“Нет повести печальнее на свете,
чем повесть о сидящих на диете!..”
(студенческий фольклор)
*** *** ***
… — И я подумал, а что, если прямо сейчас разложить тебя на этом самом столе?!.
— И что?
— А ничего! Как подумал, так и раздумал, но ты, видимо, уловила ту шальную мысль своими радара-ми и с тех пор прилипла ко мне, как банный лист!
— От Вас исходит такой мощный сексуальный импульс, флюиды!..
— Чушь! Ничего от меня не исходит! Это всё твои бредовые фантазии на почве чрезмерного воздер-жания.
— А почему Вы вдруг вообще об этом подумали? Ну, чтобы прямо в офисе и на столе? Порнухи что ли насмотрелись?
— Да просто так. Интересно стало.
— А теперь?
— А теперь перестало! Ты не в моём вкусе.
Белая “Шкода-Фелиция” комби, изредка застревая на светофорах, плавно неслась по Рязанке, направ-ляясь в «Городок Б».
Держа левую руку на руле, Семёныч правой нашарил в бардачке сигареты и, закурив, продолжил:
— Ты никогда меня не получишь! Он критически оглядел меня с ног до головы и хмыкнул: “Ну за “Мерседес”, пожалуй, отдамся!..”
— Где ж я Вам “Мерседес”- то возьму?
— А это твои проблемы!
— А вы, случаем, не “голубой”? Что-то у Вас вся терминология бабская: ”Не получишь”, “отдамся”? Настоящий мужик не отдаётся, он сам берёт!
— Значит я не настоящий!
— Здрасьте-пожалуйста! И какой же Вы ориентации?
— Нормальной я ориентации! Просто ты меня не возбуждаешь, мне нравятся высокие стройные блон-динки с ногами из ушей! Да и жена меня вполне устраивает. Я ведь женат, ты не забыла?
— Ну что Вы, как я могла! А она красивая?
— Не твоё дело!
Я тут же представила себе белобрысую стремянку, эдакий голливудский стандарт и мне стало совсем грустно.
— Кстати, ты сколько весишь? — спросил меня Семёныч.
— С утра было 80 кг!
— Серьёзно?
— Вполне!
— Да, при твоем росте это уже неприлично! У тебя метр шестьдесят?
— Примерно…
— Тебе надо весить не больше 50-ти!
— Ну что Вы, тогда меня со стула сдувать будет! Сойдемся на 60-ти: у меня кость тяжёлая. Я поднесла к глазам руку и уставилась на свою “кость”, надёжно сокрытую толстым пластом жира.
— А если я похудею, у меня появится хоть один шанс? Вы обратите на меня внимание?
— Худей, а там посмотрим!
— Но гораздо легче похудеть, если регулярно заниматься сексом!
— А я тут при чём? Найди себе кого-нибудь и занимайся на здоровье, хоть сексом, хоть чем!
— Но мне не нужен “кто-нибудь”, я Вас хочу! И люблю я именно Вас, неужели непонятно?!
— А я тебя нет! Ты не интересуешь меня ни с какого бока! — Семёныч выбросил окурок в окно и брезг-ливо посмотрел на меня:
— Худей, там видно будет!
— У меня должен быть стимул…
— Кончай ныть, я всё сказал, затрахала уже! Он включил магнитолу, и салон заполнили мелодии “ ра-дио Шансон”. Я тяжело вздохнула, через юбку поправила резинку утягивающих трусов, которые мне неимоверно жали и железно решила похудеть.
*** *** ***
Два месяца спустя
— Ядрена шишка! — воскликнул Семёныч, щупая мою коленку, — я, кажется, возбудился!
