— Я не пойду сегодня в школу!
— Почему?
— Мне не нравятся носки …
— Подумаешь, носки, завтра новые купим!
— …и ремень не застегивается как надо!
— Но, ведь первое сентября — все идут…
— Ну и пусть, я завтра пойду, сегодня все равно ничего важного не будет!
— Жарко у нас сегодня в Беслане с утра…
— Первоклассников выводят, какие все нарядные, с шариками!
— Ой, шарики лопаются…
— Мальчики шалят!
— Нет, это не мальчики. Хлопки какие-то… смотрите, пыль поднимается!
— Стреляют!!! Военные в масках, милиция…
— Это не военные, это бандиты!!!
— Русские, русские, идите сюда, не бойтесь!
— Девочка, хочешь шоколадку?
— Эй, парень, вернись, стрелять буду!
— Беги, стреляют!!!
— Марат упал… Прячься за забор, может не заметят!
— Сволочи, гады, отпустите детей, женщин! Вам нужны заложники? Берите нас!
— Руслан, бесполезно!
— Натянули маски, прячетесь за детей, за женщин! Вы слабаки! Вы не мужчины!!!
— Руслан, это нелюди, они убьют тебя… Руслан!!!
— Ящики выгружают, оружие, взрывчатку…
— Собак ведут. Собаки им зачем?
— Живые газоанализаторы. Если спецназовцы пустят газ, собаки почувствуют раньше.
— Где они, эти спецназовцы, милиция? Кто остановит бандитов?
— Милиция с ними, видишь – машина. Предатели!
— Нет, там милиционер – заложник.
— Он милиционер — он должен был поднять тревогу!
— Мины противопехотные… Скоро заминируют все проходы и помещения с заложниками и тогда… страшно подумать!
— Где наши начальники, где командиры? Их же еще можно взять!!!
— Мои родные все там. Я для их спасения сделаю все, что смогу.
— Полтора часа, было минимум – полтора часа! Теперь поздно…
— Как вы думаете, если пустят газ, как в «Норд-Осте», живые останутся?
— Говорят, какое-то народное ополчение собирается…
— Если прикажут начать штурм, я сам убью того, кто отдаст такой приказ!
— Господин Дзугаев, сколько взято заложников?
— Триста пятьдесят четыре человека…
— Почему тот человек говорит, что заложников 354?!
— Это политика. Он врет!
— Мы поможем вашим начальникам. Скоро вас будет здесь 354.
— Опять выстрелы в школе!
— Они убивают людей…
— Смотрите, мужчин выбрасывают из окна!
— Они мертвые, их расстреляли…
— В тысяча семьсот семьдесят четвертом году, когда Осетия вошла в состав России…
— Молчи, старик!
— Я учитель истории, меня зовут Заурбек Харитонович. Мне восемьдесят пять лет…
— Молчи, убью!
— У меня есть снимок — мой первый выпуск. Если бы я знал, что попаду к вам, захватил бы этот снимок…
— Мы не твои ученики!
— Заткни рот своему ублюдку!
— Это не мальчик, девочка, у нее сильный голос…
— Мне все равно. Пусть не плачет, убью!
— Но ей всего полтора года!
— Завяжи рот, пусть молчит!
— А-а-а-а !
— И эту… стреляй!
— Дайте жидкость, любую, учителю плохо!
— Заурбек Харитонович, вот возьмите тряпку, она мокрая. Не переживайте. Это моя моча. Я девочка здоровая!
— Сталинградская битва — ничто по сравнению с этим адом. Там хоть снег можно было жевать, и рядом не погибали младенцы…
— Ты можешь взять только одного ребенка.
— Но у меня их двое!!!
— Только одного!
— Сын, ты старший, ты мужчина… Я беру дочь…
— Мама, возьми меня с собой!!!
— Кто руководит операцией по спасению заложников?
— Второго сентября в 14-45 к руководству оперативным штабом приступил генерал Андреев.
— А что ОНИ делали полтора дня?
— Руслан Аушев вывел двадцать шесть человек…
— Что это у тебя в кармане?
— Деньги, вот — пять рублей… и еще немножко. Это все, что есть. Возьмите – отпустите мою маму!
— Не смеши меня! Тебе сколько лет?
— Семь, я в первый класс иду.
— Ты дурачок, да? Ты знаешь, сколько у меня денег?
— Если погибнем, то все втроем. Разве это страшно?
— Не плачь, Марик! Мы умрем вместе и попадем на небо. Там дедушка и Марат.
— Я дедушку и Марата очень люблю, но я папу тоже люблю. И я хочу еще с папой побыть!
— Что это? Взрыв?.. Беги через окно!
— Нет, мама, я без тебя не уйду! Мы вместе…
— Мама, чья жизнь тебе дороже? Твоя собственная или твоей мамы?
— Конечно, жизнь моей мамы дороже…
— Понимаете, они были в середине зала. Лежали под стульями, а на стульях бомбы. Я бы не дала им там лежать. Перевела бы на край спортзала.
