* * *
Горизонт на закате ал,
У березок дрожат листы.
По ступенькам смоленых шпал
Поезд прыгает, а мосты
Вопрошая: «Красиво — нет?»
Отвлекая от пустяков,
Предлагают мне силуэт
На обложку моих стихов,
Я сперва посидел в купе,
Перебросился парой фраз,
Даже чуточку покорпел
Над строкой, вспоминая Вас…
Неизведанный кармы перст
Друг на друга нам указал…
Взор духовный на Вас отверст:
Ну-ка, что там у Вас в глазах?
Было время я не ценил
Мною встреченных на пути.
Не искал их и не звонил…
Откровение было: «Чти
Всех и каждого, с кем сведет
На случайных разъездах рок…»
Каждый встреченный мне дает
Незабвенный завет-урок.
Что от Вас перейдет ко мне
Тайным знанием древних Вед,
Что рассыпаны по стране,
По сердцам, в коих вещий свет?
Полиритмы дороги бьют
Метрономаами по вискам…
Заревые закаты льют
Нежность травам и лепесткам…
Поезд в детство
Станционный колокол — поезду сигнал.
Паровоз ответил, точно простонал.
Тишину прорезав, гул затих в степи…
И пошли вдоль рельсов белые столбы.
Двинулись жандармы, вставшие во фрунт,
Башни, и казармы, и обменный пункт,
Стрелочник у будки с фонарем в руке,
И театр «Кабуки», лодки на реке…
Все несутся, пятясь,
Все — назад, назад —
К четвергам из пятниц —
Вроде так нельзя?
Что их мчаться просит
Вспять из наших мест?
Неподвижен поезд,
Ну, а все окрест
Убежать стремится
Да все вспять и вспять…
Это нам не снится?
Гасим лампу. Спать!
Купе
Садятся в длинный поезд пассажиры —
У каждого свой груз и свой маршрут.
Все где-то были, что-то пережили
И что-нибудь еще переживут.
Но есть закон случайного общенья
И вот попутчик, глядя в потолок —
Душа давно искала облегченья —
Несвязный начинает монолог:
— Ну что мне в ней: задира, балаболка
И тридцать лет прошло — потерян след…
А память вдруг уколет больно-больно.
Как будто вправду бед сильнее нет.
Нет, это не в цветной кинокартине,
А только в доброй памяти моей:
Мой город в серебристом серпантине
Сентябрьских стремительных дождей.
И это я не страшным сном напуган-
Однажды так и было наяву:
Та девочка сейчас свернет за угол —
Все тридцать лет зову ее, зову.
Припев:
Не верю в неземные голоса,
Но если есть на свете чудеса,
Пусть в снах ее, хотя бы в снах ее
Звучит признание мое.
Уснул попутчик, сердце успокоив,
А я его безвинного, браню:
Не ведает, что он подсек под корень
Всю выдержку хваленую мою.
В оконной раме — ты, — как на иконе,
Тянусь к тебе, — а ты вдали, вдали…
И между нами — не стекло в вагоне,
А тридцать лет границей пролегли.
Темнеет за окном степная нива.
Шепчу, молюсь языческим богам:
» О сбереги меня, богиня Ника
И больше не заманивай в капкан!»
Воспоминанье — по башке поленом…
Болит душа — и кругом голова…
Мне вспомнились, звучавшие рефреном,
Попутчика последние слова.
Рефрен его я наизусть запомню
И повторю, как заговор, сто раз.
И может в эту иль иную полночь
Ты вдруг услышишь, будто сквозь мираж:
