ПЕРЕДО МНОЮ ЧИСТЫЙ ЛИСТ БУМАГИ
Передо мною — чистый лист бумаги,
ложится ровно первая строка,
а дальше буераки и овраги,
и за оврагом бурная река.
Трясутся на ухабах части речи,
витиеватый, старинный русский ять
гнетёт до долу, горбит мои плечи,
с трудом перебираюсь через гать.
Из лужи с ижицей в реку с обрыва,
ушёл на глубину, как скользкий язь,
на берегу русалка без надрыва
по щиколотку вдавливает в грязь.
Куда уходит безмятежный вечер?
Барахтаюсь в грязи с глаголом мочь,
и чистый лист бумаги — уже сеча,
сражается и побеждает ночь.
Усталость сковывает мозг и тело,
терплю такие муки каждый раз.
Скользит перо, и на бумаге белой —
спасительный, старославянский аз.
И новые ухабы и овраги
ровными кажутся издалека,
передо мною — чистый лист бумаги,
ложится ровно первая строка.
А.Невишневский
ЧЕГО НЕТ, ТОМУ ВЗЯТЬСЯ НЕОТКУДА
Представляется уникальная возможность стать первым и, полагаю, единственным исследователем «творчества» А.Невишневского на примере приведенного текста (стихотворения).
Ни единого слова, оборота или даже намёка на старославянскую речь нет! «Гнетёт до долу» — (слабая попытка) не в счёт. Тогда, что же есть в тексте? Трясущиеся на ухабах части речи? Их тоже нет. И всё же: не напрасно потрачен вечер, — не единственная мысль в произведении, отсутствие рифмы «ять» — «гать» только подчёркивает те муки, которые автор терпит. И это ему удаётся передать читателю.
Последнее четверостишие — выражение мысли автора. Иносказание — (но какое изящное!). Автор не оправдает ожиданий, но, может быть, одной строкой сумеет сказать всё, что хотел бы, но для того, чтобы произведение можно было считать стихотворением, ему придётся исхитриться повторить её несколько раз, да так, чтобы повторение воспринималось как усиление действия.
Пожелание — «не писать», автор вряд ли воспримет. Можно предположить, что и рассказы автору даются также мучительно, поэтому автору не хватит жизни, чтобы выполнить квалификационную норму (количество символов). Поэтому — удачи!
А.Невишневский 07.05.05
Ну, предположим, что «уникальная возможность стать первым и, полагаю, единственным исследователем «творчества» А.Невишневского» — это в Вас гордыня говорит.
Помнится, и я имел дерзость полязгать гусенницами на просторах его творчества, но мои попытки урезонить Автора стихов кончились ни чем. Не был услышан.
А, здесь обретя поддержку в лице А.Невишневского, счел возможным обратиться еще раз к незабываемому Автору. Интерпритацией это назвать трудно, но добротной рецей возможно. Чувствуется, что А.Невишневский не по-наслышке знаком с произведениями Автора и его неуживчивым характером. От того и пишет ««не писать», автор вряд ли воспримет…»
Отрадно отметить, что Автор с момента нашей последней встречи здорово вырос не только в собственных глазах, но и моих тоже.
Уже есть рифмы, есть стремление заложить между ними смысл, что характеризует его самым лучшим образом.
Пусть Автору наплевать, что о нем пишут и думают коллеги, но он это слышет и работает над собой. А это по-моему отрадно! И вселяет надежду, что рано или позно ряды поэтов пополнятся А.Невишневским.
Чего от всей души ему и желаю, бесшумно лязгая гусенницами….