* * *
Дальнейшие события развивались стремительно…
На следующий день к воротам части подъехала новенькая черная «Волга» последней модели. Номера на машине были гражданские. Из салона вышел человек плотного телосложения. Предъявил дневальному по контрольно – пропускному пункту свои документы. Тот внимательно их изучил, созвонился с дежурным по части и после разрешения на въезд машины, нажал на кнопку устройства открывания ворот. Электрический привод заскрипел плохо смазанной цепью, ворота несколько раз дернулись и поползли по направляющему рельсу. «Волга» поехала прямо по строевому плацу к зданию штаба. Командир спешно вышел на крыльцо, надевая на голову фуражку. Из машины вышли четверо человек в черных костюмах. Приложив руку к козырьку, Орлов отдал честь одному из них и пригласил пройти в свой кабинет. Эти четверо, перевернули вверх дном все помещения штаба. Работали тихо, сосредоточенно, не вступая в разговоры с офицерами части. Прошло несколько дней, они, так – же как и появились неожиданно, так – же и исчезли, словно утренний туман при восхождении солнца в зенит. Результат работы дружной четверки был ошеломляющ. Оказалось, что за то короткое время, которое Тимофеев был в должности начальника особого отдела, он организовал тотальную слежку за всеми офицерами и солдатами. Основной его целью стал Орлов. Совместно с начальником режимного отдела майором Шумовым, Тимофеев установил прослушивающие устройства в кабинетах. Слушали и записывали на магнитофон всех и вся. К их компании присоединился начальник финансовой части капитан Кушкина. Цель была одна – собрать как можно больше компрометирующих документов на командование части, а затем шантажировать. Шантаж преследовал цель – получение вне очереди квартир. До чего низко пали органы госбезопасности…. Но своих — Тимофеева руководство все — же пощадило, не захотело выносить сор из избы. Тимофеева тихо проводили на пенсию, квартиру он так и не получил. И по делом…
Начфина Кушкина отправили служить с понижением в другой гарнизон, не на Кушку, а в Астрахань, тоже не хлеб…, а песок. Больше всего досталось Юре Шумову – беднягу уволили из армии без пенсии. Осталось дослужить ему всего шесть месяцев до дембеля, ан нет, не дали. На партийном собрании, когда разбирали его персональный вопрос перед увольнением из рядов Вооруженных сил, проголосовали за исключение из КПСС 60 человек, против – ни одного, воздержался только Мартынов. Не поднялась у Сергея рука голосовать за исключение Шумова из партии. Сергей знал, что Шумов обладал простодушным характером, где – то был недалеким человеком, и вряд – ли осознавал, в какие интриги его впутал Тимофеев.

На вопрос председательствующего, на партсобрании: « Кто воздержался?»
Вверх поднялась только рука Мартынова. Орлов посмотрел на Сергея, качнул головой, но ничего не сказал. Вопрос по Шумову был решен – исключить из рядов КПСС. Бедный Юрик… Пришлось ему в 45 лет устраиваться работать учеником слесаря на судоремонтный завод.
После того памятного партийного собрания коллеги говорили Мартынову: « Ну, все хана тебе Серега. Медным тазиком накроется твоя заграница. Почему не проголосовал за исключения Шумова из партии? Теперь Папа тебя съест…».
Мартынов трезво оценивал ситуацию, возможно так и будет, но…

Ты почему — то не такой как все, какой – то ты совсем другой, однополчане мне иногда твердили. Хотя и пальцы в желтом табаке, и на вид совсем ты не святой, видать таким тебя родители родили.
Что поделать…, друзьям немногим я отвечал, на этот мир смотрю своими я глазами, и звуки лжи и фальши воспринимаю с болью чуткими, как у скакуна ушами.
Врагам уступок никогда в бою я не давал, а недомолвки ваши…, как всегда прощаю…

Постепенно страсти стихли, почти стихли…. Наступили обычные армейские будни.
Но иногда у командира все — же просыпалось чувство подозрительности. Он стал плотнее закрывать двери своего кабинета. Начальнику связи приказал строго следить за безопасностью средства связи. Поставил себе в кабинет новенький кондиционер БК-1800.
Окна закрыл решетками. Рядом с его кабинетом находилась комната дежурного по части, в которой он приказал наглухо забить окна гвоздями, что бы ни дай Бог, офицеры не услышали, о чем ведутся разговоры в его кабинете. Черноморское побережье, жара летом под 40 градусов. Сутки дежурства превращались в каторгу. Пот стекал ручьями по телу, сапоги наполнялись едкой жидкостью, ноги распухали, белели, болели. Конечно, обязаны стойко переносить тяготы, устав есть устав. Но, всему есть предел. Так думали многие, но сказать об этом командиру боялись. Голь на выдумку хитра…. В скором времени офицеры вытащили гвозди в рамах кусачками, расширили гнезда и когда командир покидал территорию части открывали окна настежь. Когда – же он появлялся – окна закрывались, гвозди размещались в свои гнезда. В одно из своих дежурств, при докладе о заступлении на дежурство, Мартынов обратился к командиру: « Товарищ полковник, разрешите открыть окна в комнате дежурного по части, снять китель и портупею. Разрешите нести дежурство в рубашках без галстука. Устав разрешает такую форму одежды».
Полковник Орлов, внимательно посмотрев на Сергея возразил: « Устав разрешает, но…, там написано – на усмотрение командира части. А кто здесь командир части? Я командир – не так – ли?»
— Так точно,- сказал Сергей.
Орлов, не слушая его ответа, продолжал: « А кто самый умный человек в части? Правильно товарищ майор – самый умный человек в части тоже ко –ман –дир».
Мартынов стоял на вытяжку перед Папой и думал: « Да, не вовремя видно я со своей просьбой…, под горячую руку в знойный вечер, пожалуй, сейчас попаду».
Орлов, внезапно прервав свою речь, бросил сменяющемуся с дежурства офицеру:
«Можете идти, а Вас товарищ Мартынов, я попрошу остаться».
Когда тот, развернувшись кругом, ушел, и входная дверь захлопнулась, командир спросил Сергея: « Слушай, Серега, и как это ты решился у меня просить окна открыть, снять китель, портупею. А другие офицеры, что раньше не могли этого сделать? Скажи честно? Боялись?»