— С чего бы это? — поинтересовалась я, не открывая глаз. Мы снова неслись в его белой “Шкоде” в Го-родок. Всё было, как прежде, только я стала легче на 7 килограммов! Чего мне это стоило знает лишь тот, кто сам прошёл через подобное! Но я до потери пульса хотела сидящего рядом мужчину, поэто-му всё остальное было не важно. Его рука перестала терзать мою коленку и поползла выше. Я балде-ла в изнеможении, млела, таяла и истекала! Боже мой! За все мои 37 лет такого со мной ещё не быва-ло! Даже на первого своего мужчину я реагировала гораздо спокойнее. Я приоткрыла один глаз и ус-тавилась им на Семёныча, стараясь понять, чем же он меня взял? Ведь, по правде говоря, ни кожи, ни рожи: среднего роста, лет на 15 старше меня, с заметным брюшком, ёжиком пегих волос на макушке и мешками под глазами. Рано обрюзгшая, ничем не примечательная физиономия, грязные от вечной возни с машиной ногти… — вот идеал МОЕГО мужчины! (как оказалось). Но не будем о грустном. Что в нём действительно сводит меня с ума, так это его наглость и конечно, — этот замечательный, низкий, сексуальный, бархатный, прокуренный голос! Даже то, что он частенько заикается, придаёт ему ещё большую прелесть!
А глаза! Сейчас, когда он возбуждён, они горят каким-то синим пламенем! И ещё, он столько всего знает! Просто ходячая энциклопедия! Нет ни одного кроссворда, который бы он не осилил! Интерес-но, а будь он туп, как дерево, хотела бы я его или нет? У меня такое чувство, что знаю его всю жизнь, хотя пока нас сближает только чувство юмора, да общий стол на работе…
Я так увлеклась самоанализом, что очнулась только, когда почувствовала опасное приближение мужских пальцев к своей «запретной зоне»:
— Что Вы делаете!? — закричала я, поражённая его темпами.
— А разве не ясно?
— Ну подождите хоть, пока до леса доедем!
— А он далеко?
— Да тут за светофором, направо!
Семёныч неохотно вернул свою руку на руль. “Шкода” плавно вписалась в поворот и вскоре затор-мозила на полянке за прудом.
— Тишь, да гладь, да божья благодать! Есть своя прелесть и в “спальных” районах! — потянувшись, провозгласил он, поворачиваясь ко мне всем телом. Его руки тут же принялись шарить у меня под юбкой.
— Да Вы просто маньяк какой-то!- фальшиво возмутилась я, — Не так быстро!.. Ну подождите, пожа-луйста, я стесняюсь!.. Мне надо привыкнуть! — простонала я.
— Поздно стесняться, — бормотал он, расстёгивая ширинку, — стесняться раньше надо было, а то возбу-дила мужика!..
— Да я до Вас и пальцем не дотронулась!
— А кто ныл всё время? Кто постоянно вопил: “Хочу, хочу!?” — продолжал Семёныч, сбрасывая с себя ботинки.
Я закрыла глаза, не веря в происходящее, потом открыла, увидела рядом его цветные трусы, глубоко вздохнула и разом стянула с себя юбку, вместе со всем, что ещё было на мне наверчено! Семёныч, всё ещё в пиджаке, но уже с голым задом, перебрался ко мне и начал что-то крутить внизу сиденья, пока мы все не оказались в горизонтальном положении.
— Пиджак хоть снимите! — простонала я, — а то так не честно, я же совсем без всего!..
Наконец, пиджак был благополучно снят и заброшен на руль и мы смогли прилепиться друг к другу горячими голыми телами!
— Вы целоваться умеете? — спросила я, лихорадочна ища его губы.
— Нет!
— Я тоже!
И мы начали взахлёб целоваться, цепляясь зубами и не зная, куда девать языки. Я жадно шарила ру-ками по его телу, которое оказалось на редкость безволосым и даже совсем не старым!
— Полежите на мне! — взмолилась я. Семёныч послушался.
— Не тяжело?
— Нет, — выдохнула я, задыхаясь, — на мне сто лет никто не лежал! «Господи, живой мужчина! И это не сон!!!» — билось у меня в голове.
— Да не держись ты на локтях, весь ложись, пожалуйста, дай мне почувствовать тебя всего! Сильнее!
— Я так тебя раздавлю!
— И слава богу!