— Что ты могла сделать? Там ступить было некуда!
— Ну, тогда я сейчас была бы вместе с ними. Там.
— Мама не обижается на меня, что я ее оставил?
— Нет, Сережа, что ты!
— Она мне все время говорила: «Если что – убегай!»… Когда от этой бомбы разбилось окно, я был рядом, вылез и убежал.
— Руслан Султанович, правда ли, что вечером третьего сентября могли состояться переговоры?
— Да, это так. Днем было все нормально. Послали забрать убитых, договорились, что подъедет машина с пятью врачами. В это время, там внутри, произошел какой-то взрыв. И тут пошла стрельба, непрерывный процесс.
— Это было спровоцировано?
— «Официальные» не стреляли, захватчики – не стреляли. Какое-то народное ополчение… А эти, из школы говорят: «Ну, все, значит, надо взрывать!». Только тогда команду о штурме отдали…
— Вы спасли двадцать шесть человек, пятнадцать грудных детей. А почему не пошли Зязиков, Дзасохов, которых они просили?..
— Задайте этот вопрос им лично.
— Саша написал заявление — хочет служить в Чечне.
— Ему хорошо, он точно знает, кто виноват!
— Ему отказали.
— Почему?
— Надо тебе объяснять, да? Зачем он туда собирается, если у него погибли жена и двое детей! Зачем ему жизнь?!
— Верните мне моего сына. Мне ваши деньги не нужны!
— Вы думаете, ей действительно не нужны деньги?
— Господи! Прости меня! Не о том говорю. Я завидую мертвым!
— Извините меня за то, что я жива…
— О живых уже можно говорить хорошо?
— Я не хочу жить.
— Тебе пять лет, всего пять лет! Ты так хотела жить.
— Вы мне все надоели…
— Вспомни, как ты хотела жить!
— Я прыгну с балкона!
— Если вам станет легче от того, что я приведу своего ребенка на площадь и разорву его на части, я это сделаю!
— Это правда, что ты говорила: «Бога нет»?
— Я не говорила. Я кричала.
— Почему человечество на протяжении всей истории своего развития не изобрело способа встречи с людьми, ушедшими в иной мир? Пусть это был бы несовершенный, но все-таки способ встречи… Вы думаете, я – чокнутая, да?
— Знаете, есть такой человек – Григорий Грабовой, он как Иисус Христос — Бог Единый. Он один знает способ общения с умершими, он может даже воскресить. Только надо поверить ему, пройти курс обучения, точно выполнять его инструкции.
— Вы хотите сказать, что воскрешаете людей? За деньги?
— Я даю людям инструкции, как вступить в контакт с умершими родственниками, то есть – как воскресить их. Люди платят деньги, заметьте, совершенно добровольно, за обучение. Я им помогаю, а делают они все сами.
— Господин Грабовой вы были когда-нибудь ребенком? Или сразу появились на свет вот такой – без папы, без мамы… без совести?
— Чего они хотели?
— Как и раньше: вывода войск из Чечни, независимого вхождения в СНГ, или статус нейтрального государства, соблюдения на деле свободы вероисповедания в России.
— Почему же к нам так – не по-божески?
— Как раз по-божески. Вы помните, что было до ИСХОДА евреев из Египта? Бог заявил Моисею про фараона: «Я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа». А дальше обстановка стала накаляться, причем страдал не столько фараон, сколько весь египетский народ. Вам это ничего не напоминает: семь дней кровавой воды (вода протухла в водоемах, пить было невозможно!), наказание насекомыми, моровая язва, воспаление и нарывы на людях и на скоте, молния и град по всему Египту, саранча, «тьма по всей земле Египетской на три дня» и, наконец, умерщвление всех первенцев в семьях египтян…
Послесловие
Часть этих диалогов и высказываний нетрудно обнаружить в средствах массовой информации. Все дело в том, как они расположены и поданы, в этом – моя точка зрения. Похоже, история ничему не учит. Религиозный фанатизм, фашизм, геноцид – грабли, на которые не перестает наступать человечество. Узнавая о бесчеловечности, зверствах, издевательствах, разум возмущается, а душа черствеет, грубеет, включаются механизмы самозащиты, и новые факты уже не волнуют так, как это было при первом с ними соприкосновении.
Психологи доказывают, что смысл человеческой эволюции состоит в признании того факта, что выше самой жизни ничего в мире нет. Однако, вот что примечательно.
Те, кто отдал себя, свое собственное «Я» амбициозным лидерам преступной организации, циничным и бессердечным, и кому не нужно больше беспокоиться о повседневных делах, контролировать свои поступки, способны на самопожертвование во имя внушенных идеалов вплоть до самоотречения и гибели, так же как и те, кто жертвует собой сознательно, проявляет удивительную стойкость, мужество и героизм ради своих близких, ради жизни другого человека. И именно это не перестает удивлять и поражать.
