Везде развешаны американские флаги. Вчера к нам приехал Майкл Джексон. Говоря «к нам», я имею в виду наше государство. Название нашего государства имеет значение не больше, чем название последнего альбома Джексона и я не буду называть его, пусть это будет просто «наше государство». Однако любой желающий может легко узнать его название, секрета здесь нет — достаточно раскрутить глобус и ткнуть пальцем в любую точку, останавливая его. Ошибок практически не бывает.
Майкл Джексон не будет давать концертов. Уже то, что он приехал к нам является концертом. Имя Джексона по значимости сравнялось с названием нашего государства. Набор звуков, из которых состоят имя Джексона и название нашего государства рождают целый комплекс смутных, но совершенно одинаковых ассоциаций, в большинстве случаев основанных на лжесимволах и поверхностных представлениях.
Мы даже не знаем — к нам приехал «тот самый» Майкл Джексон или нет. А какой из этих Джексонов «тот самый» уже никто не разберёт. В интервью одной русской газете Майкл Джексон сказал: «Очень давно я уже пытался любить детей, но не смог, потому, что сам был ещё ребёнком, и любили в основном меня, хотя я ещё не был «тем самым» Майклом Джексоном». Однако истинные поклонники Майкла помнят скандальное интервью арабскому спутниковому телеканалу, в котором звезда, потягивая из бутылки «Кока-колу», разбавленную виски в пропорции 1:2, непринуждённо посмеиваясь, призналась: «Над темой приближения к Великому работал целый институт (толерантности и политкоррекции) Имиджмейкеры разработали характерный жест, прикрывающий и ласкающий гениталии. Жест должен был стать (и стал) интернациональным, не имеющим расовой принадлежности и отрабатывался многими специалистами. Вначале было несколько вариантов жеста, выбрать надо было наилучший и по четырём этажам института ходили солидные люди разного возраста и комплекции и вместо приветствия либо приподнимали свои тяжёлые яйца и, слегка повернув голову влево, призывно подмигивали правым глазом, либо лукаво прикрывая свой член ладошкой с растопыренными пальцами, кокетливо делали ножкой и двигали плечом. Были и другие варианты жеста. Особенно смешно и эротично получалось у женщин. Это была настоящая сексуальная революция! Однажды, когда президент США с женой и директором ЦРУ приехали проверить ход разработок, меня решили показать им, устроив небольшой концерт в закрытом клубе. В качестве гитариста пригласили Эдди Ван Халена. Это было что-то! Рейгану и его аналитикам музыка понравилась и после концерта президент решил лично (по старой актёрской привычке) пожать мне руку. Было сделано меньше десятка фотографий этого момента, но лично мне ни одной фотографии не дали, а у директора ЦРУ фотография занимает почётное место в его кабинете. Дело было так: когда президент, улыбаясь и показывая всем видом своё удовлетворение, подошёл ко мне и протянул руку, я чисто машинально подтянул яйца, потом растопырил пальцы на ладони, многозначительно подмигнул президенту, склонив голову, и снял шляпу. Жена президента была в восторге. Кроме неё никто не посмел даже хихикнуть, а Нэнси аплодировала и смеялась. Я стоял смущённый и неловкий, в одной руке дрожала шляпа, вторая рука… — Здесь Джексон ухмыльнулся и на секунду замолчал. — Освоив жест, я увлёкся и просто позабыл, что я ещё не Майкл Джексон…»
Они очень похожи — наше государство и Майкл Джексон. Фактически это одно лицо. Стремясь искусственной красотой подчеркнуть свою внерасовость и космополитичность, они, успешно пройдя этап внешней миловидности и привлечения ею внимания к себе, превратили своё лицо в уродство и, обезобразив сами себя, вызвали волну жалости. Это позволяет заниматься любыми неблаговидными делами, не боясь всеобщего порицания. Жалость сильнее гнева. Чтобы заявить, что мы ещё не уходим со сцены и подчеркнуть свою значимость, они иногда заключают бесплодные браки и любят детей. Очень любят детей.