Мартынов, пожав плечами, ответил: « Видимо да, боялись товарищ командир».
— А ты значит смелый? – продолжал Орлов.
— Ну, не смелый, но…, кто – то же должен…, должен был это сделать,- ответил Сергей и посмотрел командиру в глаза.
Тот молчал…, пауза затягивалась…
— Хорошо, скажи всем, что я разрешаю сделать то, о чем ты просил…, разрешаю, будь вы неладны. Скажи мне еще вот что, дружок.… Тогда на собрании ты, о чем думал, воздерживаясь от исключения Шумова из партии? Думал ты, о чем?-
Сергей стоял и молчал…. В памяти отчетливо стояли моменты партийного собрания.
Полное единодушие коммунистов по повестке собрания. Единогласное исключение Шумова из партии. Да, вот когда он мне решил напомнить о том случае…
— Не хотел лукавить, лицемерить, — неожиданно услышал Мартынов фразу, вылетевшую изо рта командира.
-Не хотел, товарищ командир – ответил Сергей.

-Я так и думал, так и думал – прошептал Орлов и продолжил.
— Хорошо, иди и после завтра собирайся на медицинскую комиссию вместе со всей семьей, поедешь в Ливию скоро… —
— В Ливию? – опешил Мартынов.
— Да, да…, в Ливию. Когда – то и я был вот такой как ты…, немного странный…. Все разговор закончен, ступай – же, — выдохнул Орлов и откинулся на спинку кресла.
Сергей вышел из кабинета командира на ходу, снимая портупею и китель.
— Что снял с дежурства? – раздались удивленные голоса стоящих в коридоре офицеров.
— Нет – ответил Сергей.
— Разрешил всю эту сбрую снять, снять китель, галстук и окна в дежурке открыть.-
— Ну, ты даешь,… молодец Серега, с нас магарыч после дежурства,- зашумели, обрадовавшись, офицеры и побежали обсуждать с друзьями приятную новость.

