9. БАНДИТСКОЕ СЧАСТЬЕ.
Жил на моей «земле» гражданин Малофеев Леонид Григорьевич. Низенький, тускленький, малозаметный. Ну кто скажет, что четыре х о д к и у него за душой, а в общей сложности — 20 лет провёл «у хозяина», причём по каким статьям – разбой, бандитизм, тяжкие телесные, убийства!.. В последний раз освободился он четыре года назад, годы — уже не те, залётно – молодые, и здоровье ни к чёрту, вот и решил: «Всё, завязываю!..» И – завязал.
Устроился на завод (у него, кстати, руки к любому делу – золотые!), женился на простой положительной женщине, зажил мирным обывателем. Но угрозыск за ним краешком глаза всё равно приглядывал, мало ли… Частенько по долгу службы встречался и я с Малофеевым, (погоняло — «Малый»), беседовали мы много и о разном, я присматривался к его настроениям, а он про свои старые подвиги рассказывал,- за которые уж отсидел, и потому говорить о них – не боялся…
Вот одна из рассказанных им историй, поведанная под чаёк с хлебом и абрикосовым вареньем тихоньким глуховатым голоском, и глазки у него при этом были ясненькие, безоблачные!.. Пересказываю только основную сюжетную канву, без его регулярных отклонений на разное, не имеющее никакого отношения к главному сюжету, потом, спохватившись, он снова возвращался к своему рассказу, чтобы через минуту вновь отклониться от него ещё на что-либо, постороннее… Итак, слушайте…
— Как-то решили мы с корешком моим, Васькой-Сусликом, земля ему пухом, взять на гоп одного барыгу. Наколка была, что бабла – немерено, и хата – что магазин «Берёзка»… Такая наколочка дорого стоит… И заметьте, происходило всё в 1983-м году!.. Это сейчас кругом олигархов — как собак развелось, и газеты про них пишут, и на телеэкранах каждый день мелькают, а тогда, в эпоху андроповских строгостей, все богатенькие Буратино прятались по тёмным закоулкам, адресочек жирненького «карася» разузнать было — что в «Поле чудес» авто выиграть!..
Но уж если координаты богатея вычислил — всё, дальше дело техники… Пришли с Сусликом на хату к барыге, позвонили в дверь. Он спрашивает: «Кто там?» Мы в ответ: «Открывайте, «Горгаз»!.. В подъезде сильная утечка, надо и вас проверить, а не то в любой момент рванёт…» Изучил он в дверной глазок наши физиономии (согласно «горгазовской» легенде, одеты мы — в замасленные спецухи), потом открыл дверь на цепочку и попросил предъявить ксивы. А у нас и этого добра хватало – показали бумаженции с фотками и печатями, расслабился он и открыл дверь… Когда входили — обратил я внимание, что двери в его квартире — укреплённые, обшитые стальным листом, тяжёлые, случись надобность — такие и танком не сразу вышибешь. И замки (четыре!) – импортные, нестандартные, тоже не каждому одолеть… Квартира у него — как укреплённая крепость… А он нас сам к себе впустил – лепота!.. Люблю дурней… Они хоть зачастую и хитрованистые, но при опыте и хватке обмануть такого — что два пальца об асфальт!.. Барыга был евреем, — Фельдман или Фельцман по фамилии, точно уж не вспомнить, у меня эти ненашенские фамилии всегда в голове путаются… Седенький такой, благообразный, в очках. Мы ему: «здрасьте!», и он нам: «здрасьте!» Васька спрашивает: «А где у вас кухня?» Тот повернулся, чтобы показать рукой, тут–то я его сзади фомкой, что у меня в сумке была, по затылочку – и того… Ну, в общем, убил – сразу же, без предисловий и долгих разговоров. У нас с Сусликом издавна уговор был: сразу же мочить, как на хату при хозяине вломились… А то если не замочишь человека при первой же минуте знакомства, придержишь его на этом свете, скажем, чтоб разузнать про тайники и схроны, а потом и сам не заметишь, как уболтает он тебя, заморочит голову, мозги закомпостирует, надавит на слезу, начнёт про свою жалкую личность рассказывать — какой-де он хороший и пригожий, всеми многоуважаемый… покажет фотки своих детишек и внучат, разревётся коленопреклонённо… Короче, разведёт тебя — вот и не