Семёныч вдавил меня в сиденье, и я потеряла всякое представление о времени… Вдруг он куда-то пе-реместился, и я, не успев ничего понять, внезапно ощутила его “мужское достоинство” прямо перед своим носом! “ Господи, брать или не брать? — застучал в уме вопрос, достойный Шекспира! Что же делать? Он сразу поймёт, что я ничего не умею! (Комплексы множились и распускались во мне, как атомные грибы, по десять штук за секунду!) Боже мой, надо быстрей решать, он ведь ждёт, надеется! Чёрт, время идёт, а я дурью маюсь! Главное, не сделать ему больно».
Я широко раскрыла рот, стараясь прикрыть губами зубы и зажмурив глаза… «Не так страшен чёрт, как его малюют!» — подумалось мне минут через десять. Всё ещё удивляясь сама себе, я с уже боль-шим энтузиазмом, продолжила начатое.
— Не так резко! О, боже! Я сейчас кончу! — прохрипел Семёныч.
— Угу-мм, — одобрительно промычала я, машинально кивая головой. Он застонал, дёрнулся и густой поток его «гормонов», наконец, извергся!
Семёныч в изнеможении откинулся на сиденье. Я же, вытащив из кармана носовой платок, тщатель-но вытерла им лицо и руки. Жаль, здесь воды горячей нет, впрочем, и холодной тоже! «Н-да… дока-тилась ты, подруга, на старости лет в прямом смысле слова на четырёх колёсах да прямо в лес!..» — саркастически посмеивался про себя мой здравый смысл, пока я сама рассматривала через стекло вер-хушки деревьев…
Через какое-то время Семёныч зашевелился:
— Можно мне закурить?
— Конечно! Делай, что хочешь! Будь, как дома!
— Чувство юмора, это, конечно, хорошо, но ты всё-таки оденься, — пробурчал Семёныч, натягивая штаны..
— Придётся, а так не хочется! — вздохнула я, поднимаясь.
Надев юбку, блузку и всё остальное, кое-как причесалась, глядя в пудреницу, и открыла дверцу:
— Пойдём пройдёмся!
— Времени нет и неохота.
— Ну, совсем немножечко!
Он вылез из машины, я тут же схватила его под руку и мы направились по тропинке.
— Соловьи поют, — заметил Семёныч, — земляникой пахнет! И тут ударил колокол и над нами поплыл празднично-торжественный перезвон!
— Вот и обвенчались! — пошутила я. “Колокольный звон под вечер на Ивана, на Предтечу!..” — а ты хоть заметил, что я похудела?
— Разве? — искренне удивился он.
— Господи! А я так старалась! Целых 7 кг. Сбросила! Я думала, что ты из-за этого и возбудился!
— А почему на “ты”?
— Я думала…
— А ты поменьше думай, и побольше худей! — заявил Семёныч, возвращаясь к машине.
От обиды у меня перехватило дыхание, колени ослабли, я споткнулась и, взмахнув руками, больно ударилась запястьем о капот “Шкоды”:
— Ну вот, часы разбила! Плохая примета.
— Не бери в голову, другие купишь. Залезай, подвезу до подъезда.
— И на том спасибо. Я сняла с руки ненужную уже вещь и зашвырнула далеко в кусты, затем высмор-калась, зачем-то взглянула на небо и уселась в машину.
*** *** ***
Дикое, высасывающее всю тебя изнутри, непрекращающееся чувство голода! Особенно по ночам!.. Когда всё вокруг ложилось и замирало, я вставала, топала на кухню и начинала сужать круги вокруг холодильника. Где-то через час я открывала заветную дверцу и с вожделением разглядывала “запрет-ные плоды”: блинчики с курагой, кулебяка с грибами, шашлык в кефире, копчёные сосиски, сгущён-ка, селёдочное масло, колбаса!.. Голова кружилась от запахов и названий, я сглатывала длинную, как у бульдога слюну и закрывала холодильник. Но ещё больше, чем гастрономический, меня терзал го-лод сексуальный, и по сравнению с ним, всё другое отходило на задний план! Я так хотела быть же-ланной, так мечтала о взаимности! Поэтому, зажав в зубах черствую корочку, я одевала наушники, включала “радио Шансон” и вставала на лыжный тренажёр. Оглядываясь на часы через каждые 10 минут, я упорно двигала ногами!..