* * *
Медицинские комиссии…, сколько их пришлось пройти за всю службу – не счесть.
Но эта была особенной, важной. В принципе, за свое здоровье и здоровье жены Сергей не волновался. А вот сын – Димка частенько болел. Что накопают врачи в его организме? Дадут — ли добро на поездку в жаркий и сухой климат?
В Краснодар добрались на электричке. Растолкали сонного Димку, тот, потирая глаза ладошками, спросил: « Папа, что уже госпиталь?»
-Нет еще не госпиталь, сейчас возьмем такси и поедим в госпиталь,- ответил Сергей.
Женя с Димкой присели на лавочку, а Сергей вышел на дорогу, подняв руку.
Сигналя правым поворотом, к нему подъехала желтая «Волга».
-Командир, до военного госпиталя подкинь,- сказал Сергей, обращаясь к водителю через открытую форточку автомобиля.
Услышав положительный ответ, Сергей позвал жену и ребенка к машине: « Садитесь быстренько и поехали, а то опоздаем к началу комиссии».
А вот и госпиталь – красное двухэтажное кирпичное здание. Запах лекарств, белые халаты врачей, синие костюмы больных.
-Фу, как воняет,- зажав нос, пробурчал Димка.
-Ничего сынок, потерпи,- ответил ему Сергея, думая про себя, что же будет дальше?
Получив на руки в регистратуре список врачей, которых необходимо было пройти, Сергей, Женя и Димка стали занимать очередь сразу во все врачебные кабинеты, чтобы сократить время прохождения комиссии. Так в суете прошел весь день…Анализы, баночки, мензурки. Откройте рот, скажите «А»…, дышите, не дышите. Сахар в норме, СОЭ в норме. Сынишке надо купить супинаторы – плоскостопие у него папаша развивается. Так это что за кабинет?
«Гинеколог» — нам Димка с тобой туда не надо, Женя вперед.
Женя заглянула в кабинет гинеколога и, обернувшись, сказала удивленно: « Слушай, Сережка, там мужчина гинеколог…»
-Да? Ну, так что теперь? – ответил вопросительно Сергей.
-Я не пойду,- надувшись, ответила Женька.
-Я стесняюсь.
— Мы едим в Ливию, или мы не едим?- строго спросил Сергей.
— Давай, давай малыш, не съест он тебя, этот гинеколог,- продолжил Сергей, подталкивая Женю к двери.
-Мама ну, иди же, я уже кушать хочу,- начал хныкать Димка.
Женя постучала в дверь и, услышав ответ « Входите», вошла в кабинет.
Ее не было минут пятнадцать, потом дверь кабинета распахнулась и оттуда вышла , показывая язык Сергею и Димке, раскрасневшаяся Женя.
-Не съел?- спросил Сергей.
-Женская честь на месте?-
Женька размахнулась и слегка огрела ладонью Сергея по затылку.-
-На месте, на месте,- ответила Женя.
— Что написал? Жить будешь.
— Написал « абсолютно здорова» и добавил устно – какая у вас грудь красивая,- усмехнулась Женя.
— Так я не понял…- удивленно пробормотал Сергей.
-Сейчас, сейчас прольется чья – то кровь…-
-Ладно, пошли отсюда, написал, что здорова и на том спасибо,- сказала Женя и потянула Сергея в другую часть коридора, где находился кабинет стоматолога.
— Если и здесь скажут, что у тебя абсолютно красивые зубы, то я разнесу эту богадельню на кусочки,- бурчал Сергей.
Зубы оказались в порядке у всех, а вот Димка, намаявшись основательно, заснул богатырским сном прямо на скамейке возле кабинета Главного врача — председателя медицинской комиссии.
-Что будем делать? – спросил Сергей.
-Мартыновы…, заходите, председатель комиссии вас ждет, — выглянув из отворившейся двери, сказала старшая медсестра госпиталя. Но, увидев крепко спящего Димку, зашептала:
« Ой, какой малыш симпатичный. На маму сильно похож. Ладно, не тревожьте его…
Папаша заходите…, заходите скорей…, рабочий день уже заканчивается…
Мартынов прошел в кабинет Главного врача. За столом сидели несколько человек белых халатах – члены медицинской комиссии. На вешалке висел китель с полковничьими погонами.
— Товарищ полковник медицинской службы майор Мартынов для прохождения медицинской комиссии прибыл,- доложил Сергей.
— Будет, будет…- хриплым голосом произнес лысоватый мужчины лет сорока пяти в центре стола.
Старшая медсестра подошла к полковнику и что – то шепнула ему на ухо.
— Так, члены комиссии ознакомились с вашими документами и пришли к выводу, что Вы и ваша семья могут быть признаны годными по состоянию здоровья для прохождения службы в стране с жарким засушливым климатом. Особенно Ваша жена, которая абсолютно здорова,- скороговоркой произнес Главный врач, внимательно посмотрев при этом на сидящего рядом гинеколога.
-Вот ваши документы. Старшая медсестра поставит сейчас печати, и можете ехать. Желаю удачи, майор.
Сергей, улыбнувшись, поблагодарил полковника и вышел их кабинета вслед за старшей медсестрой.
В коридоре он, взглянув на Димку, жестом руки показал Жене, что все в порядке.
— Как Вас зовут? – спросил Мартынов у старшей медсестры.
— Мария Викторовна.
-Огромное Вам спасибо за помощь. Возьмите коробочку конфет, это « Птичье молоко».
— Что Вы, что Вы,- произнесла Мария Викторовна и, оглянувшись по сторонам, положила коробку конфет в стол.
Затем она поставила печати на заключении медкомиссии и пожелала Мартыновым счастливого пути. Домой добрались Мартыновы поздней ночью.

