* Не все герои вымышлены,
но все совпадения случайны!*
Привет. Меня зовут Ингемар. Я родился двадцать три года назад.
Пока я написал эту строчку, в мире умерли несколько миллионов человек. В несколько раз больше, чем население города, в котором я живу. А еще несколько миллионов родились. Хотя их меньше, чем умерших.
Если вы ищете философского чтива, плюньте на мой рассказ. Вы не найдете в нем морали. Не ищите тут вообще ничего. Считайте, что я просто захотел выговориться.
Эта история началась два года назад. В тот день утром я стоял перед зеркалом. Мне нравилось то, что я в нем видел. Я не выглядел на свои двадцать один, я всегда выглядел младше. В то утро я был похож на подростка. На очень красивого подростка. Я любил себя, что уж тут говорить. И сейчас люблю. Я – это единственное, что останется неизменным. В то утро я именно так и думал, стоя посередине комнаты перед огромным зеркалом, отсвечивающим серебром в неестественном свете галогеновой лампы.
Это было мрачное утро. Шел дождь. Дождь шел так сильно, что стекла гудели. Сегодня обещали бурю столетия. Радио работало с помехами, эфир заполонялся треском и бульканьем, будто эта чертова вода лилась уже даже из радиоприёмника. Когда диктору удавалось вставить слово сквозь эту какофонию, слова эти были не самыми радостными. «Буря», «адский шторм», «небывалое количество молний», «когда же это закончится»…. Впрочем, мне было абсолютно наплевать. Я уезжал из этого города. Я уже выкинул все неоплаченные счета, порвал со всеми девушками и собрал чемоданы. Никакой шторм не мог остановить человека, ищущего новую жизнь.
Я еще раз довольно взглянул в зеркало. Я щелкнул выключателем, лампа мигнула и погасла. Хотя нет. Все было не так. Лампа не мигнула. Просто в этот момент одна из бесчисленных в этот день молний сверкнула за окном.
Пока я перебегал от крыльца к машине, держа ключи в зубах, я успел промокнуть до нитки. Меня разозлило это, хотя даже гроза не могла испортить мое настроение. Новая жизнь!
Я ехал очень медленно. Радио не работало. Стена воды полностью закрывала обзор. Дворники неохотно переползали из стороны в сторону, походя на поливальные машины во время дождя. Я видел дорогу впереди, и этого мне было достаточно. В конце концов, ни один псих не поедет по такой погоде на полной скорости. А черепашья авария – это нестрашно. Лишь бы скорее отсюда смыться. Когда я выехал к озеру, дождь почти прекратился. Это было кстати. Через пару километров начинался опасный участок.
Единственное, что действительно бесило меня, это молнии. Они сверкали через каждые пять секунд. Казалось, что в землю за один день ударил годовой запас электричества. Молнии били везде: совсем рядом от меня и в отдалении, они били в деревья, в дома, в столбы, в землю и даже друг в друга, когда не могли поделить пространство на небе. Только глаза начинали привыкать к искусственному свету внутри машины, как новая вспышка прорезала воздух, и на сетчатке снова расплывались бесформенные белые пятна.
Над озером быстро плыли грозовые облака. Это была ужасающая, но прекрасная картина. Если бы мне тогда было не настолько без разницы, я бы залюбовался. Мое внимание привлекло другое. По берегу перемещалась какая-то фигура. Явно женская. Я стукнулся лбом об боковое стекло, пытаясь определить возраст моей потенциальной жертвы. Черт! Как было бы здорово, если бы это оказалась молодая красотка! У меня в машине так тепло и безопасно, и все, что ей надо, это немного моей любви!
Я открыл окно и высунул свою и без того мокрую голову под дождь на встречу любовным приключениям. Может, я ошибся? Что здесь в такую погоду делать девушке?
Как бы то ни было, я никогда не узнал правды. В любом случае, то, что случилось потом, было куда важнее вопроса «а была ли девушка».
Меня ослепила новая вспышка. Было чувство, будто по голове ударили чем-то тяжелым, а белый свет вокруг меня становился все ярче и ярче, проникая внутрь моего тела и раскладывая его на отдельные частицы. Меня больше не было. Похоже, я умер.
Тогда я очнулся, снаружи светило солнце. Все тело покалывало, пальцы не слушались. Кровь передвигалась неестественными толчками, я мог это чувствовать. Я посмотрел на часы и с удивлением увидел, что они расплавились и превратились в замкнутый браслет. Черт! По крайней мере, мое сердце билось. Значит, я жив. Я не мог с уверенностью сказать, ранен ли я, я еще плохо ощущал собственное тело. Я провел рукой по груди. Рубашка порвана. Сережка из уха куда-то запропастилась. Подошвы ботинок просто отвалились. Все понятно. В меня просто попала молния.
Несколько минут я сидел с ошалевшими глазами, обдумывая свою догадку. Руки вроде начали адекватно шевелиться. Я не знал, сколько я провалялся тут в машине, наблюдая киберпанковые сны и источая электрические разряды. Радио так и не работало, мобильный сходил с ума. Меня никто не ждал, но это не повод здесь бездельничать. Надо было ехать. Я завел мотор и вдруг с ужасом подумал, что, возможно, я провел без сознания года! Или я попал в будущее! Или в прошлое! Так, к черту. Дурацкие мысли.
Я и забыл, что впереди опасный участок. Задумался просто. Думал, как я расскажу всем знакомым о том, что со мной случилось. Они мне просто обзавидуются!!! Не каждый день в тебя попадает молния, а ты остаешься жив и вполне невредим.
Я развил приличную скорость. Впереди был серпантин, с одной стороны дороги – скала, с другой – обрыв. Вообще, тут редко бывают несчастные случаи. По этой дороге вообще мало кто ездит. Я свернул. Слева была бездна. Впереди что-то темнело. Присмотревшись, я понял, что на дороге завал. Наверное, последствия грозы.
Я выругался отборными словами. Придется объезжать! Дурацкая гроза! Я решил подъехать поближе к табличке. Наверняка на ней было указано, где ближайший объезд. Я хотел сбросить скорость….
Конечно, я не догадался проверить тормоза, когда отъезжал от озера. И меня даже не смутило то, что подошва ботинка, стоявшего на педали тормоза, оплавилась и отвалилась. До сих пор, даже сейчас, после стольких сумасшедших событий в моей жизни, я не перестаю удивляться, какой же беспечный мозг спрятан в моей голове.
Развернуться на узкой серпантинной дороге было практически невозможно. Тем более, руки все еще плохо меня слушались. Машину занесло, и я полетел в пропасть.
Толчок, удар, громкий хлопок, кругом пламя, жар, скрежет. Я будто видел все с закрытыми глазами. Было абсолютно не больно. Я чувствовал себя, как в кинотеатре на сеансе 3D-фильма.
Хм, да, мне было даже немного приятно. Я не успел подумать о смерти.
Следующее, что я помню, это обломки моей машины, пылающей метрах в двадцати от меня. Видимо, бензобак уже взорвался. Я посмотрел вверх. Слева от меня была каменная стена, а где-то очень далеко виднелись смутные очертания дороги, с которой я так неудачно свернул. Черт, и как же я умудрился выбраться из горящей машины, летящей вниз по отвесной скале??? Этого я не помнил.
Я посмотрел на свои руки.
Не думаю, что сейчас в жизни есть что-то, что может тронуть меня и вызвать какие-либо сильные эмоции. Сейчас я циничен и холоден. Но два года назад вид моих собственных рук, покрытых обожженной, кровоточащей кожей с кое-где проглядывающими костями, поверг меня в шок. Вы когда-нибудь имели удовольствие наблюдать, как вы разлагаетесь?
Не знаю, почему я побежал. Видимо, я хотел убежать сам от себя и от того ужаса, который я увидел. Я пробежал пару метров и упал. Я уткнулся лицом в камень и боялся пошевелиться. Конечно, в этой катастрофе я должен был получить травмы, несовместимые с жизнью. По сути дела, я сгорел. Если уж на то пошло, я должен был умереть еще тогда, когда в меня попала молния. Но, несмотря на это все, я был жив и даже очень неплохо себя чувствовал.
Я переборол отвращение и еще раз взглянул на свою руку. То, что произошло дальше, изменило мою жизнь. Ах, как же сладостно-пафосно это звучит!
Я увидел, как ожоги начали затягиваться. Кровь уже не сочилась из рваных ран. Кожа приобретала естественный оттенок. Я дотронулся до лица. Оно было в порядке, никаких ожогов. Моя одежда висела лохмотьями, но тело было абсолютно цело.
Я уставился на мою догоравшую машину. Что бы это значило?
Тут подоспели пожарные. У меня хватило мозгов сказать им, что я чудом выпрыгнул из машины, летящей вниз, до того, как она взорвалась. Вряд ли они поверили мне, на мне не было ни царапинки, хотя одежда почти полностью сгорела. Но мне было плевать на их подозрительные рожи. Они дали мне коньяка, пожалуй, больше, чем следовало, и отвезли домой. Домой…. В тот момент у меня не было дома. Моя старая квартира была продана, а новую я еще не видел. Туда-то я и поехал. Видно, мало у меня было за день потрясений.
Я зашел в темноту и холод незнакомой мне прихожей. Эту квартиру купил мне отец. У него был вкус. Я не включил свет.
Я нашел на столе открытую бутылку вина. Наверное, утром здесь был отец. Все, что мне хотелось, это узнать, какое сегодня число. Судя по календарю, гроза была вчера. Значит, я ничего не пропустил. И то хорошо.
Я глотнул вина из бутылки. Надо было избавиться от этой ужасной оборванной одежды, воняющей горелым бензином. Ванна была как раз подходящим местом для дальнейших размышлений.
А мне было, о чем подумать. Сначала в меня попала молния. Потом я, идиот, поехал по серпантину на машине с отказавшими тормозами, упал в пропасть и обгорел. Потом меня подобрали пожарные и привезли сюда. Бред какой-то.
Я еще раз вспомнил замечательную картину моей регенерации из состояния сгоревшего трупа. Такого не бывает, думалось мне. Но должно же быть этому хоть какое-то объяснение.
Как же глупо было тогда искать ответы на непостижимые философские вопросы, стоя пьяному под струей горячей воды! С волос стекали темные ручейки гари. Я схватился за стену, чтобы не упасть.
Интересно, как мне удалось выжить в этой аварии? Может, во всем виновата молния? Может, она наделила меня какими-то необыкновенными способностями?
Ответ пришел быстро. Если мои раны зажили так быстро один раз, почему им не сделать это снова? На полке лежала бритва. Вот и решение.
Я аккуратно перерезал себе вены. Если вдруг не сработает, мне не хотелось бы так глупо умереть. Руке стало горячо и немного больно. Кровь хлынула в воду. Боль отступила. Стало приятно. Я чувствовал каждый толчок крови.
Прошло около минуты. К тому времени вода уже приобрела кровавый оттенок. И тут мое запястье начало затягиваться.
Я вышел из ванны с блаженной улыбкой на лице. Спасибо той девушке на берегу, кем бы она ни была. Спасибо той ужасной грозе. Спасибо молнии! Потому что теперь я неуязвим! Я могу наслаждаться жизнью, не думая о смерти!
Я быстро освоился на новом месте. Я пытался жить как прежде, купил себе самый лучший музыкальный центр, провел несколько вечеров в разных клубах, собрал телефоны у нескольких десятков девушек. Я старался забыть то, что со мной случилось. В тот вечер, когда я впервые приехал на эту квартиру, я напился так, что наутро не мог понять, сон это был или нет. Если бы не кучка обожженных лохмотьев, я бы подумал, что я просто посмотрел передачу по телевизору.
Но как я не пытался, не думать не получалось. Я хотел остановить себя, но я бессилен перед соблазнами, всегда был и всегда буду. А это был огромный соблазн! Все запреты человечества связаны со страхом смерти. Курить нельзя, потому что ты умрешь от рака легких. Слишком много алкоголя – твоя печень не выдержит, и ты умрешь. Беспорядочный секс – и твой диагноз СПИД. Наркотики? Побойтесь летального исхода от передозировки. Хотите заниматься экстремальным видом спорта? Получите перелом шеи. А мне теперь можно всё. Все соблазны для меня обретают реальные очертания, потому что я бессмертен. Это было слишком головокружительно.
Не знаю, почему мой первый шаг был именно таким. Я помню тот вечер, когда я стоял перед огромным окном и любовался видом на город, размышляя над тем, что я должен бороться с желанием применить мою новую силу. Я почти вслух говорил «нет, нет, Ингемар, ты же не сделаешь этого!». Но в итоге мой внутренний голос крикнул еще громче «иди и действуй!», и я сдался.
В детстве каждому из нас говорили не играть с электричеством. А раз нам запрещали, значит, я должен был нарушить запрет. Я взял ножницы и миску с водой. Разрезал воткнутый в сеть провод от телевизора и сунул оголенный конец в воду. Затем погрузил туда руку.
Да, я полный идиот. Только когда я пришел в себя на полу гостиной, я понял, что такой удар током вряд ли бы стал для меня смертельным, даже если бы я мог умереть. Но когда я сунул руку в миску, я испытал непередаваемый кайф. На миг стало больно, но только на миг. А потом мне показалось, будто через меня полился гигантский поток информации! Будто я состоял не их плоти, а из железа и проводов, и я связывал киберреальность с настоящим. Будто я должен был декодировать этот поток и узнать что-то важное. Я чувствовал стремительность тока, оцифровывающего мой мозг. Перед глазами начало темнеть, реальность таяла. Я больше не был человеком.
Когда поток начал иссякать, я убрал руку. Мне показалось, что кто-то выдернул провода из моего мозга. Я выключился.
С этого момента я стал одержим идеей саморазрушения.