Наше государство стало настоящим Майклом Джексоном и вот наконец-то они встретились — страна и Майкл — два абсолютно одинаковых лица разных реальностей. Встреча была обставлена грандиозно, сценарий писался лучшими мастерами иллюзий лучших спецслужб по обе стороны Атлантики. Всё прошло так, как и задумывалось — миллионы чувствовали себя очевидцами, но никто ничего не увидел, вероятно, отрабатывалась технология «Стелс». Встреча Джексона и нашего государства прошла в обстановке невероятной помпезности и в этой помпезности они не узнали друг друга. Они прошли, не касаясь друг друга, через одну точку пространства и вернулись в себя. Тень великого проскользила по нашим лицам, как по дну колодца, пока призрак великого, не отражаясь в зеркалах, поднимался вверх, иногда заслоняя собой солнце.
* * *
У настоящих звёзд не бывает детей. Звезда просто гаснет и всё. Если у звезды есть дети, то это не звезда. Это может быть всё, что угодно — Бог, дьявол, святой, нечистая сила, просто матёрый человечище, но не звезда. У звезды не бывает детей (на этом сошлись и астрономы, и астрологи, и составители генеалогических древ), звёзды не плодятся, также как и не умирают — звёзды постепенно гаснут, оставаясь вспышками памяти в остывающих мозгах поклонников.
Конечно, наблюдать за угасанием звёзд любят, в основном, только специалисты, дилетанты же любят смотреть на падение звёзд. Впрочем, это совсем другая тема.
Наше государство тоже болело звёздной болезнью, но ему вовремя напомнили, что оно всё-таки не Майкл Джексон.
В книге О Великой Американской Мечте есть несколько строчек о том случае, когда Майкл Джексон научился петь и принёс свой голос на пробу в Sony music, ему дали от ворот поворот, объяснив, что он ещё не Майкл Джексон, да он и сам об этом вспомнил, увидев своё отражение в зеркале. Дело в том, что Джексон всегда (за исключением тех моментов, когда перед ним стояло зеркало) представлял себя иначе. Он думал, для того, чтобы быть Майклом Джексоном достаточно быть таким, каким он видел себя, не смотрясь в зеркало. Когда он не смотрелся в зеркало, он думал, что он Майкл Джексон.
Многие люди думают, что они не такие, как на самом деле — они представляют себя не такими, какими их видят окружающие. (Мы не будем брать во внимание умышленное искажение собственного вида — у каждого человека есть набор постоянно используемых масок, предназначенных для других людей, для себя, а то и просто ни для кого — так, остатки детских комплексов, впутавшиеся в отлаженную структуру гены бродячих клоунов). Внутренние зеркала человека не совпадают с внешними зеркалами. В одном из интервью газете Good Morning Star* Джексон признался: «Однажды я прочитал в научном журнале, что человек, став прямоходящим и освободив передние конечности, стал упорно думать над тем, чем эти конечности занять. Таким образом, освобождённые от определённых обязанностей конечности дали толчок к развитию разума, к началу мозгового штурма своей животной сути. С тех пор я к своим рукам отношусь очень внимательно. Чтобы не возникло искушения заняться физическим трудом, на правую руку я всегда надеваю перчатку украшенную бриллиантами, дабы подстегнуть мозговую деятельность. А левая рука у меня бездеятельна от природы, поэтому я за неё не боюсь. Помня о том, что моё правое полушарие ответственно за мою деятельность, а левое за чувства, я стараюсь на концертах в левой руке держать микрофон, чтобы не захлебнуться эмоциями. Будучи человеком свободного разума и склонным к наблюдательности, я, наблюдая за собой (не смотрясь в зеркало), сделал вывод, что богатство (развивает фетиш) мешает умственной деятельности, так как правое полушарие постоянно занято тем, что думает о том, как бы не повредить перчатку и не потерять бриллианты. Отвлечь от этих мыслей меня могут только дети и левое полушарие постоянно занято мечтами о них. Вы себе представить не можете, какое удовольствие приносят мне дети.
* газета специализируется на организации банкетов для звёзд и на последующем их отлавливании в состоянии похмельного синдрома и задавании хитрых вопросов, вызывая на откровенность и пытаясь открыть истинное лицо человека. Если, конечно, «звезду» можно назвать человеком.