*** *** ***
Прошло полгода.
Регулярные упражнения и постоянное недоедание сделали своё дело: я смогла втиснуться в мамину шубу 44 размера и натянуть высокие (до колен) сапоги! “До Красотки, конечно, мне ещё далеко, да и ростом не вышла, но в целом неплохо!” — поздравила я себя, стоя перед зеркалом. Затем нацепив на свои тёмные волосы платиновый парик, подвела глаза, накрасила губы и помчалась на свиданье с Семёнычем. За это время наши короткие встречи стали почти регулярными, и чем больше я худела, тем чаще они становились. Но до сих пор на каждую из них я неслась, как на праздник!
С бешено бьющимся сердцем, я вынырнула из подземного перехода, ища глазами его “Шкоду”. Вдруг какой-то дедок в телогрейке ринулся мне наперерез.
— Вот и первый клиент! — усмехнулась я, но ошиблась. “Дедок” оказался Семёнычем собственной пер-соной.
— Это ты? — спросил он, подбегая.
— Да! И во плоти! — ответила я, вспомнив “Подмену”, — а я Вас не сразу узнала, богатым будете!
— Я потому и встречаю.
— Чего это Вы в таком виде?
— Алиби себе обеспечиваю. Для всех я в гараже с машиной.
— Понятно.
— А она вообще-то догадывается обо мне?
— Кто?
— Да Ваша супруга!
— Чует что-то, но я в полной несознанке!
— А у Вас есть её фотография?
— Зачем тебе?
— Значит надо! Хочу понять Ваши вкусы.
— Я ведь уже говорил: мне нравятся стройные, высокие блондинки! И вообще, сними ты этот парик, я натуральных люблю! И не идёт он тебе совсем.
— А мне нравится!.. Так покажете?
— Что?
— Фотографию?
— Нет! Вдруг ты в неё иголки начнёшь тыкать, кто тебя знает!
— Да что Вы такое выдумываете?! Мне просто любопытно.
— Перебьёшься!
— А вы с ней на одной кровати спите?
-Да, и под одним одеялом! Всё, закрыли эту тему.
Мы подошли к “Шкоде”. Семёныч открыл дверцу, но вместо того, чтобы сесть за руль, вдруг обер-нулся, расстегнул на мне шубу и прямо на улице, полез грязными руками в глубокий вырез моего любимого платья!
— Что Вы делаете!?. Ты с ума сошёл!!! Сейчас воротник оторвёшь! — я двумя руками схватила его пя-терню и он вынужден был «прекратить безобразие».
— Вы что, совсем уже, да?! Люди же смотрят!
— Плевать на людей, я тебя ужасно хочу!
Наконец, здравый смысл одержал победу, и мы загрузились в “Шкоду”, трясясь от возбуждения. Се-мёныч включил зажигание, круто развернулся, и вскоре мы оказались в знакомом тихом месте меж длинных рядов одинаковых серых «ракушек, растянувшихся вдоль железнодорожных путей.
Я уже вывернулась из тесной шубки, сняла платье, оставшись в одном чёрном топике и начала стас-кивать сапоги.
— Оставь! — встрял вдруг Семёныч, — мне так больше нравится!
“Ур-ра! — ликовало у меня внутри, — ему уже что-то во мне нравится!” Тем временем, Семёныч вылез из-за руля и перешёл на заднее сиденье.
— Иди сюда! — хрипло позвал он, и я не заставила себя ждать! Уткнувшись лицом ему в грудь, в колю-чий шерстяной свитер, насквозь пропитавшийся бензиновым и табачным духом, я с жадностью вды-хала такой родной, такой изумительный, такой мужской, ЕГО запах!
— Ну, дорвалась! — улыбнулся Семёныч, залезая шершавыми ладонями мне в лифчик.
— Ты здорово похудела!
— 58 кг, как договаривались!
— И сколько ты всего сбросила?
— Двадцать два!
— Ну, ты просто героическая женщина!
— А Вы не верили, что смогу?