Все мои старые друзья…. Да к черту! Пора признаться, что у меня никогда не было друзей. Те люди, которые были рядом со мной, любили мою красоту, мои деньги, да что угодно, но только не меня самого. Впрочем, меня вполне это устраивало. Я одиночка, и только тот, кто хоть раз применял к себе это слово, поймет сполна всю его сладостность. Но я не об этом. Я никого не знал в этом городе, и мне не с кем было делиться своим открытием. Если уж совсем честно, я и не собирался ни с кем его делить. Однако меня не покидала мысль, что все это плод моего извращенного воображения. Что я выдаю желаемое за действительное и путаю вымысел и реальность. Был только один способ проверить это – впутать в эту историю еще кого-то.
Нет, это определенно должна была быть девушка. Все началось с девушки, ею и должно было продолжиться. Это был вечер воскресенья. За окном мелькали люминографические картинки механических марионеток, машин со спешащими домой водителями, такие земные машины, пришедшие, как тогда мне казалось, из соседней галактики, чтобы поглотить и поработить нас. Когда я собрался уходить и щелкнул выключателем, я увидел в гигантском окне свое отражение. Грустный парень, высокий, красивый, с никому не известной манией в сердце.
Я пил коктейли около стойки и оценивающе наблюдал на черноволосой красоткой, танцующей в нескольких метрах. Она подходила для моих коварных целей. Она была красива и безлика одновременно, одна из тысяч постоянных посетительниц подобных заведений. Ее жизнь была в тусовках, в глупых поцелуйчиках с подругами, в модной музыке и красивом белье. Я не презирал таких, как она. Я получал от них удовольствие и забывал. Хотя нет. Невозможно забыть то, что никогда и не запоминал.
Сегодня она будет моей королевой ночи, я решил. Я ждал, пока она подойдет. Не знаю, почему я был уверен, что она подойдет, но я не ошибся. Видимо, ее заинтересовал светловолосый красавец, пожирающий ее циничными и злыми глазами из темноты, но так и не удосужившийся выразить ей свое восхищение. Мы говорили недолго. С ней не о чем было говорить. Я не помню ее имени. А жаль. Она стала почти знаковой фигурой для меня. Я разговаривал слегка надменно, перекатывая в мозгу мой сладкий план. Я знал то, чего не знала она. Я был вампиром, а она моей жертвой. Я был пауком, а она мухой.
Спальню я приготовил заранее. Изнутри она запиралась на ключ. В ней не было телефонов. В верхнем ящике шкафа лежало мое новое орудие самоубийства, а в баре было полно выпивки. Когда мы зашли, я незаметно запер комнату, а ключ спрятал. Мне было нужно, чтобы она осталась до последнего, не убежала и не вызвала скорую.
Мы выпили так много, что я даже не помню, на что был похож наш секс. Когда она задремала, я подумал, что мне пора подключаться к моей тайной киберреальности. Я выпил несколько пачек таблеток. На сей раз это была смертельная доза. Если бы я был смертным, я бы тотчас же умер.
Я разбудил девушку. Она удивленно смотрела в мои безумные глаза.
-Сейчас кое-что начнет происходить….-улыбнулся я.
В последний момент я пожалел ее. Я не жаждал ее мучений, я жаждал моих. И я добавил:
-Что бы ни происходило, не пугайся! Все в порядке, я все контролирую, ты слышишь? Прости, что втянул тебя в это!
Я сел в кресло и начал ждать. Ждать смерти с блаженной улыбкой на лице.
Опять миг боли, а потом ощущения, неподвластные смертному восприятию. Мое тело умирало медленно, меняясь с каждой секундой, я бился в агонии, мышцы непроизвольно сокращались. Мозг рисовал яркие картины, будто из параллельного мира. Это покруче, чем наркотики.
Девушка металась по комнате, кричала мое имя, дергала дверь и теребила меня за руку. Она плакала и вопила, и это подтверждало, что все происходящее со мной реально. Она кричала «Ингемар!!!», и мое собственное имя принимало физически уловимые очертания, я видел его, и, казалось, мог к нему прикоснуться.
Мое тело в последний раз напряглось, и я обессилено стек по креслу на пол. Девушка тихо плакала в углу. Я кинул ей ключ. Она сгребла одежду и выбежала. Я не знаю, что она подумала. Приняла меня за наркомана или больного. Какая разница. Как только за ней хлопнула входная дверь, я уснул.
Наутро мне было отвратительно стыдно. Зачем я впутал в свою извращенную игру эту бедную девчонку? А если она тронулась умом, а я в ответе за это?! Нет, мне определенно было стыдно за мое вчерашнее помешательство. И я решил отныне действовать в одиночку. А то, что я должен продолжать действовать, было слишком бесспорным. Это уже было моим наркотиком. Не каждый может похвастаться тем, что его наркотик – смерть….
Я вышел на улицу. Побрел по набережной. Я не знал, как я хочу умереть сегодня. И зачем только мне это надо было?! Уже стемнело. Незнакомый город. Я уже почти любил его. На набережной никого не было. Я спустился к самой воде. К темной воде. Сзади светил желтый фонарь, делая мутную поверхность воды янтарной. Всего лишь игра света, и жертва нашей техногенной лихорадки превращается в произведение искусства. Волны с успокаивающим шумом бились об искусственный бетонный берег, скрывая в себе тайны этой ночи вместе с частичками тяжелых металлов. Все, что создано нашими руками – разрушение. Дело лишь в том, что мы вкладываем в это разрушение. Искусственные разноцветные облака, опускающиеся плотным смогом на реки с двойным руслом, они могут быть трогательно красивы. Красота условна. Холодная ржавая вода толчками омывала мои руки. Я почувствовал необходимость снова исчезнуть из этого мира на несколько секунд. Раствориться в потоке радиопомех, превратиться в волны вещества, того, что не звук и не свет, а что-то не имеющее определения даже в нашем мире, где всё, даже боль и любовь, имеет своё определение и цену.
Что же на сегодня? Я никак не мог придумать и таращился в темную воду. Я просто красавец. Хотя нет. Это опять неправда. Раз уж я решил выговориться, надо признаваться во всем. Я слишком сильно люблю себя, чтобы оценивать, действительно ли я так привлекателен, каким я себе кажусь.
Я вышел на улицу к людям. Мне было нужно задать немой вопрос толпе, чтобы она решила за меня. Я ведь не знал этот город. Не знал даже, какая улица центральная. Какое здание самое высокое. А вот и мысль!
Мне навстречу шли парень с девушкой. Они молчали. У девушки в руках был фотоаппарат. Сама девушка, смешная, с трехцветными волосами и задумчивыми глазами, улыбалась чему-то ведомому только ей и возможно ее попутчику. Парень намного выше ее, даже выше меня. Чем-то мы были с ним похожи, наверное, светлыми нестриженными волосами. Странная компания. Этим-то они и привлекли моё внимание. Они казались как-то неуместно счастливыми и уставшими, будто среди этого лабиринта одинаковых улиц они смогли найти что-то, о чем больше никто не знал. Сделали что-то сладко-запретное. Будто бы только что они пережили что-то действительно необыкновенное и понятное только им двоим. Казалось, они только что вернулись из другой реальности. Мне захотелось, чтобы они поделились этим чувством со мной, именно это мне и надо было нужно.