шлёпнешь, пожалеешь, утопаешь со словами: «Живи, брат, и помни мою доброту, но только чтоб в ментуру не заявлял!» Он и пообещает, побожится, поклянется памятью папы-мамы, что будет нем как могила, и что в м у с а р к у — ни-ни, а как ты – за порог, то сразу же — за телефон и хватается, звонит по 0-2 и даёт ментам полный расклад про твою внешность, вот на ближайшем же перекрёстке ментура тебя по приметам и завалит… Непорядочно поступают прощённые, подло, эгоистично, поэтому и не прощали мы с Васей никого, кончали – каждого. Просто надо делать это быстро: позвонил, представился, вызвал доверие, впущен вовнутрь, отвлёк внимание, и сразу же — топором по затылку или ломиком в лобешник… А что тайников покойник тебе уж не покажет — так не беда, все ведь р ы ж ь ё и бабки прячут примерно в одних и тех же местах… Да на богатой хате даже если что случайно и пропустишь – не беда, оставшейся добычи с лихвой хватит…
…Так вот, сработали мы барыгу, оттащили мертвяка в ванную, чтоб под ногами не путался, и начали паковать наиболее ценное из попавшегося на глаза. Две огромные сумки, прихваченные на дело, оказались доверху набитыми: аппаратура, ш м а т ь ё, антиквариат… Ну и золотишко, вестимо, и брильянты, и бабки, включая даже и дефицитные тогда доллары… Когда упаковались, в моей сумке оставалось немного свободного места, я зыркнул по сторонам, выглядывая, чтобы б ещё стырить. Смотрю – на стене в гостиной висят иконы старинного вида. Барыге они уж всё равно не нужны ввиду его преждевременной кончины, мне же ещё предстояло отмаливать многочисленные грехи, поэтому снял я со стены парочку и в сумку засунул…
…Вещички мы потом толкнули туда-сюда, когда только иконки остались — решили сбагрить и их, чтоб глаза не мозолили. Снёс я их знакомому скупщику, осмотрел он одну — и предложил то ли 200, то ли 300 рублей, точно не вспомню. Не очень большую сумму, но по меркам тех лет – и не маленькую, — тогда инженер на заводе за 160 рэ в месяц горбатился… Потом начал скупщик вторую икону осматривать. Долго изучал её, мельком на меня глянул… И – предложил за неё ПЯТЬ ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. Да за эти денежки (разве что с небольшой доплатой!) «Жигули» последней модели купить можно было!.. Не колеблясь ни секунды, я согласился. Столько бабла — за изрисованный кусок дерева!.. Отдал с превеликой радостью…
Все бабки мы с Сусликом честно поделили, а через месяц на одном из притонов он поцапался с Корейцем (серьёзный авторитет!), и схлопотал от него пулю из ТэТэшника в глаз. Ещё через полтора месяца и меня менты з а к р ы л и, — аккурат за мочилово того самого Фельдмана-Фельцмана. Так до сих пор и не соображу, где засветился — то ли на сбыте, то ли сексот среди моих дружбанов отыскался… И судили меня именно за убийство. . В перспективе это означало в ы ш к у, я уж чуял, как мой лоб мажут зелёнкой… Но – обошлось. Первое — я всё на покойного Суслика валил, это он-де мочил, а я лишь наблюдал и даже пытался его остановить, хоть и неудачно… Судьи мне не поверили, но доказать противоположное — не смогли, живых свидетелей произошедшего уже не было!.. И второе – личность убитого меня выручила. Шлёпни я колхозника, интеллигента, госслужащего, или, не приведи Господь, подыми руку на гегемона-пролетария, и поволокли б меня к стенке с превеликим удовольствием, особенно имея в виду моё предыдущее бурное прошлое — «Такого гада уж только могила исправит!» Но мне повезло ухайдакать подпольного миллионера, то есть – экономического диверсанта против советского социалистического строя, уворовавшего свои неправедные капиталы у родимого Отечества… В общем, злейшего врага народа и социализма (да ещё и сиониста!) я пришпандопал!.. В то время, как советские люди все как один строили БАМ, летали в космос и единодушно голосовали на выборах за блок коммунистов и беспартийных, этот гад лопал чёрную икру ложками, ежегодно ездил отдыхать в Ялту и в Пицунду, жил один-одинёшенек в трёхкомнатной квартире, извращенец!.. И хотя гуманный советский закон карает за убийство даже и подобных типов, но – не совсем строго… не по максимуму!.. Вот почему только в оконцовке суд всучил мне лишь 13 лет особого режима, — это при том, что я убил человека, а в прошлом по суду дважды был признан особо опасным рецидивистом!.. Сказочно повезло мне, одним словом…