— Естественно! А кто бы поверил?.. Он поставил аккуратный засос на моей левой груди и взялся за правую.
— Я стал рад тебя видеть! Мне приятно на тебя смотреть!.. Дай руку! Я сняла свою руку с его крепкой шеи, и он приложил её к своему взбудораженному “хозяйству”:
— Знаешь, у меня при тебе теперь всегда стоит! Пару лет назад я бы в тебя влюбился, ей богу!
— А сейчас?
— А сейчас поезд уже ушёл!.. Впрочем, будь ты чуток повыше, может, что и получилось бы..
— Да при чём тут мой рост? — возмутилась я.
— Люблю высоких, ну что ж тут поделаешь!?
— Но не могу же я себе ходули приставить!
— И не надо! Ты миниатюрная, притягательная молодая женщина, умная, с чувством юмора и силой воли! Зачем тебе рост?
— Но Вы же сами сказали: будь я повыше…
— А ты не слушай!.. Выработался я, выдохся, поистаскался… не способен уже на всякие высокие чув-ства… Помоги мне снять брюки.
Сообща мы живо разделались с его штанами.
— А теперь быстренько снимай свои, — заторопился Семёныч, хватая меня за задницу…
— Тебе сегодня можно? — как всегда не вовремя, спросил он, вырывая меня из транса.
— Не знаю.
— Ладно, не боись, успею скинуть!.. У тебя такая превосходная кожа: белая, нежная, и вся ты такая страстная, сексуальная… и связалась с таким старым пнём! Я ведь уже ничего не могу тебе дать!..- бормотал Семёныч, умело направляя мои действия… и тебя вот всё это устраивает? Ты довольна?
— Я счастлива!!!
Он замолчал, закрыл глаза и покрепче обхватив меня за талию, энергично приступил к заключитель-ному этапу!
Пот выступил у него на лбу, лицо выражало крайнюю степень сосредоточения.
— Тебе не тяжело? Ты не устал?
— Я никак не могу кончить, — пожаловался Семёныч, растерянно.
— Это от перевозбуждения. Подожди, я сейчас… — начала было я, меняя позицию.
— Нет, это долго. Лучше я сам! Быстрыми характерными движениями он за считанные секунды довёл себя до оргазма.
Я едва верила своим глазам, изумляясь такой отточенной технике!
— Ты лишил меня законной порции гормонов! — невольно вырвалось у меня при виде случившегося.
— Надо было быть повнимательней, да и вообще, поактивней!
— Учту на будущее!
— Давай-давай, учитывай!
Освободившись от желания, Семёныч со страшной скоростью вновь становился чужим и грубым. Я проглотила обиду, и стала приводить себя в порядок.
Семёныч уже взялся за руль, когда в боковое окно постучали. Мы с ним одновременно вздрогнули и напряглись. Он протёр рукавом запотевшее стекло:
— Менты!!!
— Документы на машину и паспорт, — потребовал ГИБДДэшник. Семёныч сунул ему кипу бумаг и тот углубился в их изучение.
— А Ваш паспорт? — это уже относилось ко мне.
— У тебя есть с собой паспорт? — почему-то испугался Семёныч.
— У меня всё есть, сказала я, протягивая ему сумочку.
— Откройте, пожалуйста, багажник. Семёныч полез выполнять приказ, а я застегнула шубу и включи-ла своё любимое “радио Шансон”!
— Убрались, наконец-то, — облегчённо вздохнул Семёныч, когда машина с мигалкой исчезла за пово-ротом.
— Интересно, а что было бы, постучи они на полчаса раньше?- спросила я.
— Я тоже об этом подумал,- хохотнул Семёныч,- это было бы что-то!!!
— У меня такое чувство, что они всё видели с самого начала, просто решили досмотреть до конца.
— Может ещё и на плёнку засняли?
— Хорошо бы! Тогда Вас супруга уж точно бы выгнала!- злорадствуя, произнесла я.
— У меня убедительная просьба: никогда больше не касаться моей жены!- отчеканил Семёныч, про-тивно поджимая губы.
— Я и не касаюсь. Была охота!..