-Не подскажете, а какое здание самое высокое в этом городе?- спросил я.
Странная парочка переглянулась.
-Ты что, ищешь Сити-центр?- хмыкнул парень.
Я подумал, а почему бы мне ни искать Сити-центр?!
-Ага! А вы знаете дорогу?
-Мы сами оттуда!- хихикнула девушка, подняв руку с фотиком.
-И как туда пройти?
И они рассказали мне дорогу, все еще хитро улыбаясь. Парень поправил свой полосатый шарф, посмотрел на меня исподлобья и добавил:
-Только будь осторожен. Охранник в любой момент может протрезветь!
Девушка красноречиво кивнула:
-И не свались с высоты!
Меня осенило! Можно ведь спрыгнуть с крыши! Замечательная компания! Как же я был рад, что их встретил! Я свернул на улицу, которую они мне указали, слыша за спиной их удивленный смех.
Когда я прошел два квартала, я понял, что имели в виду мои случайные знакомые. Посреди города возвышался огромный небоскреб. Заброшенный. Точнее сказать, недостроенный. Теперь пришла моя очередь давиться смехом.
Еще полчаса назад я говорил что-то про разрушение. И вот она – разрушенная красота. Разрушающая красота. Разрушительная красота.
Я тихо перелез через забор и прокрался мимо сторожки охранника. Я поднялся на крышу, карабкаясь по ржавой непрочной лестнице. Я сел на краю, цинично болтая ногами. Ветер…. Прекрасный ветер! Было пора подключаться к системе.
И я прыгнул. Не знаю, может, мне показалось, но я видел, как мимо меня проносятся один за другим этажи. Бетон и стекло, стекло и бетон, железо и ветер, несколько десятков метров разрывающей свободы, человеческого ужаса и религиозного экстаза. Частицы воздуха врезались в меня, как пиксели огромного рукотворного изображения, как солнечный ветер. Когда я увидел внизу асфальт, он показался мне раскаленным.
Не скажу, что момент моего близкого знакомства с асфальтом был особо приятным. Но боль, как всегда, длилась одно мгновение, и оно сполна компенсировалось тем безумным адреналином, который я получил, падая.
Это был прекрасный момент моей новой бессмертной жизни. Самый прекрасный. Это был ее апогей. Кульминация, после которой последовала развязка и медленное угасание сюжета. С того момента моя жизнь пошла наперекосяк.
Раз в несколько дней я неизменно убивал себя. Мне удалось достать сильного яда, но эффект разочаровал меня. Как только я выпил его, я сразу умер, не успев ничего почувствовать. Решив исправить свою ошибку, я нашел немного кислоты. Это было достаточно впечатляюще, чувствовать, как смерть вливается тебе в горло и раскаленной лавой ползет вниз. И там, где она касается тебя, ты умираешь…. Я бы сказал, что это мучительная смерть. Твой мозг чист, и ты осознаешь, что осталось тебе недолго. И боль…. Боль сумасшедшая. Я взглянул в зеркало, видимо зря. Мне потом долго снились кошмары, снилось мое изуродованное лицо, все в волдырях и дымящихся язвах. Кое-где просвечивали кости, как тогда, когда я увидел свои обожженные руки. Но все же это увлекательно, видеть себя таким, каким тебя больше никто не увидит. Видеть себя изнутри.
Я начинал привыкать к городу. Я жил на его окраине, и мне нравилось выходить вечером на набережную и смотреть на огни заводов. Я уже помнил, в какое время зажигаются огни в каждом из цехов. Но больше всего мне нравился элеватор, в котором хранилось зерно. Издалека он казался тучкой голубого пара. Но на самом деле это была огромная махина, над которой в любую погоду кружили птицы. Пару раз я ходил туда, и каждый раз неизменно встречал по дороге стайки напуганных детей. Здесь я был одинок как никогда, и как нигде мог оценить прелесть этого одиночества.
Это были дождливые дни. Когда я стоял около элеватора, мне казалось, что это не дождь льет с неба, а водяная мука, ее сдувает ветер откуда-то с крыши этого гиганта. И я закрывал глаза и видел то, что больше никто не имел права видеть. Мои города и мои заводы. Мои миры. И мои руины.
Но нет, моих руин я тогда еще не видел. Они появились потом. Я почти перестал играть в казино, реже ходил в ночные клубы, почти не знакомился с девушками. Все это потеряло свой шарм и кураж, потому что ничто не заменит человеку тот адреналин, который он получает, умирая.
Я стал одержимым. Но, что было еще хуже, я осознавал свою одержимость, и это убивало меня. Я отдавал себе отчет в том, что я больше не смогу прожить без смерти. Моя киберреальность начинала захлестывать меня, начала преобладать над всем остальным, правила моими снами и мечтами, стала для меня всем, так и оставаясь непознанной и недоступной. Цвета дождливого неба над городом почти не существовали для меня. В моем городе было другое небо. Моя навязчивая паранойя, вечное бегство от реальности, не прерывались ничем. Но я стоял на месте.
Моё сознание перестало сопротивляться сладкой болезни. Я проводил часы в Интернете, стараясь найти новые способы самоубийства. Я пробовал повешаться. Вообще, это был ценный опыт. Хоть удовольствия в удушьи мало, но я испытал восхитительный момент сомнения перед тем, как сделать шаг с табуретки. Конечно, этот выбор, жить или умирать, есть всегда. Но тогда я почувствовал это особенно четко. Я вдруг понял, что это ведь моя жизнь, и она в моих, только моих руках! Ну или ногах….
Потом я решил утопиться. Наверное, зря Джеймс Джойс голосом Стивена Дедалуса отдавал Гран-При именно этому способу умирания. Мягкая смерть…. Возможно. Но я никогда не забуду панического детского ужаса, охватившего меня за мгновение до того, как я вырубился. То самое патологическое, необъяснимое и почти сексуальное удовольствие, которое я получал, умирая, перемешалось с животной паникой. Когда я пришел в себя, я все еще ощущал этот страх. Моя киберреальность снова подвела меня, снова оказалась не такой, какой я хотел ее видеть. Поток информации больше не врывался в мой мозг, заполняя разум сотней голосов, тысячей языков….
Кажется, я привык. Я привык к смерти. Я никогда не употреблял наркотики, я слишком сильно любил себя для этого. Но были у меня знакомые, которые поведали мне, что наступает в жизни каждого наркомана такой момент, когда ты больше не можешь получать удовольствие от наркотика, но и отказаться от него ты тоже не можешь. Итак, я наркоман.
В тот вечер я отправился к элеватору. Только я вышел из дома, и мне позвонил отец. Он хотел видеть меня. Но я сказал, что у меня болит голова, ну или поднялась температура…. В общем, я не помню, что я ему сказал. Он пытался увидеться со мной уже почти месяц, но я избегал встреч с ним, не знаю почему. Я не хотел, чтоб он видел своего сына, исхудавшего, нестриженного и небритого, одержимого бредовой мыслью, о которой он никому не скажет.