Особенно ясно понял я это позднее, уже отбывая срок в «зоне».. Однажды случайно наткнулся в газете на заметку о той самой иконе, которую не так давно сбагрил скупщику за пять кусков, — я узнал её по подробному описанию… Оказывается, с нею при попытке вывоза из Советского Союза был задержан иностранный дипломат, названный в заметке «господином Н.», который – внимание! – купил эту икону у некоего «гражданина Д.» (явно – мой скупщик!) за… 100 000 рублей!.. Сам же дипломат планировал толкнуть эту икону на аукционе за рубежом, и, по оценкам экспертов, рыночная стоимость иконы могла составить до… 300 000 долларов! И — как порадовался я, как заликовала душа!.. Ведь мог же, дурик, поняв по предложенной скупщиком цене, что икона больших бабок стоит, не отдавать её за 5 тысяч «деревянных», а поехать в Москву и загнать икону за большущие баксы кому-либо из иностранцев… И тогда к моим статьям на суде прибавилась бы ещё и «контрабанда в особо крупных размерах», по этой статье по тем временам и без попутной м о к р у х и, и без криминального прошлого всё равно расстреливали аж бегом, а с ними — тем более!.. Чудо, просто чудо спасло меня!.. Значит, угодное Богу дело сотворил я, кончив барыгу, вот Господь меня и уберёг, спас от погибели!.. Ну, а чего скупщик меня не выдал, не сказал властям, что у меня ту икону приобрёл – так до сих пор и не знаю…Видать, и на то была божья воля!..» — вот так закончил Малофеев свою историю, осветив бледненькое личико радостной улыбкой. М – да… Действительно, повезло!.. Посетило человека скуповатое бандитское счастье!..
…А через два или три месяца после того памятного разговора залетел Малый в историю… Как я уже говорил, был он женат на положительной женщине, жену любил, и частенько выводил «в свет», — в кино, на концерты, в ресторан… И вот в ресторане «Факел», где Леонид Григорьевич отмечал с супругой какой-то скромный семейный юбилей, некий крутой — в малиновом пиджаке и с толстенной золотой цепью на буйволочьей шее — жене Малого нагрубил. То ли на ногу наступил и не извинился, то ли просто нахамил беспричинно, по принципу: «Я тут — хозяин, а ты – жалкая биомасса!»… Так или иначе, а оскорблённая женщина – разрыдалась. «Крутояр» же сидел за столиком, весь из себя наглый и надутый, когда к нему подошёл щупловатый Малофеев и кротко попросил малиновый пиджак извиниться перед его супругой. «Чего?!» — осклабился тот насмешливо. А и было чему смеяться: стоит перед ним жалкая вошь и ПРАВА КАЧАЕТ!.. Плевка на такую тлю жалко, но «крутояр» решил не жлобиться, и — смачно харкнул в физиономию посмевшей разинуть пасть мондавошки. Что характерно: Малый остался абсолютно спокойным, тщательно вытер плевок рукавом, глянул пристально… Был он в данную минуту ч и с т (то есть – без оружия), но и зачем оружие тому, кому убить человека – что иному высморкаться… В реальной схватке побеждает не с т в о л, не нож и не хитроумные приёмчики восточных единоборств, — в уличном скоротечном бою верх одерживают железная воля и непоколебимая решимость бить первым до конца, не взирая на последствия и собственные раны… Впрочем, как раз все последствия Малый просчитал сразу же, а поэтому убивать не стал, вместо этого — схватил со стола вилку и выколол хаму левый глаз!.. Потом, не обращая внимания на вопли раненого и панику в зале, вернулся к своему столику, попросил жену не волноваться за него и отправиться домой, сам же с абсолютным спокойствием остался сидеть за столиком, дожидаясь появления милиции.
