, но он не отпускал. И тогда, не выдержав жгучего стыда, которым пылало сердце, она выкрикнула ему в лицо:
— Ты ничего не понял! Ты совсем ничего не понял! Ты решил, что все это – случайность!? Решил, что я случайно оказалась на берегу? Что вместо тебя мог быть кто-то другой! Господи! Да я ведь ждала тебя! Слышишь! Тебя! – кричала Аня в его ошеломленные глаза, — Я знала, я чувствовала, что ты придешь! И ты пришел! Да разве иначе я прыгнула бы в море! Ведь я испугалась, что ты уйдешь! Навсегда уйдешь!
Она говорила словно в горячке. Мысль о том, что произошедшее между ними, останется в его памяти случайным ночным приключением с заскучавшей девицей была ей невыносима. Аня рвалась из его рук. Хотелось одного – скрыться! Обрушив на его голову свое простодушное признание, девушка вырвалась и бросилась бежать…
Сергей догнал ее и сжал в объятиях:
— Прости меня! – покаянно прошептал он.
— Тебе не в чем себя винить! Это был мой выбор! – выдавила она, сдерживая рыдания и порываясь освободиться.
Он с силой развернул ее к себе:
— Посмотри на меня! – его голос срывался от волнения: — Спроси: чего я хочу больше всего на свете? – шептал Сергей, — Спроси меня, слышишь, спроси! – настаивал он в отчаянии.
Аня заставила себя поднять на него полные слез глаза:
— Знаешь, что я отвечу? – прошептал он тихо-тихо, и в его лице было столько нежности и раскаяния, что ее сердце учащенно забилось: — Я хочу быть с тобой — больше всего на свете! Я хочу быть с тобой и любить тебя! Только это и есть правда! Ты веришь мне?
И Аня поверила — не столько его словам, сколько глазам, устремленным на нее, рукам, не давшим ей уйти. Порывисто вскочив на ноги, чтобы как-то справиться с нахлынувшими на нее чувствами, она вдруг счастливо рассмеялась сквозь слезы:
— И я буду сожалеть об этом?! – воскликнула девушка, раскрывая руки навстречу теплому дыханию бушующего моря, — Да разве могло быть лучше! Ты хочешь любить меня? Так иди же ко мне! – успела вымолвить она, пока губы Сергея не закрыли ей рот поцелуем.
Он отнес ее на руках в скалы, где между глыб они нашли укромное ложе. Его нежность не знала границ, и ей почти не было больно. Она кусала губы и тихо стонала от наслаждения… А когда пришло его время, она обвила его собою и тихо шепнула: — Останься! Сегодня можно! – и приняв его семя, долго смотрела в глаза, полыхающие над собой.
Над ними мерцали звезды. Быстрые метеоры то и дело срывались с неба и падали в море. Аня пыталась загадать желание, но каждый раз не успевала. Они вместе смеялись над этим, но она знала, что когда он смотрит на нее такими глазами — у нее уже нет желаний… Ее осмелевшие пальцы блуждали по его телу, лаская и познавая… И он, с улыбкой поправлял ее неопытные руки. Она чувствовала на себе его губы, которые шептали ей нежные слова. Она их не слышала, потому, что рядом гудело море, разбиваясь о скалы, и хотелось лишь одного — чтобы длилась и длилась эта штормовая, звездная ночь.
— Я не Снегурочка! – прошептала она тихо-тихо, — А если и так, то я таю!
Аня была уверена, что слова ее утонут в гуле прибоя, но он услышал:
— Снегурочка?! Да ты – сама Любовь! – и с этими словами закрыл ее губы жадным поцелуем.
И вновь тела их сплелись в одно, и они вместе унеслись, подхваченные стремительной волною страсти, хмельные от желанья и восторга.
Но ночь неотвратимо подходила к концу. Аня видела, как светлеет небо над морем, и блекнут звезды. Ей давно было пора идти к шатру, пока не проснулись ребята и не заметили ее отсутствия, но она все медлила, с тоской сознавая неизбежность разлуки…
Разлуки или же расставания? Не ей решать это. Аня мучительно думала о красивой надменной женщине, которая приехала с ним в Крым, понимая, что сама не посмеет спросить его, что будет дальше с их любовью. Она с трепетом ждала, когда он сам заговорит об этом, но он молчал… Он нес ее к шатру на руках и смотрел такими глазами, словно впереди их ожидала целая жизнь, а она мучительно считала истекающие минуты. Девушка понимала: надо сказать, что через несколько часов она уедет, но боялась, что он услышит в ее словах вопрос о новой встрече, о которой сам не спрашивал…
В конце концов Аня решилась спросить его о той женщине:
— Тебя ждут, — робко напомнила она Сергею, когда, прощаясь, он попытался удержать ее.