В прочем, все было не так уж и плохо. Эта квартира нравилась мне куда больше, чем старая, она была богаче и обставлена с большим вкусом. Жаль только, что мне было некого туда водить. Но пока я шел по мосту, глядя в воду цвета затемненной сепии, я рассуждал, что все должно поменяться. Наверное, завтра я поеду к отцу, захвачу письмо для матери, потом пойду в ночной клуб. Или можно позвонить по какому-нибудь из номеров телефона из тех, что мне дали в последний раз. Хотя нет, прошло слишком много времени, девушки меня и не вспомнят….
Нет, именно в этот момент я почувствовал необходимость раскрыться, рассказать о своей болезни, записаться в общество анонимных алкоголиков, создать свой сайт в Интернете или сделать еще что-то, чтобы меня выслушали. Хотя не думаю, что именно это было моей целью. Черт, ведь здесь я обещал говорить откровенно, да? Тогда скажу. Наверное, то, что я сейчас написал – полная чушь.
Мост остался позади, только отсветы фонарей блестели на влажном берегу. Дождь сыпал мелкой пылью, темным предвестником ядерной зимы. Небо было такого же цвета, как и вода, они сходились в черный заваленный горизонт. Я прошел мимо, оставив двум стихиям право разбираться самостоятельно. Уничтожьте этот мир, а я постою на его руинах.
Огни и лампы на элеваторе не освещали само здание, они только создавали вокруг него светлый ореол. Индустриальный святой. Мученик эпохи. Сколько ты пережил и сколько еще переживешь. Если бы ты мог, ты бы убил себя.
Это был слишком необычный вечер, чтобы я сел на свою привычную скамейку. Что изменилось? Да ничего. Все было по-старому. Меня все так же ждал дома острый нож, который я использовал, когда не мог придумать ничего более умного. Обыденный суицид. Привычный и тривиальный. Но я все так же ждал момента, когда я смогу взять его в руки.
Я вдруг вспомнил свое падение с крыши Сити-центра. Падение, хотя в моей киберреальности это был полет. Это были секунды, толчками летящие мне навстречу, помехи и звон в ушах, превзойденная скорость света и абсолютная свобода. В моей реальности такой прыжок был всего лишь способом существования, еще одним шагом к выживанию.
И я захотел спрыгнуть с элеватора. Он был всего на несколько этажей ниже Сити-центра, но я уверен, что вид с его крыши даст фору любой индустриальной компьютерной игре.
Эту дыру в заборе, а точнее под ним, я заметил давно. С моими габаритами мне было сложно протиснуться там, но игра стоила свеч. Я вылез в неосвещенном углу промышленной площадки, заставленной техникой, в основном заброшенной. Наверх на крышу элеватора вела гостеприимная лестница, мне оставалось лишь преодолеть метров двадцать в кругу белого света, и я смог бы забраться по ней. Я не слишком боялся охранников, в конце концов, они все люди, а значит, с ними можно договориться. Конечно, я не буду говорить им, что пришел сюда, чтобы спрыгнуть с крыши, а потом воскреснуть, я просто молча дам им денег, а дальше сам придумаю, как распорядиться данной мне свободой.
Вот такой беспечный мозг скрывается в моей симпатичной голове. Так уж получилось, что я всегда влипаю в истории из-за него. Так уж получилось, что лучшее, что со мной происходило, произошло из-за моей беспечности.
Я беспрепятственно преодолел кольцо света на площадке, похожее на корону солнца при затмении. Но как только я ступил на первую ступеньку лестницы….. Я услышал сзади истошный и не очень добрый лай и человеческие крики. Я оглянулся. Не слишком-то хотелось вместо смерти от прыжка с крыши получить изодранный собаками зад!
Ко мне бежали два охранника, вооруженные отменными бойцовскими овчарками, такими, которые обучены вцепляться намертво и которые не отвлекутся от тебя даже на представительниц противоположного собачьего пола. Черт! Я мог подкупить людей, но мне было нечего сказать собакам! Последним аргументом, повергшим меня в бегство, было то, что один из охранников спустил поводок….
Я сиганул в тень, ища, на что бы забраться. Когда я вскарабкался на старый грузовик, вставший на дыбы, и спрятался в его кузове, я вдруг получил по щеке чем-то мягким и теплым. Не успел я опомниться и понять, что же происходит, как это что-то мягкое и теплое поволокло меня вглубь кузова.
-Придурок!- услышал я приглушенное шипение.
Девушка наконец отпустила меня, я пошатнулся и смог рассмотреть ее расплывчатое изображение. От удивления я чуть не закричал, остановил меня только лай собак внизу. Она пялилась на меня такими же ненормально увеличенными глазами, точно так же, как и парень рядом с ней.
-Ты??? Тебе что, Сити-центра было мало?- спросила она.
Это была та самая парочка, которая указала мне дорогу тем прекрасным промозглым вечером. В другой ситуации я бы кинулся им на шею с благодарностями. Особенно девушке.
Но было не до лирики.
-Уходим уже!- скомандовал парень и полез куда-то в щель между кучами металлолома. Там дыра в заборе была значительно шире, мы вылезли почти без усилий.
-Черт! Они решили устроить погоню!- ругнулась девушка, указывая на ворота слева.
И это действительно было так. Мы, не сговариваясь, побежали в сторону моста. Охранники остановились на его подножии, решив, что не стоит выбегать со своими голодными собаками на людную улицу. Мы пробежали еще немного и остановились отдышаться. Грязные, ободравшие одежду об металлолом, мы терли лицо ржавыми руками.
-И что теперь делать?!
Вопрос девушки был риторическим, но я ответил на него:
-Ну, раз это я виноват, пойдемте ко мне отмываться и зализывать раны.
Парочка переглянулась.
-Чаем напоишь?- спросила девчонка.
-С одним условием,- усмехнулся я,- вы расскажете мне, что вы делали на элеваторе!
Итак, девушку звали Алекс, а парня Юджин. Так странно, имена, немного бесполые, которые могут быть даны как мальчику, так и девочке. И вообще странно, что эти двое решили провести тот вечер вместе, и даже были счастливы этой возможности. Видимо, трехцветные волосы Алекс, как трехцветный окрас у кошек, приносили удачу Юджину. А Алекс нужен был кто-то сильный рядом, чтоб защитить ее, если ее везение не сработает. Говорили они много, хотя и неохотно. Я сыпал вопросами, они отвечали, посмеиваясь над глупостью некоторых из них и глядя на меня свысока. Но мне было тогда наплевать. Мне просто хотелось знать, что привело их туда, в Мекку техногенной красоты, к индустриальному памятнику мертвой эпохе. Ведь они могли сидеть где-нибудь в кино и смотреть дурацкую комедию.
