«Новое имя»

Новое имя.

Благозвучное имя – вот о чем мечтала тихая и незаметная Надя, выделяющаяся своей слишком посредственной и для многих комичной фамилией. Ей «посчастливилось» быть Сусликовой. Ее фамилия во многом совпадала с внешностью. Или же так получалось, что смешное имя накладывало свой оттиск на облик девушки: гладкие, жиденькие волосики серого цвета и слегка оттопыренные уши, не имеющие возможность быть скрытыми от посторонних глаз реденькой шевелюрой. Всю эту обыденность вида дополняли тонкие, худые, с острыми коленками ноги и идентичные руки. И если бы не фамилия, подобная ассоциация с представителем мира животных возможно бы не возникала. Но вот так катастрофически не повезло. И это невезение преследовало скромную Надю со школьных лет. Если прозвище в классе было придумано даже Гуткиной – «утка», то с ее «данными» можно ничего не изобретать.
Маленький «суслик» рос. Закончил благополучно школу, изменил свой окрас и несколько набрал вес, округлив при этом острые места тела, за исключением торчащих ушей. Но все эти изменения не стерли детский комплекс из сознания Нади. Она по – прежнему ненавидела свою фамилию, которая, как ей казалось, существенно портит ей жизнь. Отравленное именем детство следовало за ней по пятам. Оно как наваждение являлось ей во снах и даже на яву. Когда она встречала повзрослевшего, возмужавшего с солидным пивным животиком одноклассника Витю Струкова, то никак не могла избавиться от картинки: толстый, косолапый Витька, прыгающий перед ней на носочках с вытянутыми вперед полусогнутыми руками. Так он изображал ее – «суслика». А она до сих пор краснела. Непонятно от чего: его оплывшее тело теперь смешней и даже нейтральная фамилия не помогает.
Надя продолжала стесняться. Она пыталась подавить «суслика» в себе или компенсировать его присутствие чем – то более значимым. Это привело ее в престижный ВУЗ, закончив который, один из преподавателей рекомендовал ее кандидатуру в известный местный банк. Там Наде удалось сделать карьеру. Должность начальника отдела кредитования вполне удовлетворяла ее. Если бы ни одна мелочь жизни, не дающая наслаждаться всем остальным.
Сидя утром за своим рабочим столом, Надя любовалась лучами солнца, играющего в ветвях деревьев за окном. На мгновенье ей показалось, что она счастлива: любимая работа и множество других перспектив. В ту пору ей шел 26 год. В банке она слыла самым компетентным специалистом. Иными словами была профессионалом своего дела до мозга костей. У нее не было другой мечты как личностное совершенствование и профессиональное развитие. Все, что она имела, было добыто собственными силами. И это ценилось ей, прежде всего. Молодые люди обращали на нее внимание, т. к. она выделялась своим умом как академик среди дошкольников. Этот недюжинный интеллект вызывал также и зависть, при чем у тех же молодых людей, которые совсем не понимали, что завидовать в данном случае нужно не уму, а устремленности к его увеличению.
Назревали серьезные перемены. И мысли Нади вернулись к ним. Московский банк, филиалом которого они являлись, решил открыть еще одно представительство в их городке. Хороших кадров для этого не хватало, а сроки на бумаге уже определены. Глава банка Астахов предложил Наде перейти в новый филиал и помочь в организации его работы начинающим специалистам. Она, сама того не подозревая, согласилась, неосознанно кивнув, но что – то удерживало ее от других обязанностей. Внутренний дискомфорт изменил ее естественное состояние. Сусликова стала задумчивой и замкнутой. Она видела большую необходимость в своем переводе, но что – то, тем не менее, останавливало, словно ее скрытая кнопка «стоп» сломалась, остановив все механизмы внутри. Надя задумалась о своей внезапной грусти, но поначалу не находила причину волнений. И лишь через несколько дней поняла, что ее так тревожит. Ей не хотелось вливаться в новый неизвестный коллектив со своей убогой, как она считала, фамилией. Страхи прошлого теребили ее душу. Совсем не хочется становиться еще раз «сусликом». Но тогда она еще не знала, что управляющим нового филиала будет Скоткин Иван Кузьмич, фамилия которого затмит все остальные. Надя сидела и размышляла. Как быть? Совета в этом отношении спросить было не у кого. Лишний раз привлекать внимание к своему имени она не желала. Тихие насмешки за спиной очень больно переносить, в особенности, когда они специально произносятся слышным для их объекта шепотом. Она прекрасно понимала, что взрослые люди жестче и грубее несмышленых кривляк – детей. В данном случае проблему можно решить лишь одним способом, раз и навсегда. Вариантов здесь не предполагалось. Смена фамилии – один исход. Решиться на это не так уж и легко, ведь и к некрасивому привыкаешь. Даже уродство может быть родным. Раз и навсегда покончить с детским комплексом! Тем более что он настолько созрел, что требует как болезненный прыщ удаления. Сусликова решилась. До перевода можно успеть оформить все необходимые для этого документы.
