Этот человек живет в соседнем доме. Я не знаю, как его зовут, мы не общаемся. Он глухонемой. Но даже если бы он мог говорить, навряд ил я захотела бы общаться с ним. Мне никогда не нравились такие мужчины. Даже в качестве простого знакомого.
Он еще молодой – примерно моего возраста. Ну, может быть чуть постарше. И работает на нашем заводе. В штамповом цеху. Именно в этом цеху у нас большинство рабочих как раз глухонемые. Потому что людям с нормальным слухом работать там физически очень трудно. Слишком уж большой грохот издают пресса при работе.
Я часто вижу этого соседа на улице или в транспорте. И никогда он не вызывал во мне ничего кроме жуткой неприязни.
Его обычная форма одежды – грязный спортивный костюм с отвисшими коленками. Его прическа – вечно слипшиеся нестриженные патлы серо-песочного цвета. Руки, которыми он неуклюже размахивает при изъяснениях со своими друзьями, имеют такой вид, словно их не мыли с самого рождения. А на обветренных губах, хлопающих при разговоре в немой рыбной мимике, обильно скапливается густая слюна. Честно скажу, смотреть на это без отвращения просто невозможно.
К остановке троллейбуса утром он передвигается обычно бегом. Я не знаю почему. Может быть, выходит слишком поздно и опаздывает. А может быть ему просто нравится бегать. Когда на бегу он обгоняет меня, то оглядывается и долго бежит с повернутой в мою сторону головой. При этом поздороваться хотя бы кивком головы почему-то даже не пытается, хотя прекрасно знает, что я живу по соседству. Мне неприятно, когда он так делает. Противно как-то.
Иногда этот субъект может беспардонно высморкаться на дорогу. Или громко срыгнуть, совершенно не обращая внимания на окружающих. Я понимаю, что он, скорее всего, просто не слышит самого себя и не знает, что делать так на людях неприлично. Однако от этого как-то легче не становится.
А еще он выпивает. Иногда я вижу его пьяным. И зрелище это не из приятных, уж поверьте.
В общем, мужчина, так скажем, совершенно не в моем вкусе.
Однажды в магазине я стала свидетелем случая, который мне почему-то очень запомнился.
Дело было в час пик. Народ возвращался с работы, и большинство забегало по пути в близлежащие магазины за продуктами. Мне тоже пришлось это сделать, потому что кормить семью – моя прямая обязанность. Я набрала продуктов и пристроилась в одну из длиннющих очередей в кассу. Очереди эти замысловатыми галдящими хвостами тянулись по всей площади и без того не очень просторного магазина. А на выходе такой же длиннющий хвост, матерясь, копошился у вино-водочного отдела.
Я уже расплачивалась с кассиром, когда какая-то немолодого возраста женщина привлекла вдруг всеобщее внимание. Отойдя от своей кассы, той, что была как раз по соседству с моей, она вдруг уронила сумку. Причем сумка не просто выпала из ее рук. У нее порвалось дно. И купленные только что продукты вывалились на пол.
Женщина растерянно вскрикнула и принялась собирать свои покупки. Но в силу того, что сумка была порвана, положить в нее что-либо было уже невозможно. Она набирала полные руки только что купленных свертков и пакетиков и не знала, что ей с этим делать. Бежать к столу для укладывания сумок – слишком далеко, могут потоптать то, что еще оставалось лежать на полу. А взять в руки все сразу невозможно. Она то поднимала в растерянности свою ношу, то роняла кульки один за другим снова на пол.
Народ наблюдал. Вначале по инерции, попросту отреагировав на шум и возню, потом уже с нескрываемым интересом. Мимо женщины к выходу бесцеремонно проходили более удачливые покупатели, от чего вероятность затаптывания продуктов значительно возрастала. Продавцы у прилавков тоже затихли, размышляя, наверное, чем все это закончится. А у стола с корзинами, опершись на стену, притаилась уборщица. О чем думала она – догадаться не трудно. Наверное, уже прикидывала, какая ей предстоит грандиозная уборка сегодня.
Не знаю, чем бы все это закончилось, но вдруг от очереди в вино-водочный отдел, из самого ее начала отделился человек. Он очень быстро подошел к пострадавшей и, присев рядом с ней на корточки, принялся подбирать с пола выпавшие товары. Набрав в одну руку сразу несколько кульков, мужчина поднял ее сумку с пола и хотел туда их все сложить. Но сделать это, естественно, не удалось. Заметив огромную дырку в дне сумки, он на мгновение задумался. Потом достал из кармана свою. Старую, потрепанную и не очень чистую, зато совершенно целую. И положил все туда. Растянув за ручки, он придержал сумку, пока женщина не сложила все остальное.
Вот так, за пару минут, инцидент был исчерпан. И все снова занялись своими делами, совершенно позабыв об этой чужой неудаче.
Женщина от души благодарила своего спасителя. Он кивал в ответ, но я то знала, что он ее не слышит.
Когда женщина покинула гастроном, спаситель вернулся к вино-водочному. Но очередь его прошла. Он постоял немного, грустно поглядывая на вожделенные стеклянные сосуды на полках, и снова встал в самый конец.
Когда на следующий день он обогнал меня на пути к остановке, то снова, как всегда, оглянулся на бегу. А я, вспомнив вчерашний случай в магазине, не выдержала и улыбнулась.
Он больше не оглядывается. Стесняется, наверное.
30.06.2005г