Той ночью я так и не получил вербального ответа. Но, кажется, я почувствовал что-то понятное мне. Эти двое забрались в промзону не для того, чтобы украсть что-то, а чтобы просто посмотреть. Посмотреть на красоту. Они тоже думали о тех видах, которые открываются с крыши. Они тоже считали, что они должны быть прекрасны. Они жили в какой-то другой киберреальности, точнее, в других киберреальностях, которые совершенно не пересекались с физическим миром. Так же, как и моя. Я еще не понял, пересекались ли их реальности с моей, но подумал, что они могли бы пересекаться.
Алекс допивала пятую кружку чая, а Юджин смотрел неподвижным взглядом в мое здоровенное окно. Вместо дождя пошел снег. Я только сейчас понял, что уже почти утро, а я ни разу не вспомнил об остром ноже, лежащем у меня в комнате. Нет, я не пущу их в свою комнату. Она, как тот портрет, отражение всей испорченности и развратности моей души. Алекс в очередной раз спросила, а что же я забыл на элеваторе, а я в очередной раз грустно улыбнулся. Надо было идти спать.
-Можете спать хоть до вечера, если вам завтра никуда не надо,- сказал я.
-Нет,- возразил Юджин,- завтра утром мы уезжаем.
-Куда?
Город, куда они собрались, был достаточно далеко. Обычный городок. Они собрались ехать на автобусе, собрались провести пять часов в дороге в неудобных креслах после почти бессонной ночи, а потом ночевать там, в городе, почти без денег…. Глупцы.
-А что там?- поинтересовался я.
-Фабрика. Фабрика номер пять,- Алекс смотрела на меня такими глазами, будто я должен был понять, о чем она говорит.
И я понял. Фабрика номер пять. Бойня номер пять, или крестовый поход детей. Они собрались гулять ночью по незнакомому городу, вдыхать запахи другого неба. Они собрались пропитать свою одежду пылью. Собрались пройти сорок километров пешком, чтобы увидеть то, что когда-то называлось фабрикой номер пять, чтобы посидеть на прогнувшейся крыше и вернуться в наш мегаполис, полный стекла и бетона, помех и радиоволн, где дождь пахнет дымом, а вода гуще мазута.
-Можно, я с вами?- вдруг сказал я. Конечно, я мог бы предложить им поехать на моей машине, тогда бы дорога заняла куда меньше времени.
-Выдержишь?- спросил Юджин.
Я кивнул, хотя не совсем был в этом уверен.
Я застелил широченный диван в гостиной, а сам удалился в свою комнату и запер ее на ключ. Надо было хотя бы во сне остаться одному. Погрузиться в собственные сны, оцифрованные моей одержимостью и попытаться не впутывать в нее больше никого.
В эту ночь мне снились сумасшедшие сны. Мне снился лабиринт, из которого я не могу найти выход, а потом я понимал, что этот лабиринт – всего лишь моя комната. Мне снились погнутые листы железа, и я должен был ползти по ним вверх, распарывая колени о ржавые края…. Мне снилось, что кто-то похитил меня и обездвижил, надел на меня странный шлем и пускает через него ток….
Измученный своими снами, я встал раньше всех. Алекс и Юджин спали на диване в позах, будто прилегли лишь на минутку. Готовые бежать. Их руки были сомкнуты, но они были в разных вселенных и видели разные сны. Почему-то мне казалось, что уснули они только что. Я не был уверен, были ли они друзьями или чем-то больше. Думаю, они сами не были уверены.
Нет смысла подробно рассказывать о нашей поездке. Я чувствовал себя, как во сне, одурманенный ломкой по моему смертельному наркотику, озадаченный собственным решением присоединиться к этой парочке и увлеченный наблюдением за ними.
Я запомнил почти шесть утомительных часов дороги и севшую батарейку в плеере. Алекс спала у Юджина на плече, а он осторожно держал ее за руку, глядя на пейзажи за окном, но как будто мимо них. Я так и не смог понять, какого цвета у него глаза, он ни разу не посмотрел на меня. Когда мы приехали, Алекс выудила из рюкзака распечатки с картой местности, указала мне, куда мы идем. Расстояние не имело значения. И мы шли по рельсам, спрыгивая в кусты при звуке приближающегося поезда. Мы почти не разговаривали. Юджин бросал камушки в болота по обе стороны насыпи. Иногда они оба срывались с места и бежали наперегонки к какому-нибудь увиденному предмету, смеялись и кричали. Но потом они снова замолкали и шли, погруженные в свои мысли, глядя не по сторонам, а себе под ноги.
Фабрика была огромна. Почему такую махину забросили, Алекс, кажется, рассказывала, но я почти не слушал. Уже темнело. Мы бродили несколько часов по главному зданию, иногда разбредаясь, иногда все вместе. Закат мы встретили на крыше под порывами шквального ветра. Говорить ничего не хотелось. Внизу, до самого горизонта, тянулись ряды заброшенных построек, труб, сараев, цехов, конвейеров, машин, бесконечная пыль, и кровавый закат, обещавший еще один ветреный день. Внизу была смерть, незахороненные трупы эпохи, времени и еще непонятно чего. Было холодно. Я устал.
Юджин сидел на упавшей трубе и смотрел на закат. Алекс подошла к нему и прикоснулась губами к его щеке. Он погладил ее красные волосы. Я ждал поцелуя, но его не последовало.
-Я хочу показать вам кое-что,- решился я,- только не пугайтесь! Что бы вы ни увидели, все будет в порядке.
Не дожидаясь ответа, я встал на парапет и прыгнул вниз. Я слышал крик Алекс и какой-то грохот, я закрыл глаза и хотел сосредоточиться только на своих ощущениях. На миг мне показалось, что это так же прекрасно, как прыжок с Сити-центра, тот же звон в ушах и потоки воздуха, твердые, как копья…. Но это длилось недолго. Потом будто игла соскочила с граммофонной пластинки, чувства угасли и пропали, и я просто приземлился на мокрый асфальт.
Когда я очухался, Юджин и Алекс, почти не напуганные, стояли рядом. Я открыл глаза и увидел их силуэты в свете луны.
-Думали, я умер?- усмехнулся я.
-Я, конечно, могу ошибаться, но вряд ли кто-нибудь выживет после такого падения,- сказал Юджин.
-Кроме тебя,- добавила Алекс.
-Ребята, я бессмертен!- триумфально заявил я.
-Ты вампир???- девушка восторженно округлила глаза.
-О нет! Лучше! Я просто неуязвим, вот и все!
Мне потребовалось полчаса, чтобы рассказать историю с молнией.
-Что за чушь?- спросил Юджин.
-Ты же сам все видел!- возразил я.
-Такого не бывает!- подтвердила Алекс.
-Это с другими не бывает! А со мной бывает!- сказал я.
Мы двинулись к дороге. Идти в город пешком не хотелось, и мы надеялись поймать машину. Но ночью сделать это оказалось достаточно трудно. Замершая Алекс кидалась под каждый свет фар так, как будто это она была бессмертной, а Юджин стоял в стороне, прямо под луной. Я вглядывался в его правильные черты лица и почему-то был уверен, что он думает обо мне.