— Поверь мне, это неважно!
— Она – твоя жена?
— Нет.
— Я так и думала! – ей приятно было узнать, что та женщина – не жена ему, хотя само по себе это не имело никакого значения: над морем уже занималось утро, и с ним его женщина вступала в свои права. «Быть может, это хорошо, что я уезжаю!» – тоскливо подумала Аня, — «Так ему будет проще…».
Они стояли возле валуна, за которым одиноко темнел студенческий шатер. Лишь несколько шагов оставалось сделать девушке, чтобы скрыться из жизни Сергея навсегда… Но он все не выпускал ее руки и все просил:
— Останься!
Аня понимала, что он пытается остановить мгновение, продлить эту ночь, которая стремительно истекала… Он так и не обмолвился о будущем…
«Да разве я могу надеяться на это?» — тоскливо думала девушка, — «Кто я для него? Просто соседка по пляжу, на которой он остановил случайно взгляд. Разве может он чувствовать то, что чувствую сейчас я? Разве я — его женщина? Я просто – случайная партнерша по сексу… Для любви этого мало! Что он знает обо мне, кроме моих губ, моих рук, кроме стука моего сердца? Я для него просто – «девушка»…
— До свидания… Сергей! – впервые произнесла она вслух его имя, отчего-то страстно желая услышать, как он в ответ тоже назовет ее по имени. Но Сергей молчал: он не знал, как ее зовут: не успел спросить… Но в тот момент они оба этого еще не поняли…
«Я отпускаю тебя! Отпускаю, потому, что люблю – и это большее, что я могу для нас сделать. Я даже рада, что уезжаю сегодня. Мне невыносимо было бы видеть тебя в двусмысленном положении, в которое ты попал из-за меня, — поэтому я уезжаю, не попрощавшись. Прости! Больше всего на свете я хочу быть с тобой, но я знаю, что мне нечего дать тебе, кроме своей жизни, только зачем она тебе? Остальное я уже отдала. Я никогда не буду сожалеть об этом. Это был мой выбор. Ты научил меня любви!…» – писала Аня на последней странице дневника, торопясь закончить прощальное письмо, пока не проснулись мальчишки.
В шатре было почти темно. Строчки наползали друг на друга. Она мучительно искала слова, чтобы передать ему то, чем была полна ее душа. Но вот уже прозвенел часы на руке Родьки, поставленные на шесть часов утра, и ребята, зевая и потягиваясь, начали вылезать из спальников. Аня судорожно перечитала написанную записку и…, так и не вырвав страницы с письмом, закрыла тетрадь и спрятала ее в рюкзак.
«Все это не нужно!» – грустно подумала девушка, — «Я ведь знаю – он не свободен».
Шатер и оставшиеся неупакованными в рюкзаки вещи они сложили в считанные минуты: еще с вечера всё было подготовлено к отъезду. Аня молча обвела глазами пляж: каким огромным и пустынным показался он ей! И только тут с удивлением заметила, что шторм кончился. Море весело искрилось в лучах восходящего солнца, словно не оно еще недавно бесновалось у самого обрыва. Ласково плескался прибой, тихо перемывая разноцветную гальку на берегу. Две дамбы из камней-голышей, которые они с таким азартом возводили весь вчерашний день, чтобы отгородиться от волн, теперь казались совершенно нелепыми. Аня знала, что за одной из них спит сейчас Сергей: эта самая дамба теперь ограждала его не от волн, а от ее глаз, которые то и дело с надеждой устремлялись туда.
Девушка подошла к валуну и положила на него ладонь: он был совсем теплым, этот молчаливый свидетель ее безоглядной и такой быстротечной любви — средоточие всех главных событий ее стремительного романа. Он будет стоять здесь веками, храня каменную невозмутимость, подставляя незыблемую грудь волнам и ветру… Аня прижалась лбом к его гладкой поверхности и тихо прошептала:
— Передай ему мою нежность! – с этими словами она сняла с шеи плоский камешек на черном кожаном шнурке и положила его на валун, — Спасибо тебе, Куриный Бог!
Родька уже взвалил рюкзак на плечи:
— Пора! – крикнул он.
Аня бросила прощальный взгляд на белеющую за валуном дамбу из голышей, и, уже не оглядываясь, пошла к ребятам.
+)