— Заткнись! То, что ты похудела ещё не даёт тебе никакого права… Если я и говорю иногда компли-менты, это ещё ничего не значит! Я на тебе никогда не женюсь! Искра ушла в землю! Ты по-прежнему не в моём вкусе! И вообще, я устал и хочу домой!
— До метро подбросишь?
Семёныч ничего не ответил, но до метро, конечно, подвёз.
Я была сильно обижена, измучена, и совершенно не удовлетворена!
“Ничего, ещё не вечер, всё ещё впереди!” — успокаивала я себя, уткнувшись лбом в холодный металл вагонной двери. “Он меня ещё полюбит, и не такие сдавались,” — убеждала я себя, вспомнив про трёх бывших мужей. “Вот, подтяну грудь, встану на высокий каблук, ещё немного похудею и… тогда по-смотрим!”
*** *** ***
В конце мая Семёныч на всё лето уезжал куда-то со своей благоверной. Я никак не могла пропустить это эпохальное событие и, никем не замеченная, стояла теперь за деревом, наблюдая за дверью его подъезда. Сначала из дома вышел сам Семёныч, в зелёном замшевом костюме, и устроился за рулём сверкающей белой “Шкоды”, затем его собака, — гладкошёрстная, явно перекормленная рыжая такса с красным ошейником и старушкой на поводке. И, наконец, супруга!!! Я смотрела во все глаза, сгорая от зависти, с каждым мгновением ощущая себя всё более недоделанной и ущербной! Вот дал же Бог, не поскупился: и рост (метр восемьдесят, не меньше!), и фигура, и стройные ноги (и впрямь из ушей!) и прикид на все сто!!! И даже, кажется, натуральная блондинка! Да, рядом с такою я точно не коти-руюсь! До чего ж элегантная, холёная, самоуверенная сука! Но хоть не так обидно, раз уж тут , дей-ствительно, — голливудский стандарт! Тем временем, “стандарт” нагнулся, погладил собачку, сказал что-то старушке, кивнул Семёнычу и почему-то отправился не в машину, а совсем в другое место.
— Куда это она? — недоумевала я, глядя ей вслед. Но тут залаяла такса и я снова обернулась к подъезду. От туда как раз показалась старая жирнющая баба в диком жёлтом блузоне, на кривых толстых нож-ках, ниже меня на полголовы, с ярко рыжими химическими кудрями и тремя подбородками вместо шеи! Она обнялась со старушкой, с трудом нагнулась к таксе и, погладив её, забралась в “Шкоду”, к Семёнычу!
Едва сдерживая истерический смех, всё ещё не веря своим глазам, но уже понимая “ху из ху”, я на-блюдала за этим жирным “чудовищем” и кусала губы от злости. И это та, с которой я делила своего мужчину, стараясь не оставлять следов наших свиданий, дабы он не лишился навсегда её драгоцен-ного общества! Это та, с кем он, он каждую ночь спит под одним одеялом! Это ТА, которую он регу-лярно до сих пор ублажает! ЭТО ЕГО ЖЕНА!!!
*** *** ***
ЭПИЛОГ
Семёныч вернулся в самом конце августа. Я, ничуть не прячась, спокойно сидела на скамейке в его дворе, жуя мороженное. Он прошёл в каком-то метре от меня, равнодушно мазнув взглядом.
— Не узнал! Ещё бы!!! Ну ничего, завтра в офисе узнаешь! Поглядим, приятно ли станет ТЕПЕРЬ на меня смотреть?! Надеюсь, тебя кондрашка хватит! Старый лицемер! Очковтиратель!! Козёл!!! Я сно-ва была сама собой — полновесной, знающей себе цену, солидной женщиной 82-х килограммов! Я на-всегда излечилась от глупых мыслей: “Любовь? — а что это такое и с чем её едят?!”
Все два моих подбородка весело колыхались в такт моей же “командорской” поступи, которой я уве-ренно шла в ближайший “Макдоналдс”, гордо выставив вперёд вновь обретённый живот и ощущая всю прелесть приближающейся трапезы!
К О Н Е Ц