Прошло около года…. Остыло знойное лето, быстро миновал бархатный курортный сезон. Приближался Новый 1987 год. За это время Сергей со своей частью съездил на полигон в Астраханские пески. Боевые стрельбы прошли отлично. Лишь иногда Мартынова беспокоила мысль о том, что нет вызова из Главного штаба Войск ПВО для поездки в загранкомандировку. Вспомнился анекдот от Юрия Никулина: « Из пункта «А» в пункт «Б» навстречу друг другу выехали два поезда.
-Ну, и что? Встретились?- спрашивают Никулина.
— Нет, не встретились,- отвечает тот.
-Почему?
— Не судьба.
Но, вот в один из праздничных новогодних дней в квартире Мартыновых поздним вечером
раздался телефонный звонок. Сергей поднял трубку, ожидая услышать очередные поздравления от друзей или родственников с наступившим Новым годом. Но когда он ответил: « Да, слушаю Вас», на другом конце провода раздался голос начальника строевой части капитана Клещенок:
— Сергей, приветствую Вас! Извините за поздний звонок. У меня для Вас новость. Не знаю, обрадует она Вас, или огорчит… Дело в том, что я только что получил телеграмму, в ней сообщается, что Вы 18 января должны прибыть в Москву в 10 –е Управление Генерального штаба МО. Вот такие дела…- попрощавшись и пожелав удачи, закончил разговор Клещенок.
Держа в руках торт «Рыжик» в комнату вошла Женя.
-Кто звонил,- спросила она, увидев мужа с телефонной трубкой в руке.
-Собирай малыш чемоданы,- переваривая в уме услышанное сообщение, ответил Сергей.
— Сегодня второе, а восемнадцатого января я должен быть в Москве в готовности номер один к отбытию в Ливию.
Женя, опустившись на диван, спросила его: « А мы…, как же мы с Димкой?»
-Пока не знаю, из Москвы сообщу, да ты не переживай, я думаю, что не долго придется жить порознь, от силы месяц, пока тебе с Димкой визу откроют.
Две недели ушло у Мартынова на то, чтобы сдать служебные дела Ростошинскому. Пока не прибудет сменщик, ему Орлов поручил заниматься энергетикой части.
Последний вечер дома… Предстоящая долгая разлука не радовала. Сергей собирал и укладывал вещи в дорожную сумку. Женя хлопотала на кухне – готовила ужин. Димка, еще толком не осознавая, что завтра отца уже не будет дома, уселся на пол возле сумки и смотрел, какие вещи тот берет с собой в дорогу.
Потом выбежал на кухню и, вернувшись, держа в руках несколько мандарин, произнес с придыханием: «Папа возьми с собой в дорогу, в самолете будешь кушать, чтобы не укачивало. И еще вот Тобика давай я тебе сверху в сумку положу, будет охранником работать».
Маленькая пушистая игрушечная собачка, которой на семейном совете дали кличку Тобик, уютно разместился в сумке Мартынова. Сергей погладил сына по светлой голове, поцеловал в сладко пахнущую щечку. На глазах невольно навернулись слезы…
Женя позвала из кухни: « Мальчики, идите кушать». Не услышав ответа, она вошла в комнату и увидела, что Димка сидел на коленях Сергея и задумчиво смотрел отцу в глаза.
-Кушать? — спросил Сергей и, подняв Димку над головой, усадил его на свою шею.
-Кушать, так кушать,- обнял жену, и они прошагали на кухню, откуда доносились манящие запахи жареной картошки, отбивных из свинины, салата «Оливье».
Быстро покушав, Димка убежал в комнату смотреть мультики по телевизору.
Сергей взял Женю за руку и, притянув к себе, усадил на колени. Поцеловав ее в губы, стал нашептывать на ухо:
« Мне иного не надо поверь…, хочу наслаждаться тобой,
В зное взгляда ласкового вспыхнуть и растаять свечой,
До дна испить чашу влаги воскрешающей ароматной,
Твоей нежной, словно летний пух рукой, преподнесенной.
Хочу видеть тебя каждый миг, каждый день, вечно,
Слышать слова, которые ты произносишь порой беспечно,
Хочу быть зависимым, хочу быть нужным, срочно,
Хочу успеть надышаться тобою…, мне иного не надо.
Хочу, взявшись за руки вступить в обновленное завтра,
Ранние рассветы встречать без капризных туманов,
Хочу увидеть облака, игру звезд, шепот закатов,
Хочу, что б жизнь была тобой насыщенна и уютна.
А когда придет пора, уходить, навек расставаться,
Закричу я клятву тебе, посвящая молитву — слова,
Спасибо, что одарила меня правом влюбляться,
Быть рядом с тобой всегда, мне иного было не надо…
Ты хочешь быть со мной всегда и везде,
В разлуке, в горе, и в тесной плацкарте?
Давай попробуем, рискнем, попытка не пытка,
С милым рай в шалаше, одна на двоих лямка…
Противопоставим Любовь зазнайке Судьбе,
Останемся одни, не в облаках, на Земле,
Станем единственными, — мужчиной и женщиной,
Нам иного не надо, будет нам это наградой».
-Папа, папа, ну, когда мы на вокзал поедим?- вбежав на кухню, крикнул Димка.
-Да, пора…, уже пора сынок,- сказал Сергей .
-Только на вокзал ты не поедешь, уже поздно, спать пора ложиться. Я сам, я сам доберусь.
С этими словами он приподнял Женю и аккуратно поставил на пол.
Одевшись, Мартыновы вышли из квартиры. Димка нажал на кнопку вызова лифта, тот, скрипя тросами, лениво полез вверх.
-Сережа, а может, пошли пешком, а то еще застрянем между этажами, на поезд опоздаешь — сказала Женя.
-Поехали, поехали на лифте, — настаивал Димка.
Сергей усмехнулся, зная какое удовольствие получает его ребенок от такой поездки:
« Конечно на лифте, Дмитрий Сергеевич поедим, на лифте и никак иначе».
Двери лифта распахнулись, и Димка первым с радостным визгом вбежал на шатающуюся поверхность пола.
-Поехали…, посадка на первом этаже, всем пристегнуть ремни,- поднеся руку с виртуальным микрофоном ко рту и имитируя своим голоском, голос стюардессы, четко выговаривая слова, декламировал Дмитрий Сергеевич.
В этот момент в кабинете лифта замигала лампа освещения. Женя вопросительно посмотрела на Сергея: « Я же говорила, пошли пешком…».
— Мама, мама ты ничего не понимаешь. Это – же перегрузки… — зашикал на нее Димка.
Лифт, несколько раз дернувшись на тросах, продолжил движения к месту посадки.
На первом этаже его двери нехотя открылись, словно не спешили выпускать пассажиров на свободу.
— Вот и все, мне пора, взглянув на часы, произнес твердым голосом Мартынов.
Обняв и поцеловав жену и сына на прощание, он зашагал к автобусной остановке.
Садясь в автобус, крикнул: « Я позвоню вам из Москвы». В ответ услышал голос Димки:
« Папка, папка, я приеду к тебе обязательно, слышишь меня? Не скучай, ведь Тобик с тобой…»
Автобус отъехал от остановки, и Мартынов через стекло еще некоторое время видел, как Женя и Димка стояли и махали, махали ему в след руками…
Продолжение следует…