Иногда между двумя полушариями происходит конфликт (так говорит мой психоаналитик) и именно в это время рождаются лучшие песни. И правильно, ведь музыка — это гармония, точность, математика, можно сказать, здесь нужен верный расчёт, нужна выверенная формула — хит должен быть 100%, я же не могу экспериментировать с популярностью (как-никак Майкл Джексон — это государственная программа), а текст — это поэзия, вспышка эмоций, свобода чувств и мыслей (конечно, до того как он попадёт в руки корректоров). Иногда мне кажется, что слова и музыку написали два разных человека. Я пошёл на эксперимент и придумал для своих внутренних поэта и композитора разные псевдонимы. Они даже гонорары получают на разные счета, что не только поможет мне с завещаниями, но и сейчас помогает гораздо легче вести хозяйственную деятельность. К примеру, то, что заработал композитор, используется для приумножения капитала — я покупаю акции, авторские права, парки, казино, отели и т.д. — всё, что является предметом интеллектуальной и не интеллектуальной собственности. А средства, полученные поэтом, расходуются на благотворительность, на подарки, на рекламу, на всё, что формирует и поддерживает имидж — public relations, если коротко, ну и на создание комфортной творческой атмосферы, для получения удовольствий, наконец. По-моему, я первый, кто применил раздельную оплату труда для разных полушарий мозга. С одной стороны — это стимулирует, а с другой стороны, я думаю, что это правильно».
Чем больше человек думает, чем выше у него IQ. Это относится и к Майклу Джексону и к нашему государству. Мы тоже думали, что президент — наш глава государства, но оказалось это не совсем так — он глава нашего государства, а если немного вдуматься, то окажется, что и государство тоже не совсем наше.
Хотя, мы все, живущие в нашем государстве, — соотечественники, т.е. у нас у всех один отец. А матери? А матери, судя по всему, разные. У каждого есть своя малая родина, а Отечество одно. Родина-мать любит, зовёт, требует, она накормит, щедро напоит и т.д. Ещё есть Родная земля — земля вскормила, земля приняла. По степени родства она получается — самый близкий родственник. А Родные просторы? А реки? Потоки энергии, а всего-то голубые полоски на карте, в которых по ночам отражаются звёзды и это похоже на флаги, с чего собственно и началось наше повествование.
А если представить себя полоской на израильском флаге и задаться вопросом — «Как проходит (протекает) моя жизнь?». Я всегда у всех на глазах (когда говорят о символах), меня все видят, но никто не замечает. Голубая кровь. Конечно, цвет имеет значение. На изумительном белоснежном поле, купаясь в лучах солнечного света, извиваясь в истоме, маня и притягивая, чувствую на себе множество взглядов… Но если быть повнимательней, то можно заметить, что смотрят вроде бы на тебя, а вроде бы и нет. Взгляды ползают где-то совсем рядом с тобой, но не по тебе. Скользнут невзначай и всё. Вот тут-то и чувствуешь незримое присутствие и даже близость звезды…
Однажды в меня (или в неё?) промахнулся арабский боевик. Впечатления? Будто Смерть пролетела мимо на белом коне, едва не задев тебя, а за ней пролетел ветер из совсем недалёкой преисподней, чуть не сбив тебя с ног, завлекая в водоворот запоздалых эмоций…
Юная девушка везёт инвалидную коляску, на которой сидит старая слепая дама, потерявшая зрение во время второй мировой войны. Девушка рассказывает ей всё, что видит вокруг: «…, люди, цветы, машины, переход, израильское посольство, трепещущий на ветру флаг… Надо же, я всегда думала, что на израильском флаге только голубая звезда Давида на белом фоне».
— А что же там ещё? — Беспокойно интересуется слепая дама. — Неужто серп и молот? — внутренне испугалась она, издав неопределённое мычание.
— На флаге ещё две линии.
— Две линии? — дама, ослепшая во время войны, помнит звезду Давида, но никогда не видела израильский флаг. Её интерес неподдельный. — Как же они проходят?
— Они проходят, не касаясь звезды…
Загорелся зелёный свет, и люди двинулись к противоположным берегам. Навстречу по переходу идёт молодой человек с портретом Майкла Джексона на майке и делает какие-то знаки нашей юной особе. Но она, скользнув взглядом, не заметила парня, хотя на мгновение остановила взгляд на Майкле Джексоне и сразу же бросила его в водоворот суеты сует вслед за обладателем майки. Она увлечена другой звездой.