Центральная площадь казалась вымершей: ярко горели фонари, капли воды из фонтанов пели вои песни, падая на ухоженные лужайки, но только чёрное небо со звёздами любовалось ими.
Только два тёмные силуэта неподвижно сидели на скамейке с подогревом. Холод резал вены, как нож, и только подогрев спасал зелень от его клинков.
— Как тут пустынно! — произнёс Артур, еддва разлепив замороженные губы.
Его друг струсил пепел с сигареты.
— А кто сюда будет ходить по ночам? Все извращенцы — в своих клубах, нормальных людей так мало, что едва наберётся на один город. Они сидят возле телевизора, или, надеюсь, брюхатят своих жён.
— Аминь, — снова разлепил поблекшие губыы Артур. Его худое, измождённое тело казалось палкой, на которую нацепили одежду. Глаза почти утонули в складках век.
— Что случилось с людьми, почему они такк возненавидели размножаться? — гневно спросил Влад, жадно затягиваясь сигаретой с травкой. К ним бесшумно подъехал столик с бутылками спиртного; заиграла мелодия для привлечения клиентов.
— Выпьем? Я угощаю, — предложил Артур, ии, не дожидаясь ответа, так как был заранее уверен в нём, вынул замусоленную купюру из кармана и всунул её в разрез аппарата. Нажав нужные кнопки, он сгрёб со столика две бутылки вина. Столик остался возле них, так как других людей в парке больше не было, соблазнительно освещая бутылки фонариками.
Они выпили.
— Представляешь, моя жена решила заберемменеть искусственным осеменением, и пошла в тот банке спермы, а он, кажется, единственные, куда ходят геи, когда у них нет денег, — произнёс Влад.
— Она что, хочет родить гомика?
— Говорит, что наши с ней дети: Катя и ААндрей слишком болезненны, так как я — алкоголик и наркоман. Влад растянул губы в резиновой улыбке, но его глаза, затенённые коричневыми тенями, злобно сверкали. Он казался ещё более худым, чем друг. Если Артур без одежды казался палкой, то Влад — ниткой. И чтобы увидеть его глаза — необходим был микроскоп. Его тонкие пальцы постоянно вздрагивали, как и правая сторона его лица, вздрагивающая щека постоянно обнажала искусственную челюсть с железными зубами.
— То, что эта сперма от извращенцев, ей неважно, лавное, что она здоровее моей! — бушевал Влад.
— По-моему, гомики и лесбиянки тоже куряят и пьют. И колются, конечно же, — нерешительно заметил Артур, видя, что друг дошёл до предела бешенства, и любое неосторожное слово может спровоцировать убийство.
— У них на это меньше времени, чем у насс. Большую часть жизни они занимаются сексом. А нам найти партнёршу гораздо сложнее, чем им! Чёрт! — Влад сплюнул. — Я уже десять лет никого кроме своей жены не трогал!
— Я каждую ночь сижу в интернет-кафе, ппытаясь найти женщину традиционной ориентации, — подержал его Артур, и страстно замахал руками: — И как ты думаешь, мои успехи?
— Никак, — угрюмо произнёс Влад, смотря в землю.
— Да, ничего. Я долго переписывался с оддной, потом оказалось, что в прошлом она была мужчиной…
— Сейчас рожают в основном лесбиянки от гомосексуалистов. А мы, нормальные люди, вымираем, как динозавры, — подвёл итог Влад, и залпом допил своё вино.