* * *
Дальнейшие события развивались стремительно…
На следующий день к воротам части подъехала новенькая черная «Волга» последней модели. Номера на машине были гражданские. Из салона вышел человек плотного телосложения. Предъявил дневальному по контрольно – пропускному пункту свои документы. Тот внимательно их изучил, созвонился с дежурным по части и после разрешения на въезд машины, нажал на кнопку устройства открывания ворот. Электрический привод заскрипел плохо смазанной цепью, ворота несколько раз дернулись и поползли по направляющему рельсу. «Волга» поехала прямо по строевому плацу к зданию штаба. Командир спешно вышел на крыльцо, надевая на голову фуражку. Из машины вышли четверо человек в черных костюмах. Приложив руку к козырьку, Орлов отдал честь одному из них и пригласил пройти в свой кабинет. Эти четверо, перевернули вверх дном все помещения штаба. Работали тихо, сосредоточенно, не вступая в разговоры с офицерами части. Прошло несколько дней, они, так – же как и появились неожиданно, так – же и исчезли, словно утренний туман при восхождении солнца в зенит. Результат работы дружной четверки был ошеломляющ. Оказалось, что за то короткое время, которое Тимофеев был в должности начальника особого отдела, он организовал тотальную слежку за всеми офицерами и солдатами. Основной его целью стал Орлов. Совместно с начальником режимного отдела майором Шумовым, Тимофеев установил прослушивающие устройства в кабинетах. Слушали и записывали на магнитофон всех и вся. К их компании присоединился начальник финансовой части капитан Кушкина. Цель была одна – собрать как можно больше компрометирующих документов на командование части, а затем шантажировать. Шантаж преследовал цель – получение вне очереди квартир. До чего низко пали органы госбезопасности…. Но своих — Тимофеева руководство все — же пощадило, не захотело выносить сор из избы. Тимофеева тихо проводили на пенсию, квартиру он так и не получил. И по делом…
Начфина Кушкина отправили служить с понижением в другой гарнизон, не на Кушку, а в Астрахань, тоже не хлеб…, а песок. Больше всего досталось Юре Шумову – беднягу уволили из армии без пенсии. Осталось дослужить ему всего шесть месяцев до дембеля, ан нет, не дали. На партийном собрании, когда разбирали его персональный вопрос перед увольнением из рядов Вооруженных сил, проголосовали за исключение из КПСС 60 человек, против – ни одного, воздержался только Мартынов. Не поднялась у Сергея рука голосовать за исключение Шумова из партии. Сергей знал, что Шумов обладал простодушным характером, где – то был недалеким человеком, и вряд – ли осознавал, в какие интриги его впутал Тимофеев.

На вопрос председательствующего, на партсобрании: « Кто воздержался?»
Вверх поднялась только рука Мартынова. Орлов посмотрел на Сергея, качнул головой, но ничего не сказал. Вопрос по Шумову был решен – исключить из рядов КПСС. Бедный Юрик… Пришлось ему в 45 лет устраиваться работать учеником слесаря на судоремонтный завод.
После того памятного партийного собрания коллеги говорили Мартынову: « Ну, все хана тебе Серега. Медным тазиком накроется твоя заграница. Почему не проголосовал за исключения Шумова из партии? Теперь Папа тебя съест…».
Мартынов трезво оценивал ситуацию, возможно так и будет, но…

Ты почему — то не такой как все, какой – то ты совсем другой, однополчане мне иногда твердили. Хотя и пальцы в желтом табаке, и на вид совсем ты не святой, видать таким тебя родители родили.
Что поделать…, друзьям немногим я отвечал, на этот мир смотрю своими я глазами, и звуки лжи и фальши воспринимаю с болью чуткими, как у скакуна ушами.
Врагам уступок никогда в бою я не давал, а недомолвки ваши…, как всегда прощаю…

Постепенно страсти стихли, почти стихли…. Наступили обычные армейские будни.
Но иногда у командира все — же просыпалось чувство подозрительности. Он стал плотнее закрывать двери своего кабинета. Начальнику связи приказал строго следить за безопасностью средства связи. Поставил себе в кабинет новенький кондиционер БК-1800.
Окна закрыл решетками. Рядом с его кабинетом находилась комната дежурного по части, в которой он приказал наглухо забить окна гвоздями, что бы ни дай Бог, офицеры не услышали, о чем ведутся разговоры в его кабинете. Черноморское побережье, жара летом под 40 градусов. Сутки дежурства превращались в каторгу. Пот стекал ручьями по телу, сапоги наполнялись едкой жидкостью, ноги распухали, белели, болели. Конечно, обязаны стойко переносить тяготы, устав есть устав. Но, всему есть предел. Так думали многие, но сказать об этом командиру боялись. Голь на выдумку хитра…. В скором времени офицеры вытащили гвозди в рамах кусачками, расширили гнезда и когда командир покидал территорию части открывали окна настежь. Когда – же он появлялся – окна закрывались, гвозди размещались в свои гнезда. В одно из своих дежурств, при докладе о заступлении на дежурство, Мартынов обратился к командиру: « Товарищ полковник, разрешите открыть окна в комнате дежурного по части, снять китель и портупею. Разрешите нести дежурство в рубашках без галстука. Устав разрешает такую форму одежды».
Полковник Орлов, внимательно посмотрев на Сергея возразил: « Устав разрешает, но…, там написано – на усмотрение командира части. А кто здесь командир части? Я командир – не так – ли?»
— Так точно,- сказал Сергей.
Орлов, не слушая его ответа, продолжал: « А кто самый умный человек в части? Правильно товарищ майор – самый умный человек в части тоже ко –ман –дир».
Мартынов стоял на вытяжку перед Папой и думал: « Да, не вовремя видно я со своей просьбой…, под горячую руку в знойный вечер, пожалуй, сейчас попаду».
Орлов, внезапно прервав свою речь, бросил сменяющемуся с дежурства офицеру:
«Можете идти, а Вас товарищ Мартынов, я попрошу остаться».
Когда тот, развернувшись кругом, ушел, и входная дверь захлопнулась, командир спросил Сергея: « Слушай, Серега, и как это ты решился у меня просить окна открыть, снять китель, портупею. А другие офицеры, что раньше не могли этого сделать? Скажи честно? Боялись?»

