нечаянной жизни глотая сурьму
бетховеном ум осеняя
не спишь слабосердый как узник тюрьму
пространство собой населяя
беснуется осень листву теребя
и некому некому вырвать тебя
из ливневых рук октября
нездешняя горечь скользит по нутру
и музыки звук неизвестный
созвездья моргают когда поутру
рассветного неба из бездны
и мозг головы полыхает извлечь
души ненаветной истому сиречь
ангинного голоса речь
луны догорает щербатый желток
пока ты вбираешь не гордо
нечаянной жизни чрезмерный глоток
как яд обжигающий горло
а на близоруком неплотном свету
у утра во ртуть поднимается рту
и виден ландшафт за версту
летят облака грозовым косяком
под ветра кобзовое пенье
а ты на паркете стоишь босиком
молчать не находишь терпенья
о гибельной боли в горячей груди
унять ее голову как ни труди
и небытии впереди
дыши у открытого настежь о том
как воздух внимательный солон
в который лица шевелящимся ртом
ты слово бормочешь за словом
и раб словаря алфавита батрак
глядишь на безумие птичьих ватаг
кроша незаконный табак
поскольку ни стопочки жахнуть нельзя ж
из риска душевного бунта
штрихуют стрижи заоконный пейзаж
никем нарисованный будто
возможно и ты для кого-то вполне
не больше чем стриж незнакомый в окне
летишь с головою в огне
Нечаянной жизни сделав глоток
Обнаружил сурьму проглотил ты
За ней потянулся визгливый свисток
Корябая горлышко дылды
Но он неумеха себя осенил
Беховеном,бахом и листом
А осенив себя возомнил
Величайшим в мире артистом
Такому и жахнуть пол-рюмки нельзя
Он птица другого полета
Взбунтуется дух онемеет душа
И выстрелит из миномета
Несутся вверху облака косяком
Пугливою черною стаей
А ты на паркете стоишь босиком
Стихи стало быть обмываешь
И некому вырвать тебя из дождя
Бормочешь ты слово за словом
Мол шаловлива рука октября
И падаешь навзничь со стоном
Ты выйди туда и скорей подыши
Ведь рот на лице шевелится
Стих вот пожалуй ты так не пиши
От них не зазорно и спиться