«Фамилия и имя предопределяют судьбу», — читала она когда – то в одной из книг. «Ну, что ж, хуже не будет. Хватит мучиться со своим врожденным дефектом. Время пришло. А перемены в любом случае будут – новые люди, новые отношения…Жаль, что жизнь не предоставила естественной возможности смены фамилии – брака. Повод для размышления все равно у знакомых будет. Ну и ладно. Сменить фамилию не сложно, а вот добиться моих успехов тяжело», — оправдывала свои намерения Сусликова.
Весь вечер она провела, листая телефонный справочник и примеряя к себе чужие фамилии, как наряды. Везде виделась неказистость. «Идеальных фамилий, наверное, не существует…Интересно, все эти Злобины, Трусовы, Дураковы довольны? … Их так много! Нет, изменять имя нужно. Благозвучие – это как украшение. И фамилией можно щеголять». Вечер неспешно переходил в ночь. За окном давно уже стемнело, а Надя все еще рассеянно водила пальцем по строчкам. У нее есть цель и время, и об этом она не забывала ни на минуту. Вариант должен быть найден сейчас. Наконец, появилось «кое – что», что удостоилось внимания Сусликовой. «Королева» — прочитала она на одной из страниц. Элегантно, вполне приемлемо и даже чуть пафасно. Новая фамилия услаждала слух и приятно «облегала» тело. Эффектный наряд… «А какое красивое производное – королева! Именно, королева банковского дела, не меньше. Вот так вам!»
И Королева Надежда Евгеньевна обрела новую жизнь. После всех документальных формальностей, неожиданно появилась легкость бытия и исчезла ежедневная грусть в глазах. «И правда, новая фамилия меняет человека. У меня даже осанка изменилась! Я стала уверенней. Почему я раньше не решилась на это?»
Знакомство в новом коллективе прошло без единого «облачка». Все казались радушными, милыми, готовыми всецело подчиняться молодой начальнице. «Королева Надежда», — представлялась очередной раз она, стирая в памяти Сусликову.
Пятничная оперативка подошла к концу. Надежда как королева восседала во главе стола, окруженная своей свитой. В прочем так и было. Молодые финансовые дарования один за другим оставляли свои места. Королева уткнулась в ежедневник. Боковым зрением она увидела, что один из сотрудников не спешит покидать ее кабинет. Он вольготно раскинулся на стуле, закинув ногу на ногу, демонстрируя обувное мастерство «Армани». Костюм тоже что – то из разряда «Сен – Лоран», как и дорогой шлейф каких – нибудь «Живанши». «Выставка дохода», — назвала его про себя Надя. «Откуда такой достаток? Насколько мне известно, его зарплаты хватит только на стельки от «Армани»….Как же его зовут? Что – то незапоминающееся, незвучное…», — думала бывшая Сусликова.
— Вы очень быстро «сняли сливки» в нашей сфере…Для таких лет – такая должность! Мне вот чисто по – мужски интересно, наш губернатор, Королев Михаил Иванович, случайно Вам не родственник? Думается, Вы, как минимум, троюродная племянница…», — начал говорить «Армани».
Надя прервала его. Она ужасно не терпела наглость и хамство:
— Нет, дочь! – почему – то резко вырвалось у нее. Это было неправдой, но уж очень хотелось поставить его на место. «Если он назначен Москвой, то это еще не означает, что можно со мной так разговаривать».
— Я так и думал.
После чего удовлетворенно удалился.
А Надя еще долго сидела, потупив глаза и задумавшись. «И как с такими работать, если чувство такта отсутствует напрочь?! Порочный круг «золотой» молодежи…»
Сотрудница отдела кадров принесла личное дело «наглеца»:
«Крайнов Олег. 1974 г. р. Холост. Высшее – экономическое, проживал в Москве…Родители — …столичные чиновники!»
«Все понятно. Старше, но младше рангом. Раздражает. Ничего не поделаешь. Московское образование дает ему повод думать, что он умней».
Каждый божий день Сусликова – Королева убеждалась, что Крайнов пристально следит за ней. Его интерес был отнюдь не мужским, и скрыть он это не мог. Надя старалась с ним не общаться, т. к. считала, что бесполезно что – то говорить «наглому гению». Его внимание зажгло любопытство и в ней. «Что ему с его амбициями нужно в нашем провинциальном городке? Оставался бы в своей столице».
Постепенно у нее стал складываться его портрет. Совместная работа приносила крупицы информации. Скудные, но и этого хватало. Помешан на машинах и дорогих вещах. Самовлюблен. Бесчувственен. Имеет какие – то серьезные цели, о которых умалчивает. Жаден до власти. Рвется в политику, состоит в одной из крупных политических партий, где на хорошем счету. Всех людей измеряет достатком и материальным положением. Не брезгует общением с криминальной прослойкой города, а может и тесно «дружит», кто его знает… «Такой вот портретик холодного, расчетливого мальчика, способного на все», — завершила Надя образ Крайнова.