Мартынов, пожав плечами, ответил: « Видимо да, боялись товарищ командир».
— А ты значит смелый? – продолжал Орлов.
— Ну, не смелый, но…, кто – то же должен…, должен был это сделать,- ответил Сергей и посмотрел командиру в глаза.
Тот молчал…, пауза затягивалась…
— Хорошо, скажи всем, что я разрешаю сделать то, о чем ты просил…, разрешаю, будь вы неладны. Скажи мне еще вот что, дружок.… Тогда на собрании ты, о чем думал, воздерживаясь от исключения Шумова из партии? Думал ты, о чем?-
Сергей стоял и молчал…. В памяти отчетливо стояли моменты партийного собрания.
Полное единодушие коммунистов по повестке собрания. Единогласное исключение Шумова из партии. Да, вот когда он мне решил напомнить о том случае…
— Не хотел лукавить, лицемерить, — неожиданно услышал Мартынов фразу, вылетевшую изо рта командира.
-Не хотел, товарищ командир – ответил Сергей.

-Я так и думал, так и думал – прошептал Орлов и продолжил.
— Хорошо, иди и после завтра собирайся на медицинскую комиссию вместе со всей семьей, поедешь в Ливию скоро… —
— В Ливию? – опешил Мартынов.
— Да, да…, в Ливию. Когда – то и я был вот такой как ты…, немного странный…. Все разговор закончен, ступай – же, — выдохнул Орлов и откинулся на спинку кресла.
Сергей вышел из кабинета командира на ходу, снимая портупею и китель.
— Что снял с дежурства? – раздались удивленные голоса стоящих в коридоре офицеров.
— Нет – ответил Сергей.
— Разрешил всю эту сбрую снять, снять китель, галстук и окна в дежурке открыть.-
— Ну, ты даешь,… молодец Серега, с нас магарыч после дежурства,- зашумели, обрадовавшись, офицеры и побежали обсуждать с друзьями приятную новость.