В город мы добрались уже утром. Мы купили газету и сняли квартиру на сутки. Мы хотели выспаться. По крайней мере, я. По крайней мере, я так думал.
Окна нашего однокомнатного убежища выходили на пустырь, освещенный однотонным светом старого фонаря. Пошел дождь, или снег, или снег с дождем, и крохотные частички воды носились вокруг желтого расплывчатого пятна фонаря. Они метались в беспорядке, не желая падать на землю и таять, устав быть снегом…. А свет фонаря будто гнал их дальше. Некоторые снежинки падали на провода, застывали там и засыпали, находя свой искусственный покой.
-И часто вы так?- спросил я.
-Часто что?- переспросил Юджин.
-Часто ли вы срываетесь с места и забываете про расстояние и инстинкт самосохранения ради того, чтобы увидеть то, что нормальные люди предпочитают никогда не видеть?
-Почти всегда,- ответила Алекс,- а что мы можем поделать? Это часть нашей жизни.
-Это как наркотик, да?
Мне никто не ответил.
-А если бы вы хотели покончить с собой, как бы вы это сделали?- спросил я.
-Примерно как ты сегодня,- кинул Юджин.
Ну конечно. Так я уже умирал. И это было прекрасно.
-А что бы вы делали, если бы стали такими же неуязвимыми, как я?- продолжал я.
-Вряд ли что-то другое,- ответил парень.
-Да,- подтвердила девушка,- что делаем сейчас, то бы и делали. Зачем тебе эти вопросы?
Хочу знать, что же мне делать дальше. Просто хочу знать. Я пожал плечами, но они вряд ли заметили это в темной комнате. Они молчали. Они молчали всегда, когда им нечего было сказать. А ведь у меня никогда не было друзей, и они мне не друзья, и я не хотел, чтоб они были моими друзьями. Не знаю, что я делал в той комнате, поделенной на две части какой-то висящей тряпкой, но мне было хорошо. Мои ноги гудели, в волосах была пыль. Я был голоден, я замерз, я устал, но я начинал кое-что понимать, если мне вообще было, что понимать.
За ширмой стояла вторая кровать, освещенная желтым призрачным сиянием фонаря. Отгороженная от моей темноты. Алекс задернула тряпичную перегородку. Я лег на своей одинокой кровати, думая о том, что мне надо встретиться с отцом и завести какой-нибудь ненавязчивый роман. Тело расслабилось, но мозг все никак не мог уснуть. Я открыл глаза.
На фоне смутного света фонаря через темную ткань я мог видеть только силуэты. Странно, что я ничего не слышал, только звон внутри моей головы. Странные вещи творились, ужасно странные. Юджин держал Алекс в объятиях, она целовала его шею, гладила волосы. У меня возникло желание присоединиться, но потом я решил не мешать страсти между ними. Наблюдать мне тоже нравилось. Хотя я постоянно за чем-то наблюдаю. За собственной чертовой жизнью!
А эту парочку не заботило, сплю ли я. Обнаженные тела сливались в единый силуэт, а сзади лился все тот же неестественный свет. Я не отворачивался и пытался понять, что же это все значит. Юджин избавил Алекс от последней одежды. Я слышал их слабый вздох, или мне показалось? Они занялись любовью, целуя друг друга в губы. Их движения загипнотизировали меня, мой мир, моя киберреальность на несколько минут заключилась в зрительном восприятии. Странные люди, не люди, а почти роботы, не знающие любви, но играющие в человеческие игры, с телом, слишком слабым, чтобы бороться с похотью, и чем-то кремниевым или хромовым вместо душ. Не потому ли, что их реальности – это единственные существующие для них миры? Хотя, черт, нет. Такими я видел их в моем мире, среди моих руин. Что на самом деле было в их голове – я не знаю. Они были тем, кем я хотел их видеть. Но лишь в моем выдуманном мире.
Спина девушки изогнулась в последний раз, и она уткнула лицо в его волосы. Теперь я слышал их дыхание, и я медленно засыпал, глядя на их неподвижные фигуры. И откуда у них только были силы? Может, они и правда роботы?!
Сейчас через почти год после той ночи я все думаю, хотел ли бы я снова видеть Юджина и Алекс. Все-таки они кое-чему меня научили.
А на следующее утро я проснулся разбитым. Мои попутчики были уже на ногах и почти не выдавали своей усталости. Я застал Алекс на кухне во время неравной борьбы с приготовлением завтрака. Я пил третью чашку кофе, когда мне все же захотелось спросить:
-И все-таки. Вы не ответили мне. Что вы ищете в таких местах? Почему именно руины?
Девушка замерла на пару секунду с ножом в руках. Она обдумывала серьезный ответ.
-Наверное, потому, что настоящая красота – это разрушение той красоты, которая считалась настоящей.
Я до сих пор не понял, что она имела в виду, но звучало это достаточно красиво и пафосно, и я успокоился.
Почти всю дорогу домой я проспал, лишь иногда я открывал глаза, чтобы увидеть залитый холодным солнцем пейзаж за окном, большие газовые горелки на горизонте и глаза Алекс, устремленные на дорогу. Я видел в отражении в стекле весь автобус, и своих попутчиков, будто забывших, что произошло между ними прошлой ночью. Они будто были абсолютно другими людьми, даже черты их лиц поменялись. Они были снова чужими друг другу.
Разбудил меня Юджин, когда мы уже въехали в город.
-Ты почти дома!- сказал он.
Так хотелось спросить в ответ: «А ты?».
Я закрыл глаза в последний раз. Мне вспомнился рассказ об отрезанных от тела головах, жизнедеятельность которых поддерживалась с помощью трубок и всяких технических приспособлений. Человек, сидящий за пультом, мог запрограммировать головам любые эмоции. Кажется, что у головы депрессия? А на самом деле просто транзистор перегорел. Надо просто позвать электрика – и у головы снова начнется эйфория. Но даже если голова найдет в себе силы вспомнить, кто она, кем она была до того, как в нее воткнули металлические трубки, вспомнить, чего же она действительно хочет, понять, где ее мысли, а где мысли, поставляемые ей с пульта управления, она не сможет убить себя. Просто потому, что ее руки, сконструированные гениальным ученым, устроены так, чтобы она не могла нанести себе вред. Она не сможет направить пистолет прямо к тому, что осталось от ее мозга, изъеденного электричеством. А если она и сможет, где же гарантия, что ученые не вставят ей другой мозг? Почему же они не спросили ее, а хочет ли она жить вечно?! Я и есть такая голова. Привет. Привет. Как вы себя чувствуете? Сегодня я чувствую себя прекрасно. Пожалуйста, подайте мне с пульта управления какую-нибудь расслабляющую музыку. И еще, если бы у меня были друзья, они нашли бы способ убить меня.
Но как выдернуть провода. Как найти выход из замкнутого круга. А что самое страшное, когда-то ты сам хотел стать тем, кем ты стал. А сейчас ты просто не знаешь, чего хочешь, потому что твой мозг отравлен.