Черствый и самоуверенный сотрудник не выходил у Королевой из головы. Она все чаще смотрела на него и фиксировала каждую мелочь в его поведении. Иногда он ей казался подозрительным типом, совершенно равнодушным к работе, а иногда она в сердцах произносила: «Бесшабашный, богатенький сынок. Сам не знает, что хочет».
Интерес подогревался обоюдно. Она часто ловила на себе беспричинные, дерзкие взгляды Крайнова. Это ее не смущало. Она выдерживала этот напор как кирпичная стена крепости. Выдержки у нее хоть отбавляй. «Странно: хотя и работаем бок о бок, а такое впечатление, как – будто впервые увиделись». Интерес Нади к Олегу имел волнообразный характер. Он то внезапно накатывал, то откатывался назад намного дальше обычного. Наверное, такое действие оказывала его странная личность.
На одной из корпоративных вечеринок состоялся их вымученный диалог. Крайнов весь вечер вел себя до неприличия раскованным и «значимым», если не сказать проще крутым. Надю это раздражало. Она с великим трудом сдерживала свои эмоции. Крайнов крутился невдалеке и, видимо, заметил негатив на лице своей начальницы. Он как – то незаметно подобрался к ней поближе, и, вдруг, присел напротив. В руке дымилась сигарета. Стряхнув пепел, он поднял на Королеву глаза и спросил:
— Вы всегда такая?
Наде совсем не хотелось с ним общаться, но и игнорировать вопрос было как – то неудобно:
— Спасибо за участие. У меня все хорошо.
— Не думаю. Скорее всего, Вам все до чертиков надоело, и Вы из последних сил изображаете спокойствие и невозмутимость. Прав?
— Нет. Мне нравится наш коллектив и работа тоже. А вот Вы в него совсем не вписываетесь.
— Может быть и так. Но для меня ваш городок – перевалочный пункт и стартовая площадка. Я тут долго не задержусь.
Музыка была оглушающей, но слова Крайнова слышались очень хорошо. Он специально громко говорил. Подчеркивал свою «значимость» и иллюзорный авторитет. Надя усмехнулась.
— Что же Вы не стартовали в столице? Там шансов больше.
Ее бесило его хвастовство.
Он посмотрел ей долгим взглядом в глаза и отчетливо, словно по буквам произнес:
— Незавершенные дела здесь.
Надя не стала продолжать эту дурацкую беседу.
У Крайного зазвонил мобильный телефон. Он разговаривал с невидимым собеседником, басовито хохоча в трубку.
Она прислушалась.
— Нет. Ничего не вышло. Он против. Кто – кто, «главный»!
Королева заулыбалась. Как это по – детски давать своим дружкам заимствованные клички, ничего собственного придумать не могут! «Главным» в их городе окрестили ее однофамильца – губернатора.
— Любой вопрос можно решить. Больные точки есть у всех. Хочешь, помогу найти их у него? – кричал в мобильник пьяненький Крайнов.
— Да. Завтра обсудим. Есть вариант.
Крайнов покосился на Надю и выключил телефон. Притих, задумчиво посмотрел мимо нее и еще раз сказал:
— Хм, хороший вариант, реальный…
Королева тем временем резко встала и направилась к выходу. Общество пьяного хама ей ни к чему, да и пора уже уходить.
По дороге она думала: «Крайнов – какая соответствующая фамилия. Крайне глуп и крайне груб».
Следующие несколько дней он не попадался ей на глаза. Выяснилось, что болен. Об этом ей сообщила секретарь, а Надя презрительно пожала плечами. Свои мысли она комментировать вслух не стала. «Не болезнь, а отдых», — была уверена Королева.
После работы, как обычно, она направилась в супермаркет. Он находился недалеко от офиса. Каждый день она совершала этот привычный продуктовый шоппинг. У перехода было много прохожих. Надя остановилась возле светофора и решила проверить наличность. И вдруг резкая острая боль в ноге. Она согнулась и побелела. На щиколотке алела кровь. Обувь стала красной. К ней кто – то подбежал. «Скорую» — слышалось в толпе. «Меня кто – то ранил», — твердила синими губами Королева – Сусликова. «Выстрел, был выстрел», — подтвердила пожилая женщина рядом. Проезжающая мимо «Скорая» остановилась. Толпа окружила Надю кольцом. Она подняла глаза. Смотреть на лица было страшно. Взгляд ее остановился на черной машине напротив. Из которой на нее смотрели отрешенные, безучастные глаза Крайнова. В темной машине он смотрелся как затаившаяся опасность. Надю тем временем погрузили на носилки. Она все смотрела. «Зачем? Почему он это сделал?»
От неожиданной догадки озноб пробежал по телу, боль ушла на второй план. Ужас сменило забытье. И только обрывки фраз как калейдоскоп крутились в ее голове.
«Нет, дочь. …Он против. Кто – кто, «главный»!….Больные точки есть у всех! Есть вариант».