* * *
Медицинские комиссии…, сколько их пришлось пройти за всю службу – не счесть.
Но эта была особенной, важной. В принципе, за свое здоровье и здоровье жены Сергей не волновался. А вот сын – Димка частенько болел. Что накопают врачи в его организме? Дадут — ли добро на поездку в жаркий и сухой климат?
В Краснодар добрались на электричке. Растолкали сонного Димку, тот, потирая глаза ладошками, спросил: « Папа, что уже госпиталь?»
-Нет еще не госпиталь, сейчас возьмем такси и поедим в госпиталь,- ответил Сергей.
Женя с Димкой присели на лавочку, а Сергей вышел на дорогу, подняв руку.
Сигналя правым поворотом, к нему подъехала желтая «Волга».
-Командир, до военного госпиталя подкинь,- сказал Сергей, обращаясь к водителю через открытую форточку автомобиля.
Услышав положительный ответ, Сергей позвал жену и ребенка к машине: « Садитесь быстренько и поехали, а то опоздаем к началу комиссии».
А вот и госпиталь – красное двухэтажное кирпичное здание. Запах лекарств, белые халаты врачей, синие костюмы больных.
-Фу, как воняет,- зажав нос, пробурчал Димка.
-Ничего сынок, потерпи,- ответил ему Сергея, думая про себя, что же будет дальше?
Получив на руки в регистратуре список врачей, которых необходимо было пройти, Сергей, Женя и Димка стали занимать очередь сразу во все врачебные кабинеты, чтобы сократить время прохождения комиссии. Так в суете прошел весь день…Анализы, баночки, мензурки. Откройте рот, скажите «А»…, дышите, не дышите. Сахар в норме, СОЭ в норме. Сынишке надо купить супинаторы – плоскостопие у него папаша развивается. Так это что за кабинет?
«Гинеколог» — нам Димка с тобой туда не надо, Женя вперед.
Женя заглянула в кабинет гинеколога и, обернувшись, сказала удивленно: « Слушай, Сережка, там мужчина гинеколог…»
-Да? Ну, так что теперь? – ответил вопросительно Сергей.
-Я не пойду,- надувшись, ответила Женька.
-Я стесняюсь.
— Мы едим в Ливию, или мы не едим?- строго спросил Сергей.
— Давай, давай малыш, не съест он тебя, этот гинеколог,- продолжил Сергей, подталкивая Женю к двери.
-Мама ну, иди же, я уже кушать хочу,- начал хныкать Димка.
Женя постучала в дверь и, услышав ответ « Входите», вошла в кабинет.
Ее не было минут пятнадцать, потом дверь кабинета распахнулась и оттуда вышла , показывая язык Сергею и Димке, раскрасневшаяся Женя.
-Не съел?- спросил Сергей.
-Женская честь на месте?-
Женька размахнулась и слегка огрела ладонью Сергея по затылку.-
-На месте, на месте,- ответила Женя.
— Что написал? Жить будешь.
— Написал « абсолютно здорова» и добавил устно – какая у вас грудь красивая,- усмехнулась Женя.
— Так я не понял…- удивленно пробормотал Сергей.
-Сейчас, сейчас прольется чья – то кровь…-
-Ладно, пошли отсюда, написал, что здорова и на том спасибо,- сказала Женя и потянула Сергея в другую часть коридора, где находился кабинет стоматолога.
— Если и здесь скажут, что у тебя абсолютно красивые зубы, то я разнесу эту богадельню на кусочки,- бурчал Сергей.
Зубы оказались в порядке у всех, а вот Димка, намаявшись основательно, заснул богатырским сном прямо на скамейке возле кабинета Главного врача — председателя медицинской комиссии.
-Что будем делать? – спросил Сергей.
-Мартыновы…, заходите, председатель комиссии вас ждет, — выглянув из отворившейся двери, сказала старшая медсестра госпиталя. Но, увидев крепко спящего Димку, зашептала:
« Ой, какой малыш симпатичный. На маму сильно похож. Ладно, не тревожьте его…
Папаша заходите…, заходите скорей…, рабочий день уже заканчивается…
Мартынов прошел в кабинет Главного врача. За столом сидели несколько человек белых халатах – члены медицинской комиссии. На вешалке висел китель с полковничьими погонами.
— Товарищ полковник медицинской службы майор Мартынов для прохождения медицинской комиссии прибыл,- доложил Сергей.
— Будет, будет…- хриплым голосом произнес лысоватый мужчины лет сорока пяти в центре стола.
Старшая медсестра подошла к полковнику и что – то шепнула ему на ухо.
— Так, члены комиссии ознакомились с вашими документами и пришли к выводу, что Вы и ваша семья могут быть признаны годными по состоянию здоровья для прохождения службы в стране с жарким засушливым климатом. Особенно Ваша жена, которая абсолютно здорова,- скороговоркой произнес Главный врач, внимательно посмотрев при этом на сидящего рядом гинеколога.
-Вот ваши документы. Старшая медсестра поставит сейчас печати, и можете ехать. Желаю удачи, майор.
Сергей, улыбнувшись, поблагодарил полковника и вышел их кабинета вслед за старшей медсестрой.
В коридоре он, взглянув на Димку, жестом руки показал Жене, что все в порядке.
— Как Вас зовут? – спросил Мартынов у старшей медсестры.
— Мария Викторовна.
-Огромное Вам спасибо за помощь. Возьмите коробочку конфет, это « Птичье молоко».
— Что Вы, что Вы,- произнесла Мария Викторовна и, оглянувшись по сторонам, положила коробку конфет в стол.
Затем она поставила печати на заключении медкомиссии и пожелала Мартыновым счастливого пути. Домой добрались Мартыновы поздней ночью.