Дальше начались чудеса. Казалось бы, ранее многократно судимый, особо опасный бандюга покалечил частного предпринимателя, способного полментуры скупить на корню и натравить на обидчика… Да того растерзают в райотделе, разорвут на части, или же в СИЗО, в камере, за переданные с воли бабки – придушат, в самом крайнем случае — на суде влепят за содеянное огромный срок… Но!..
Вдруг у тихонького и малозаметного Малофеева нашлись влиятельные заступники в гор- и облУВД (чему удивляться: столько лет бандюганишь — странно в итоге не оказаться сексотом высокопоставленных «погонов»)… И вроде бы железное дело – с самой первой минуты начали спускать на тормозах.
Мотивов для снисхождения у нашего начальства гласно выявилось два. Первый, очевидный — Малофеев заступался за жену и, выражаясь юридически, «действовал в состоянии сильного душевного волнения». А вот второй из услышанных мною на оперативном совещании мотивов оказался весьма оригинальным: «был выколот именно левый, то есть не главный глаз…» Да, это всё в корне меняло, разумеется… С учётом того, какого неважнецкого глаза лишился потерпевший, продержанного три дня в нашем «обезьяннике» Малого не переправили в СИЗО, как это в данной ситуации сделали бы в отношении практически любого, а – отпустили домой, под подписку о невыезде. Гм… И в самом деле, что Малофееву в СИЗО делать?.. Ещё начнёт морально разлагать тюремную молодёжь своим давним зековским опытом, тлетворно повлияет на ещё не окрепшие умы… Нет, лучше пусть дома посидит!..
Следствие по факту нанесения гражданину такому-то — «телесных повреждений средней тяжести» шло ни шатко, ни валко. Чего-то ждали – должно быть, того, что сам потерпевший, разузнав информацию о личности обидчика, придёт и заберёт заявление обратно!.. Так и случилось, между прочим: пришёл и забрал!.. Смотрелся крутояр хмуровато, словно перед этим какие-то серьёзные люди с ним долго и крепко беседовали, объясняя, на какого ч е л о в е к а он волну погнал, и нынешние объяснения его были путанными. Мол, он вдруг «вспомнил», что в тот день между ним и гражданином Малафеевым была обоюдная драка, и вовсе не выколол подозреваемый ему глаз вилкой, а это он сам, случайно, на вилку глазом накололся!.. Что ж… бывает!.. Раз сам такое говорит — кто ж в этом усомнится?!. Дело мигом и прикрыли. Хорошо оказался прикрытым со всех сторон бывший грабитель и убийца Малый!..
…Но, будучи человеком тёртым и неглупым, решил не мелькать он больше в тех местах, где «засветился». Продал квартиру как-то очень уж быстро, и вместе с любимой укатил в неизвестные дали. Перед отъездом навестил я его, опять напился душистого чая с абрикосовым вареньем, наслушался тихонького, благообразного голоска, насмотрелся в безоблачные приветливые глазки… На прощание хотелось посоветовать ему, практически святому божьему человеку, организовать что-то вроде секты, заделавшись в ней главным, гуру, наставником… Но потом — сообразил, что он и без моего мнения в нашей жизни прекрасно устроится, и ничего советовать не стал.