Мы вышли на вокзале. Снег падал огромными хлопьями. Юджин улыбнулся снегу.
-А теперь нам пора,- сказал он.
Куда же вы идете. Где же ваш дом. Ведь вы должны где-то смотреть фотки, которые вы сделали! Но я не спросил. Не думаю, чтоб они хотели, чтоб я и дальше прибивался к ним.
-Мы увидимся?- только уточнил я.
Алекс пожала плечами. Она виновато улыбалась. Впервые она проявила хоть какие-то чувства ко мне. Чем ее жалость не ответ?!
-Спасибо,- это было мое последнее слово.
Я больше никогда не видел их. Иногда, когда я просто прогуливался по городу в одиночестве, я шел в те места, где бы и они тоже могли гулять. Я делал это почти бессознательно, просто верил в случай. Но случай, сведший нас два раза, не предоставил мне третьего шанса. Не знаю, а что бы я сказал им, если встретил? Сказать-то мне и нечего. Я не нуждаюсь ни в ком. Скорее, мне было интересно, что стало с ними. Хотя, что с ними может случиться.
Я пришел в себя только через двое суток. Надо было как следует поспать, поесть, отмыться, выкинуть к черту одежду, прослушать все сообщения на автоответчике. И вот я снова я, снова я сижу перед своим огромным окном с видом на ночной город и обдумываю случившееся.
Мне нужны были перемены. Поймите, так бывает с каждым. Я уже говорил, что в моем рассказе нет морали. Хотя бы потому, что я сам для себя не вынес ее из этой истории. Это просто исповедь, возможно, бред сумасшедшего, но простите, какая есть. Другой уж точно не будет, жизнь-то у меня одна, пусть и бессмертная. Пусть и бессмысленная. Дак вот, я почувствовал, что мне нужно было срочно что-то менять. И хоть я был не так плох и даже нравился себе, пришло время.
Все началось с машины, ей и должно было закончиться. И пусть это будет мой последний чертов день сурка. Пришло время раз и навсегда вырвать надоевшие провода и отсоединиться от затянувшей слишком далеко киберреальности. Я выключил свет и как всегда увидел свое отражение в темном окне.
Я сел в машину. Я ехал за город, куда-то туда, где нет этих небоскребов, у меня не было четкого маршрута. Я гнал по прямым магистралям, летел по встречной, объезжал пробки. Через несколько часов я все-таки вырвался из пыльного облака города. Дорога стрелой вела вперед, и на ней не было ни души, только я и ветер. Я еще раз вспомнил те чудесные секунды моего прыжка с Сити-центра. Если бы в этой истории была мораль, то я бы отрекся от этих воспоминаний, но нет, они со мной, и даже сейчас, когда я пишу этот бред, я думаю о них с блаженной улыбкой на лице. А тогда они были совсем свежи в моей памяти.
Не знаю, что я надеялся увидеть, давя на газ и мчась по пустынной дороге. Вряд ли что-нибудь вроде зеленых сполохов на компьютерно смоделированном небе, как это было в одном фильме. Я был уверен, что этот мир настоящий. А вот мой собственный мир был смоделирован, но немного с другой графикой. Все мы компьютеры, и все мы что-то моделируем. Иногда в системе бывают сбои. Мой компьютер работает автономно. Введите пароль, чтобы начать работу.
Я вспомнил эту дорогу. Через несколько километров должен был быть обрыв. И я гнал именно туда. Не иначе как судьба.
Я не затормозил, я просто слетел вниз, как с трамплина. На несколько секунд машина будто зависла в воздухе, а потом ее резко кинуло вниз. Удар. Грохот. Осколки. Огонь. Закрой глаза. Усни сном младенца. Пусть кто-то за пультом передвинет рычаг, и по венам побежит покой. А потом вырви эти трубки из своей головы. Ты уже получил достаточно информации. Киберреальности больше нечего тебе сказать. Ты расшифровал ее сигнал. Все оказалось куда проще.
Первый раз мне снился сон. Обычно я просто выключался, а потом приходил в себя. Но в тот раз мне виделись ночные фантастические мегаполисы, постапокалиптичное небо, серый дождь, громадины заводов. Трубы, похожие на башни, огромные летающие машины, бесшумно лавирующие между огней небоскребов. Маленькие грязные дети, играющие с кусками шлака, полуобнаженные женщины с грустными глазами, курящие сигареты с тяжелым дымом. Я видел руины городов, и некоторые города я даже узнал. Я видел тоннели под землей, освещенные бесконечным рядом свечей, видел Алекс и Юджина, находившихся будто под стеклянным куполом, фабрику номер пять, какой она была до разрушения.
Это была всего лишь галлюцинация, не несущая абсолютно никакого смысла. Я открыл глаза с чувством облегчения на душе. Как будто бы впервые за много месяцев по-настоящему наступило утро. Я шел в город пешком, никто бы не стал подвозить парня в обгоревшей одежде. Я почти не устал, по крайней мере, это было полнейшей ерундой по сравнению с поездкой на фабрику. Где-то около города я забрался на черный отвал. Внизу была дорога, а вдалеке маячили трубы металлургического комбината. Вот такая она, часть моей жизни. Наверное, я был особенным, раз именно со мной случилось такое. Не все могут похвастаться таким приключением. Но я и не хотел им хвастаться, это для кого-то другого оно могло показаться чем-то из ряда вон выходящим, но для меня это была всего лишь жизнь. Ее серые будни. Когда тебе двадцать один, тебе кажется, что ты уже много знаешь. И каждый опыт для тебя бесценен. Правда ли это, спросите у меня лет так через двести.
С тех пор прошло больше года. Недавно я был проездом в том городе, ну в том, что недалеко от фабрики. Не знаю, что это было, сентиментальность или пафосность, но я решил рассказать эту историю. Возможно, когда-нибудь по ней снимут фильм, и я стану суперзвездой, люди будут бегать ко мне за автографами и мешать спать по ночам, крича мое имя. А возможно, и нет. Мне просто захотелось выговориться. Сейчас в моей жизни все хорошо. Я по-прежнему живу в той же квартире с огромным окном с видом на город, и вечером, когда я выключаю свет, я по-прежнему вижу в нем свое по-прежнему симпатичное отражение. Мало что изменилось. Я завел себе парочку знакомых, и мы неплохо проводим время вместе. Все почти так же беззаботно, как и раньше. Недавно я влюбился в одну девушку. Не думал, что я способен на это.
Очень надеюсь, она не узнает о моей неуязвимости. То мое бегство на край света, когда я видел бредовые галлюцинации, было моей последней смертью. Я просто потерял интерес к этому занятию. Видимо, мне придется сжечь эту исповедь, пока она ее не прочитала! Хотя, черт, мне хотелось бы, чтоб Юджин и Алекс прочитали это. Пусть они исправят меня, если я что-то понял неправильно. На этом я закончу. Нет, правда! Все остальное – это уже совершенно другая история.