Прошло около года…. Остыло знойное лето, быстро миновал бархатный курортный сезон. Приближался Новый 1987 год. За это время Сергей со своей частью съездил на полигон в Астраханские пески. Боевые стрельбы прошли отлично. Лишь иногда Мартынова беспокоила мысль о том, что нет вызова из Главного штаба Войск ПВО для поездки в загранкомандировку. Вспомнился анекдот от Юрия Никулина: « Из пункта «А» в пункт «Б» навстречу друг другу выехали два поезда.
-Ну, и что? Встретились?- спрашивают Никулина.
— Нет, не встретились,- отвечает тот.
-Почему?
— Не судьба.
Но, вот в один из праздничных новогодних дней в квартире Мартыновых поздним вечером
раздался телефонный звонок. Сергей поднял трубку, ожидая услышать очередные поздравления от друзей или родственников с наступившим Новым годом. Но когда он ответил: « Да, слушаю Вас», на другом конце провода раздался голос начальника строевой части капитана Клещенок:
— Сергей, приветствую Вас! Извините за поздний звонок. У меня для Вас новость. Не знаю, обрадует она Вас, или огорчит… Дело в том, что я только что получил телеграмму, в ней сообщается, что Вы 18 января должны прибыть в Москву в 10 –е Управление Генерального штаба МО. Вот такие дела…- попрощавшись и пожелав удачи, закончил разговор Клещенок.
Держа в руках торт «Рыжик» в комнату вошла Женя.
-Кто звонил,- спросила она, увидев мужа с телефонной трубкой в руке.
-Собирай малыш чемоданы,- переваривая в уме услышанное сообщение, ответил Сергей.
— Сегодня второе, а восемнадцатого января я должен быть в Москве в готовности номер один к отбытию в Ливию.
Женя, опустившись на диван, спросила его: « А мы…, как же мы с Димкой?»
-Пока не знаю, из Москвы сообщу, да ты не переживай, я думаю, что не долго придется жить порознь, от силы месяц, пока тебе с Димкой визу откроют.
Две недели ушло у Мартынова на то, чтобы сдать служебные дела Ростошинскому. Пока не прибудет сменщик, ему Орлов поручил заниматься энергетикой части.
Последний вечер дома… Предстоящая долгая разлука не радовала. Сергей собирал и укладывал вещи в дорожную сумку. Женя хлопотала на кухне – готовила ужин. Димка, еще толком не осознавая, что завтра отца уже не будет дома, уселся на пол возле сумки и смотрел, какие вещи тот берет с собой в дорогу.
Потом выбежал на кухню и, вернувшись, держа в руках несколько мандарин, произнес с придыханием: «Папа возьми с собой в дорогу, в самолете будешь кушать, чтобы не укачивало. И еще вот Тобика давай я тебе сверху в сумку положу, будет охранником работать».
Маленькая пушистая игрушечная собачка, которой на семейном совете дали кличку Тобик, уютно разместился в сумке Мартынова. Сергей погладил сына по светлой голове, поцеловал в сладко пахнущую щечку. На глазах невольно навернулись слезы…
Женя позвала из кухни: « Мальчики, идите кушать». Не услышав ответа, она вошла в комнату и увидела, что Димка сидел на коленях Сергея и задумчиво смотрел отцу в глаза.
-Кушать? — спросил Сергей и, подняв Димку над головой, усадил его на свою шею.
-Кушать, так кушать,- обнял жену, и они прошагали на кухню, откуда доносились манящие запахи жареной картошки, отбивных из свинины, салата «Оливье».
Быстро покушав, Димка убежал в комнату смотреть мультики по телевизору.
Сергей взял Женю за руку и, притянув к себе, усадил на колени. Поцеловав ее в губы, стал нашептывать на ухо:
« Мне иного не надо поверь…, хочу наслаждаться тобой,
В зное взгляда ласкового вспыхнуть и растаять свечой,
До дна испить чашу влаги воскрешающей ароматной,
Твоей нежной, словно летний пух рукой, преподнесенной.
Хочу видеть тебя каждый миг, каждый день, вечно,
Слышать слова, которые ты произносишь порой беспечно,
Хочу быть зависимым, хочу быть нужным, срочно,
Хочу успеть надышаться тобою…, мне иного не надо.
Хочу, взявшись за руки вступить в обновленное завтра,
Ранние рассветы встречать без капризных туманов,
Хочу увидеть облака, игру звезд, шепот закатов,
Хочу, что б жизнь была тобой насыщенна и уютна.
А когда придет пора, уходить, навек расставаться,
Закричу я клятву тебе, посвящая молитву — слова,
Спасибо, что одарила меня правом влюбляться,
Быть рядом с тобой всегда, мне иного было не надо…
Ты хочешь быть со мной всегда и везде,
В разлуке, в горе, и в тесной плацкарте?
Давай попробуем, рискнем, попытка не пытка,
С милым рай в шалаше, одна на двоих лямка…
Противопоставим Любовь зазнайке Судьбе,
Останемся одни, не в облаках, на Земле,
Станем единственными, — мужчиной и женщиной,
Нам иного не надо, будет нам это наградой».
-Папа, папа, ну, когда мы на вокзал поедим?- вбежав на кухню, крикнул Димка.
-Да, пора…, уже пора сынок,- сказал Сергей .
-Только на вокзал ты не поедешь, уже поздно, спать пора ложиться. Я сам, я сам доберусь.
С этими словами он приподнял Женю и аккуратно поставил на пол.
Одевшись, Мартыновы вышли из квартиры. Димка нажал на кнопку вызова лифта, тот, скрипя тросами, лениво полез вверх.
-Сережа, а может, пошли пешком, а то еще застрянем между этажами, на поезд опоздаешь — сказала Женя.
-Поехали, поехали на лифте, — настаивал Димка.
Сергей усмехнулся, зная какое удовольствие получает его ребенок от такой поездки:
« Конечно на лифте, Дмитрий Сергеевич поедим, на лифте и никак иначе».
Двери лифта распахнулись, и Димка первым с радостным визгом вбежал на шатающуюся поверхность пола.
-Поехали…, посадка на первом этаже, всем пристегнуть ремни,- поднеся руку с виртуальным микрофоном ко рту и имитируя своим голоском, голос стюардессы, четко выговаривая слова, декламировал Дмитрий Сергеевич.
В этот момент в кабинете лифта замигала лампа освещения. Женя вопросительно посмотрела на Сергея: « Я же говорила, пошли пешком…».
— Мама, мама ты ничего не понимаешь. Это – же перегрузки… — зашикал на нее Димка.
Лифт, несколько раз дернувшись на тросах, продолжил движения к месту посадки.
На первом этаже его двери нехотя открылись, словно не спешили выпускать пассажиров на свободу.
— Вот и все, мне пора, взглянув на часы, произнес твердым голосом Мартынов.
Обняв и поцеловав жену и сына на прощание, он зашагал к автобусной остановке.
Садясь в автобус, крикнул: « Я позвоню вам из Москвы». В ответ услышал голос Димки:
« Папка, папка, я приеду к тебе обязательно, слышишь меня? Не скучай, ведь Тобик с тобой…»
Автобус отъехал от остановки, и Мартынов через стекло еще некоторое время видел, как Женя и Димка стояли и махали, махали ему в след руками…
Продолжение следует…